В субботу 4-го февраля на вечерний показ кинофильма «Мистер Питкин в тылу врага» в Звёздный городок приехали жёны и дети будущих покорителей космоса. На следующей неделе нашим парням предстояли непростые испытания в термокамере, где при 80 градусах Цельсия нужно было провести в полном лётном обмундировании около 50-минут. А ещё для основной шестёрки лётчиков-космонавтов начинались испытания в сурдобарокамере. В этом замкнутом пространстве требовалось отсидеть в полном одиночестве 10 суток. Сложность заключалась в том, что в такой герметичной обстановке человек начинает отчётливо слышать собственное сердцебиение, дыхание и пульсацию, что может вызвать тревогу и даже дезориентацию в пространстве. Поэтому сегодня командир первого отряда космонавтов генерал-полковник Николай Каманин решил дать своим подопечным небольшой отдых в привычной семейной обстановке.

А вот мне, знахарке Варваре Петровне, старшему лейтенанту Савкову и экстрасенсу Вольфу Мессингу было не до веселья. Этой ночью я уже столкнулся с неизвестной энергетической сущностью. И когда я её облил святой водой, шарахнуло так, что перегорело с десяток люминесцентных ламп. И пока космонавты развлекались, весь наш отряд охотников за нечистью нёс дежурство, сжимая в руках молочные бутылки с убийственной для потусторонней заразы жидкостью.

Кстати, я сегодня впервые стал свидетелем, как Варвара делает эту святую воду. Для этого знахарка использовала некую древнюю, потемневшую от времени, икону Богородицы. Она ставила ведро родниковой воды перед иконой и начинала нашептывать неизвестную мне молитву. А когда я в конце обряда заикнулся, дескать знахарские практики и церковь не должны идти рука обо руку, то тут же получил от Варвары лёгкий подзатыльник и очередное нравоучение, что Творец небесный един и нечего мутить воду во пруду.

«Космос, последние достижения науки, святая вода, нечистая сила и разрыв мозга», — бубнил я про себя, когда космонавты гоготали над британским комиком Норманом Уиздомом, который в собственной комедии лихо воевал против Гитлера на территории Франции. Временный кинозал оборудовали в помещении столовой. И мне приходилось периодически прогуливаться рядом в фойе, в прилегающем коридоре и даже иногда подниматься на второй этаж. Мессинг и Варвара дежурили внутри, а беднягу Савкова вообще отправили в административный корпус, и он в лучшем случае мог только слышать некоторые отрывки английской кинокартины.

— Сегодня никаких неожиданностей быть не должно, — прошипел Вольф Мессинг, выбежав в коридор. — Жёны космонавтов приехали. Супруга Сергея Королёва тоже здесь. Ты представляешь, какие по Москве поползут слухи, если что-нибудь произойдёт?

К этому моменту на складном киноэкране замелькали финальные титры и по множественным просьбам первых жителей Звёздного городка было решено перейти к танцам.

— Вы мне так выговариваете, Вольф Григорьевич, словно это я вчера непонятную сущность пригласил в этот самый коридор и в это фойе? — насупился я.

— С тобой, Крутов, просто невозможно разговаривать, — зарычал на меня Мессинг. — Закончим это дело, и тебя в моём спецотряде больше не будет.

— Я хочу заметить, что по штатному расписанию, которое мне удалось посмотреть, главным в нашем отряде является — старший лейтенант Савков, — усмехнулся я. — Следовательно это ему принимать основные кадровые решения.

— Савков главный только на бумаге, — разнервничался экстрасенс. — А по факту главный здесь — я. В общем работай внимательно. Ушки держи на макушке. И чтоб мне без неожиданностей.

— Есть без неожиданностей, — козырнул я, приставив руку к «пустой голове».

Мессинг ещё сильнее закряхтел, что-то нечленораздельное забубнил и вернулся обратно в зал. А мне подумалось, что наш так называемый «командир» хорошо устроился. Если мы удачно закончим это непростое дело, в котором пока ничего не ясно и не понятно, то все лавры достанутся ему. О нём будут писать газеты, говорить по радио и его слава с новой силой распространится по всей советской земле. А если мы с треском провалимся, то главным виновником назначат Савкова.

