В Звёздный городок мы прибыли ближе к ужину. Лейтенант Савков всё же уговорил Вольфа Мессинга продолжить совместную работу. Правда на это ушло порядка двух часов. Зато пока великий советский экстрасенс ломался и выдвигал свои условия, я и знахарка Варвара Петровна успели полистать засекреченную книжку из запасников КГБ. Она называлась «Грань междумирья», точнее говоря: «Граница измежумира», так как она вся была написана на языке напоминающим сербский. И кстати, на первых листах книги был представлен тот самый тест, который мы прошли вместе со знахаркой пару дней назад. То есть этот тест Мессинг тупо перерисовал из книжки и дал ему своё имя.

Далее в книге говорилось, что граница между нашим миром и миром духов настолько тонка, что многие мелкие потусторонние сущности уже давно живут среди нас. Их существование во многом напоминает жизнь паразитов. Они легко подключаются к тем людям, которые ведут нездоровый образ жизни — пьют алкоголь и употребляют запрещённые психотропные вещества. Эти невидимые глазу «присоски» проникают в мозг человека, когда тот находится под воздействием наркотиков или алкоголя, и творят всё, что им вздумается. Такие паразиты подавляют волю и полностью на какое-то время перехватывают управление телом конкретной личности. И защита от такой нечестии может быть только в одном — вести здоровый образ жизни.

Гораздо хуже дело обстояло с демонами более высокого уровня. Их сложно вызвать в наш мир, ещё сложнее отправить обратно. А человек, который решится вызвать демона и заключить с ним контракт, позднее может заплатить самую дорогую цену — отдать свою жизнь и разрушить свою душевную монаду. Честно говоря, пролистав ещё несколько страниц «Грани», что значит душевная монада человека я так и не понял.

Наконец в финале книги приводился всего один способ борьбы с демоном — его можно было поймать в лампу и запечатать при помощи длинного заклинания. Чертёж лампы и само заклинание приводились на самой последней странице. Лично мне лампа напомнила сферический медный зеркальный сосуд со свечой внутри, а заклинание являлось какой-то абракадаброй. «Не знаю как тебе, а мне впервые по-настоящему страшно», — призналась знахарка Варвара Петровна, когда мы вернули засекреченную книжку Вольфу Мессингу.

А в Звёздном городке на пороге главного корпуса нас встретил генерал-лейтенант медицинской службы Евгений Анатольевич Карпов, основатель и первый руководитель Центра подготовки космонавтов. Приём, прямо скажем, радушным назвать было сложно. Карпов сухо пожал руку Мессингу и уверил, что кабинет для нашей группы будет готов лишь завтра к вечеру.

— Я уже дал команду солдатикам часть картотеки сдвинуть в одну половину подвальной комнаты, а вторую займёте вы, — сказал он. Под солдатиками Евгений Анатольевич имел в виду военнослужащих внутренних войск, которые сновали буквально повсюду и кроме охраны периметра этого засекреченного объекта выполняли и вспомогательные функции. — В тесноте, да не в обиде, правильно? — спросил он у Мессинга.

— Ну да, ну да, — заворчал экстрасенс. — Я думаю мы тут справимся за неделю, максимум за две.

— Что касается жилья, — крякнул начальник городка. — То вас, товарищ Мессинг, мы поселим в нашем основном общежитии. А вас, гражданка Игнатьева, определим на женскую половину. Ну а вы, молодые люди, отправитесь вон в ту двухэтажку. — Карпов кивнул головой в сторону третьего по счёту деревянного барака. — И вот ещё что — с котами у нас нельзя.

— А в той благоустроенной двухэтажечки со всеми удобствами на улице можно? — спросил я, забирая перепуганного Парацельса из рук знахарки Варвары Петровны.

— Если только в виде исключения, — усмехнулся генерал-лейтенант и тут же предложил нам проследовать на ужин.

Затем мы вошли в вестибюль главного корпуса, походя полюбовались плакатам, посвящённым запуску первого искусственного спутника Земли, а также полёту собачек Белке и Стрелке, и свернули в коридор левого крыла.

— Товарищи, ещё есть убедительная просьба от меня и товарища Каманина не отвлекать от работы наших дорогих космонавтов, — произнёс Карпов, когда мы шагали по коридору. — У них сложнейшая программа подготовки — центрифуги, барокамеры. У них сейчас каждый день и даже час на счету.

И в этот момент я услышал дорогой сердцу звук ударов баскетбольного мяча об паркет.

— Баскетбол? — спросил я, притормозив около приоткрытой двери в спортзал.

— Спортивные игры помогают снять психологическую нагрузку на психику космонавтов, — кивнул Карпов.

— А можно один раз бросить по кольцу? — попросил я.

— Молодой человек, не мешайте нашим лётчикам-испытателям отдыхать, — зашипел на меня Мессинг.

— Если только один раз, — буркнул начальник городка.

После чего мы вошли в спортивный зал, где Юрий Гагарин и его коллеги азартно гоняли баскетбольный мяч.

— Гагара, пас-пас! — голосил кто-из отряда космонавтов.

Я же к своему стыду из всех будущих покорителей космоса, которые бегали в трико и белых майках, узнал только Алексея Леонова, Павла Беляева, Германа Титова и конечно же первого человека в космосе — Юрия Гагарина. Кстати, Гагарин эту передачу не отдал. Напротив, он сам смело ринулся на кольцо и от щита забил два трудовых очка.

— Чёрт! — выругался кто из команды соперника.

И тут космонавты обратили внимание на нашу странную компанию. С особенным интересом они разглядывали знахарку Варвару Петровну, стройную симпатичную черноволосую женщину. А затем кто-то из парней прошептал: «Мессинг». «Мессинг-Мессинг», — стали перешёптываться они.

— Познакомьтесь, товарищи, это наши новые сотрудники, они проведут здесь несколько своих специальных экспериментов, — представил нас Карпов. — Ну что? — шепнул он мне. — Вон мяч, бросай и пошли ужинать.

Начальник городка указал мне на запасную оранжевую баскетбольную сферу, что покоилась около ближайшей лавочки.

— Товарищ Мессинг, а вы нам дадите небольшой концерт? — спросил кто-то из космонавтов.

— Я думаю, что этот вопрос мы сможем решить в положительном ключе, — улыбнулся Вольф Григорьевич, которому было приятно, что его здесь узнали, и что его здесь все уважают.

Я же вернул кота знахарке, поднял баскетбольный мяч и, сделав три шага от центральной линии в сторону правого щита, одной правой рукой бросил его в баскетбольную корзину. На вскидку расстояние до кольца равнялось десяти метрам. Местный спортзал был несколько меньше международных стандартов. Однако бросок с десяти метров однозначно соответствовал самому высокому международному уровню. Поэтому космонавты на секунду притихли, а мой баскетбольный снаряд, пролетев по хорошей высокой траектории, чётко опустился в самый центр кольца.

— Оооо! — удивлённо выдохнули они и захлопали в ладоши.

— Благодарю за внимание, — поклонился я.

— Слушай парень, а ты кто такой? Что-то лицо у тебя какое-то знакомое? — спросил меня один из космонавтов-баскетболистов.

К слову сказать, я со своим ростом в 174 сантиметра впервые почувствовал себя по настоящему высоким человеком, так как рост всех будущих покорителей космоса не превышал 170 см. И это было сделано не по какой-то прихоти, не по политическим соображениям, чтоб они не возвышались над главой СССР Никитой Хрущёвым. А просто такие параметры соответствовали условиям полёта.

— Не имею права разглашать, дал подписку о неразглашении военной тайны, — улыбнулся я и попрощался с парнями в шерстяных спортивных трико. Тем более, что меня за рукав успел дважды дёрнуть начальник Звёздного городка.

* * *

— Что думаешь по поводу всего? — спросил меня Савков, когда мы заселились в крохотную комнату деревянного общежития.