Поэтому я тяжело вздохнул и направился в близлежащий коридор, что вёл в спортивный зал. Вчера ночью именно отсюда слышались звуки прыгающего по паркету мяча. Однако до спортзала я не добрался. Меня окликнула знахарка Варвара. Она сегодня надела светло-бежевое платье, аккуратно уложила чёрные как смоль волосы и выглядела невероятно эффектно. И мне просто пришлось вернуться назад.

— Богданчик, давай поменяемся, — смущённо буркнула она. — Я здесь подежурю, а ты иди в столовую.

В зале столовой в эти минуты зазвучал вальс «Синий платочек». Возможно, молодые парни-космонавты и хотели бы что-то посовременней, но за дисциплину в городке отвечал очень серьёзный человек — Николай Петрович Каманин. Боевой лётчик старой формации, герой полярник, который в 30-е годы вызволял челюскинцев из ледяного плена. Поэтому о твистах, рок-н-роллах и о прочих бугах-вугах здесь даже не заикались. Я заглянул в зал нашей столовой и моментально догадался, что смутило знахарку.

— Холостые летчики-налётчики пристают? — усмехнулся я и тут же осёкся, так как из холостяков в зале находился только скромняга Андриян Николаев. Да и тот в данную секунду беседовал с Валентиной Терешковой. Неужели к Варваре проявил интерес кто-то из женатиков?

— Не болтай ерунды, — прорычала на меня ещё одна «командирша».

— Приказ понял, захожу на дежурство в столовку, — снова козырнул я. — А ты загляни пожалуйста в спортзал. Я до него не дошёл.

— Думаешь, в нём есть к чему присмотреться? — насторожилась знахарка.

— Этой ночью там баскетбольный мяч каким-то чудом прыгал по паркету, — шепнул я и пошёл смотреть на вальсы, польки и фокстроты.

Здесь на импровизированной танцевальной площадке кружилось два десятка пар, а из колонок раздавался звонкий голос Клавдии Шульженко:

Сколько заветных платочков

Носим в шинелях с собой?

Нежные речи,

Девичьи плечи

Помним в страде боевой…

Я же обошёл веселящийся народ по периметру и прижался спиной к стене ровно посередине столовой. И теперь с левой стороны от меня находились столики, где пили чай с выпечкой Королёв с супругой, Каманин, Карпов, Мессинг и ещё несколько человек постарше. А по правую сторону танцевали те, кто помоложе.

— Скучаешь? — пихнул меня в бок неунывающий Юрий Гагарин.

— Несу службу на боевом посту, — улыбнулся я, показав бутылку со святой водой. — Бдю в оба глаза, чтобы даже волосок не упал с ваших драгоценных голов.

— Смешно, — захихикал первый советский космонавт. — Тут такое дело, в следующее воскресенье в Лужниках состоятся матчи баскетбольного чемпионата СССР. Московское «Динамо» будет играть против «Динамо» Тбилиси, а ЦСКА встретится с киевским СКИФом. Мы с мужиками идём. Хочешь с нами? Хоть посмотрим, как играют настоящие мастера.

— Если начальство не будет возражать, то я пойду, — задумчиво пробормотал я и уставился на потолок.

Точнее говоря на то, что висело под потолком нашей столовой. Эта странная кракозябра, чем-то смутно напоминала большую метровую медузу. Правда она состояла из мельчайших крупинок тёмно-серого цвета и её вполне можно было принять за дымное облачко.

— Юрий Алексеевич, ты это под потолком видишь? — спросил я Гагарина.

— Лампу что ли? — усмехнулся он. — Отдыхай Богдан. Расслабься. А ещё лучше познакомься с хорошей девушкой.

— Какая девушка? — пролепетал я, так как кракозябра медленно поплыла по воздуху в сторону столика, где сидели Сергей Королёв и Николай Каманин.

Я же, сжав покрепче в руках бутылку из-под молока, незамедлительно пошагал в ту же сторону. «Твою налево, — пробормотал я себе под нос. — Это же сейчас будет самый настоящий скандал, если бросить бутылку со святой водой прямо в кракозябру. Слухи враз по Москве поползут, что в Звёздном городке нечисто». А странная медуза тем временем остановилась над нашим генеральным и гениальным конструктором, и её точно никто не видел. Даже Мессинг, который сидел я трёх метрах от столика Королёва.