Это двухэтажное здание возвели несколько месяцев назад как временное жильё, и в нём имелись четыре двухместные комнаты сверху и две комнатушки на первом этаже. Кроме того, на этом этаже находился простенький туалет без сантехники, с отверстием в деревянном полу, две душевые кабинки и небольшая кухня, где можно было на электрической плите вскипятить чайник или поджарить яичницу. Мне и старшему лейтенанту Савкову достался самый плохой номер, рядом с кухней. Хотя коту Парацельсу наши «апартаменты» определённо понравились. Я ему соорудил из картонной коробки лежанку и котец, который за прошедший день вдоволь наволновался, теперь без задних и передних лап спал.

— Думаю по поводу чего? — переспросил я, развешивая свои вещи в бельевой шкаф. — Если тебя интересует ядерная война, то её точно не будет. Хотя Карибского кризиса нам не избежать. Поверь мне на слово — на Кубе скоро заварится серьёзная манная каша. Однако разум, слава Богу, возобладает.

— Причём здесь Куба? — прошипел студент из КГБ. — Сможем мы поймать демона или нет? Что-то я сегодня несколько разочаровался в товарище Мессинге.

«Артист оригинального жанра, что с него взять? Ему бы на сцену к поклонницам и поклонникам», — подумал я, но вслух сказал совершенно иное:

— Давай не будем делать далеко идущих выводов. Завтра-послезавтра осмотримся, изучим обстановку и выработаем план действий. А вот что действительно меня беспокоит так это то, где мы возьмём ловушку для демона? Ты чертёж видел?

— Видел, как не видеть? — криво усмехнулся Савков. — Пять штук доставят на следующей неделе, — пролепетал он, потому что где-то на улице раздалась автоматная очередь. — Из Калашникова кажись стреляют.

Затем послышался топот ног по нашей общей деревянной лестнице и смачный мужской мат. Я тоже принялся быстро натягивать валенки. А где-то вдалеке снова повторилась автоматическая стрельба. Студент, глядя на меня, также стал немедленно одеваться.

— Ты куда собрался, Савков? — остановил я этого отчаянного очкарика, который явно не дружил со спортом.

— Так стреляют же? — пискнул он.

— Ты нормы ГТО сдал? Ты на 100-метровке выбегаешь из 10-и секунд? Или может ты в длину сигаешь дальше 9-и метров? Нет? — прошипел я, накидывая на себя тулуп. — Тогда сиди здесь и не чирикай. Головой отвечаешь за кота! — прорычал напоследок я и указал пальцем на рыжего Парацельса, который во время стрельбы даже не шелохнулся.

А на улице творился самый настоящий переполох. Время на часах уже перевалило за половину десятого. Вокруг кромешная темень. Свет в главном корпусе и в деревянных общежитиях в срочном порядке выключили. И в суетных лучах китайских фонариков я не сразу разглядел — сколько выбежало человек и куда все бегут. Лишь через минуту кто-то прокричал, что перестрелка ведётся в районе КПП. И уже тогда я разобрался, что кроме меня туда устремились трое парней из 9-го управления КГБ и ещё семеро солдат срочников. Эти бойцы отличались друг от друга формой одежды и стрелковым оружием. И если солдатики в длинных шинелях бежали с автоматами Калашникова наперевес, то парни из «девятки» имели на себе короткие тулупы, а в руках сжимали пистолеты Макарова.

— Бойцы! — скомандовал один из КГБэшников, обращаясь к военнослужащим срочной службы. — Приказываю продвигаться к КПП вдоль главной дороги! Под пули не лезть! В случае опасности залечь за естественные укрытия. Подвиги товарища Матросова мне здесь не нужны!

— Есть продвигаться вдоль главной дороги, — козырнул товарищ младший лейтенант, который командовал срочниками.

И их небольшой отряд трусцой побежал по хорошо освещённой проезжей части. Наша же четвёрка пошла другим путём. Бегущий впереди КГБэшник повёл меня и ещё двоих коллег из «девятки» по малозаметной в потёмках лесной тропе. И тут опять затарахтели автоматные очереди.

— Ложись! — скомандовал наш командир.

Правда, ещё за секунду до этого мы и так не сговариваясь прыгнули лицом в снег.

— А ты, парень, откуда взялся? — спросил меня один за КГБэшников.

— Стреляли, — буркнул я.

— Ты же вроде тоже из наших? — спросил он. — Сегодня прибыл, правильно?

— Аналитический отдел, — пробубнил я, стараясь не поднимать головы, так как ещё раз кто-то шарахнул из Калашникова. — Прибыли со спецзаданием.

— А что из практического отдела никого не нашлось? — усмехнулся он. — А то мы тут сидим уже второй месяц безвылазно. Видишь народ до чего дошёл?

— Предлагаешь написать в денежно-вещевую лотерею? — захихикал я.

— Шутник? Ха-ха. Уважаю. Оружие есть?

— Мне оружие ни к чему, — доверительно прошептал я. — У меня спецподготовка. Я пули отбиваю на лету.

— Ха-ха-ха, это ты — молодец, — загоготал парень из «девятки». — Меня зовут Иван Феофанов. Держись за мной, шутник.

— Богдан Крутов, — представился я и пожал крепкую руку, товарища Феофанова.

— За мной, в темпе, — скомандовал командир, когда автоматные очереди прекратились.

И мы словно группа спортсменов легкоатлетов на вечерней тренировке побежали ровнёхонько след в след. По бокам мелькали толсты стволы сосен. Под ногами скрипел снег. А где-то через минуту я стал различать огни, что подсвечивали главную дорогу. И наш отряд двигался именно на свет этих уличных фонарей. «Бум-бум-бум-бум!» — забабахало впереди. После чего я и другие сотрудники «девятки» вновь нырнули в снег.

— Кто у нас сейчас дежурит на КПП? — спросил командир.

— Младший лейтенант Осокин, — буркнул мой новый знакомый.

— Осокин-Осокин, как же он это допустил? — прошипел командир.

— В голову каждому срочнику не залезешь, — ответил незнакомый мне сотрудник «девятки». — Если бьют из «калаша», следовательно у кого-то из солдатиков «крыша поехала».

— Или девчонка с гражданки написала, что выходит замуж за другого, — поддакнул Иван Феофанов. — Прости, прощай, я не забуду тебя никогда. Вот солдатик и «слетел с катушек».

— Всё зло из-за баб, за мной! — прорычал командир и мы рванули быстрее прежнего.

А уже через полминуты появилась примерная ясность создавшейся ситуации. У солдата-срочника действительно случилось что-то с головой. Он сначала открыл огонь по своим товарищам и лейтенанту Осокину, которые дежурили на КПП, а потом забаррикадировался за поленницей дров и стал отстреливаться от остальных военнослужащих. И положение у него было не из лучших — патроны заканчивались, отступать некуда, и ещё в будущем этого «зелёного» пацана ожидали суд и тюрьма. Но хуже дело обстояло с Осокиным и двумя срочниками, которых этот идиот ранил. Им сейчас требовалась медицинская помощь и каждая минута была на вес золота.

— Рядовой Петров, немедленно прекратите бессмысленное сопротивление! — прокричал наш командир, капитан «девятки», товарищ Сюзёв.

— Я вас всех ненавижу! — выкрикнул ошалелый срочник и ещё раз шмальнул в нашу сторону.

— Бум-бум-бум! — протарахтел автомат и на мою голову посыпалась сосновая кора и хлопья снега.

— Он ещё так минут пятнадцать сможет держать оборону, — пробормотал мой новый знакомый Иван Феофанов.

— Это если у него нет запасного рожка, — буркнул капитан Сюзёв. — Парни же кровью истекут, твою мать. Слушай, Петров, если ты сейчас сдашься, и никто серьёзно не пострадает, то я смогу похлопотать о смягчении приговора! — снова обратился он к ошалелому стрелку.

— Плевать я на тебя хотел! И на всех вас плевать! Я вас ненавижу! — прокричал стрелок-одиночник, но огонь из автомата не отрыл.