— Твою налево, — прошептал я.

Как вдруг кракозябра метнулась в тело Николая Каманина. Она вошла в него через затылок, а Николай Петрович в эту секунду потянулся за какой-то выпечкой, что лежала в хрустальной вазочке.

— Ыыыыыы, — захрипел Каманин и, схватившись за сердце, рухнул на стол.

— Что с вами, Николай Петрович? — Королёв приподнял своего коллегу в вертикальное положение. И все, кто был рядом увидели, что лицо Каманина постепенно синеет.

«Получи!» — мысленно проорал я и тряхнул бутылкой так, чтобы святая вода вылетела наружу через отверстия, проделанные мной в крышечке из фольги. Тоненькие струйки попали на лицо Каманина. Сергей Королёв с изумлением уставился на меня, дескать что я творю, всё ли у меня в порядке с головой? Его супруга тоже уставилась на меня с широко раскрытыми глазами. А Вольф Мессинг буквально заорал, как резанный:

— Крутов, ты с ума сошёл⁈ Я буду жаловаться на самый верх!

Я же ещё раз прыснул святой водой в лицо Николаю Петровичу. И кракозябра пулей выскочила из тела командира первого отряда космонавтов и усвистала под потолок. Каманин облегчённо задышал. Криво усмехнулся, словно говоря всем окружающим, что всё нормально, всё окей. После чего я для надёжности ещё раз оросил его святой водой, во имя Отца и Сына и Святого Духа. И в следующую секунду бросился преследовать эту злобную сущность, которая, поболтавшись под потолком, стремительно полетела в фойе.

— Что это было? — прошептал мне в ухо Юрий Гагарин.

— Сам не знаю, — буркнул я на ходу.

А из динамиков тем временем зазвучал очередной вальс и многие танцующие парочки даже не заметили, что несколько секунд назад Каманин чуть не умер. И уж тем более они не обратили внимания, что я и Гагарин куда-то мчим наперегонки.

— В спортзал, — коротко бросил я, развивая приличную скорость.

Топот ботинок первого космонавта послышался за моей спиной, а впереди, когда я завернул в коридор замелькала чёрная слаборазличимая тень кракозябры. И эта злобная дрянь не стала утруждать себя полётом до двери. Она просто вошла в стену и исчезла.

— Варвара, держи её! — заголосил я, пологая, что знахарка всё ещё в спортзале.

Однако секунды стремительно таяли, а от Варвары Петровны не было ни звука. Наконец, я тоже вбежал в спортивный зал и обомлел. Так как лампы все разом тревожно мигали, а Варвара, направив на злобную сущность руку, что-то шептала, не то молитву, не то заклинание. Что касается сущности, то она приобрела полностью чёрный цвет, зависла в двух метрах от пола и замерла на месте, как загипнотизированная.

— Ёпэрэсэтэ, — пробормотал Гагарин, влетев в спортзал следом за мной.

Теперь даже Юрий Алексеевич увидел, что это был не плод моего больного воображения. Знахарка же тем временем заметно побледнела. И я догадался, что она держит эту злобную сущность из последних сил. Поэтому я с бутылки из-под молока сорвал крышечку из фольги, пробежал ещё несколько метров и выплеснул остатки святой воды на висящую в воздухе фигуру. Кракозябра покрылась мелкими искорками и раздался громкий хлопок: «Ту-дух!». Меня отнесло куда-то к скамейкам, знахарка Варвара без чувств рухнула там, где стояла, а некоторые лампы мгновенно перегорели. Умнее всех оказался Гагарин — он вовремя выскочил обратно в коридор.

— Варвара Петровна, ты жива? — спросил я, поднимаясь с пола и потирая ушибленный бок. — Если говорить не можешь, хоть рукой махни.

Варвара еле-еле шевельнулась и махнула рукой.

— Жив и я, привет тебе привет, — пробубнил я, вспомнив стихотворное письмо Есенина на деревню маме.

— Вот это да, вот это кино, — восторженно произнёс Юрий Гагарин.

— Увы, Юрий Алексеевич, но это самая настоящая действительность, данная нам в ощущениях, — криво усмехнулся я. — Каманин ведь чуть не помер. Надо бы каждому жителю Звёздного городка выдать хотя бы по бутыльку святой воды.

А где-то через минуту в спортзал вошли Сергей Королёв, Вольф Мессинг и начальник городка Евгений Карпов. Знахарка Варвара к этому моменту уже немного оклемалась. Она только имела бледный вид и её основательно штормило. Поэтому я, бормоча про себя цитату из «Места встречи изменить нельзя», что здесь сильно штормит, боимся, как бы не потонуть, боцман наш по болезни уволился, помог знахарке присесть на одну из скамеечек.

— Это что такое было? — взволновано проскрежетал Королёв.

— По наши сведениям, Сергей Павлович, мы сегодня стали свидетелями действия секретного оружия мирового империализма, — с достоинством ответил ему Мессинг. — Но как видите — враг снова просчитался. И так будет каждый раз, пока мы стоим на охране наших рубежей.

— Безобразие, — проворчал Карпов. — Тут же с десяток ламп теперь менять придётся! Вы что устроили⁈

— Подожди, Евгений Анатольевич, ребята сегодня жизнь спасли Коле Каманину, — сказал Королёв и похлопал своего коллегу по плечу. — Через полчаса сбор в моём кабинете. Будем решать — как жить дальше?

* * *

На следующий день в воскресенье по решению общего собрания всех, кого можно отправили по домам. Кстати, большинство космонавтов проживало не так далеко, в Чкаловском гарнизоне. Юрий Гагарин говорил, что многим семейным парням там дали квартиры в новеньких пятиэтажках. Ну, а кто не уехал подключились к мытью полов с солью. Требовалось обработать абсолютно все помещения. Кроме того, я носил с собой кота Парацельса и выпускал погулять в самые сомнительные комнаты. И где наш Целя шипел, знахарка Варвара опрыскивала углы святой водой. К сожалению, другого оружия против нечисти мы пока не имели. Поэтому Савков ещё рано утром укатил хотя бы за одной ловушкой на злых духов. Дальше тянуть было нельзя. После происшествия с генерал-полковником Каманиным многие в Звёздном городке не на шутку забеспокоились.

— Спокойно, Целя, спокойно, — наглаживал я нашего кота, когда нёс его к спортзалу.

Однако, как только рыжий проныра увидел баскетбольные кольца, шведские лесенки, турники и разные тренажёры для улучшения вестибулярного аппарата, так сразу же жалобно замяукал и начал вырываться.

— Надо, Целя, надо, — пробурчал я, потрепав его по холке.

— Что-то не получается? — вдруг меня спросил Сергей Королёв, который никуда не уехал и внимательно следил за работой нашего отряда.

— Почему не получается, Сергей Павлович? — обиделся я. — Кот работает как часы — где надо шипит, где не надо мяукает.

В подтверждении своих слов я поставил Парацельса на деревянный паркет спортивного зала и прошептал: «Надо поработать, Целя, надо. Иначе в Серпухов отправлю. Давай, родимый, не опозорь мои седые волосы». И только я его отпустил, как кот, прижав уши к голове, прополз метра три вперёд, а потом резко развернулся и, словно рыжая молния, рванул прочь из проклятого спортзала. Королёв громко загоготал. Я же сделал умное лицо и заявил, что спортзал требуется подвергнуть полной обработке, кот врать не будет.

— Надолго ли её хватит вашу обработку? — тяжело вздохнул генеральный конструктор.

— Если рассуждать логично, то на несколько дней, — ответил я. — Может на неделю. Мы в самом начале пути, у нас не хватает специальной литературы и экспериментальных данных. Но если мы найдём источник этой заразы, то здесь всё успокоится и вернётся на круги своя.

— Ещё бы найти того, кто этот источник сюда принёс? — кивнул Королёв и тут же улыбнулся и спросил. — Где кота искать-то будешь?

— Так на кухне, где же ещё? — захохотал я. — Кот-то деревенский знает куда прибежать.

В этот момент по коридору застучали чьи-то торопливые шаги. Я выглянул из спортзала и увидел старшего лейтенанта Савкова, который нёс некий сферический предмет, отдающий металлическим блеском.

— Одну ловушку достал! — радостно сообщил он. — Ещё две прибудут завтра.

— Работайте, я вам больше мешать не буду, — сказал Сергей Королёв и пошагал в административное крыло.