— Патроны бережёт, тварь, — рыкнул Сюзёв.

И тут в мою буйную голову пришла интересная идея. Если срочник бережёт патроны, то он не совсем больной и кое-что ещё соображает. А значит за жизнь свою трясётся. Поэтому я, никому ничего не говоря, снял шапку ушанку. Набрал в неё доверху снега. А затем раскрутил её за шнурки и метнул по очень высокой дуге в сторону засевшего за дровами ошалелого бойца.

— Мина! Ложись! — проорал я во всю силу своих лёгких.

Что характерно попадали лицом в снег абсолютно все и мои товарищи по оружию, и конечно же этот больной на голову стрелок. Я же рванул к злополучной поленнице дров быстрее, чем на олимпийском баскетбольном турнире в Риме. Нет, лавры Александра Матросова меня не прельщали. Наоборот, я очень и очень хотел жить. Однако раненых ребят нужно было как-то спасать. Из-за чего двадцать метров до вольного стрелка-одиночки я пролетел за считанные секунды. А когда он приподнял голову, чтобы узреть мину, то увидел, как моя пятка летит ему в подбородок. Не помню, как называется данный удар в карате. Ибо главное не название, а произведённый эффект. Поэтому в ту же секунду стрелок-одиночка печально ухнул и развалился на снегу в состоянии глубоко обморока.

— Всё, можно вызвать врачей! — выдохнул я, тяжело дыша. — Война на сегодня отменяется!

Капитан Сюзёв мгновенно выскочил на дорогу и бросился к контрольно-пропускному пункту, к раненым бойцам. А ко мне устремились солдатики из той части, где служил от ошалелый бедолага.

— Ну ты, парень, и даёшь, — подбежал ко мне Иван Феофанов. — Точно ведь пули отбиваешь на лету, — захохотал он, хлопая меня по плечам.

— Иван, скажи, а у вас что-то подобное здесь уже случалось? — полушёпотом спросил я, пока сослуживцы поковали своего вольного стрелка-одиночку, который постепенно пришёл в себя и теперь испугано хлопал глазами.

— До недавнего времени здесь была тишь да благодать, — вдруг смутился Феофанов. — Вот только вчера на меня с ножом кинулся мой сосед. Правда его уже отсюда увезли. Врачи сказали, что нервный срыв. Мы ведь второй месяц в этих соснах сидим безвылазно.

— Бывает, — кивнул я и подумал, что про вчерашнюю поножовщину нужно обязательно сообщить Мессингу, Варваре Петровне и старшему лейтенанту Савкову.

* * *

Однако на этом подвиге Матросова вечер для меня не закончился. Вольф Мессинг объявил нашему отряду срочный сбор. И мы с разрешения начальника городка спешно собрались в учебной аудитории, где каждый из нас высказал своё мнение о творящихся здесь очень странных делах. Знахарка Варвара Петровна заявила, что отчётливо чувствует потусторонний след и во вчерашней поножовщине, и в сегодняшней перестрелке. Лейтенант Савков без долгих раздумий поддержал знахарку, сказав, что редко ошибается в своих расчётах. А Мессинг буквально потребовал, чтоб кто-то из нас этой ночью вышел на дежурство на второй этаж главного корпуса, где отдыхали космонавты, и где сегодня ночевали генеральный конструктор Сергей Королёв и начальник городка Евгений Карпов. Само собой эта почётная обязанность была возложена на мои пацанские плечи.

Варвара Петровна вооружила меня бутылкой со святой воды, что бы было чем отгонять чертей, вурдалаков и демонов. А Савков вручил мне стопку прошлогодних журналов под названием «Спортивные игры», чтобы я элементарно не уснул на этом ответственном дежурстве.

Поэтому, когда часы пробили полночь я сидел на диванчике в просторном холле второго этажа, винил себя за то, что ввязался в это хлопотное дело и усиленно боролся со сном. На журнальном столике передо мной стоял термос с кофе, бутылка из-под молока с широким горлышком, где плескалась сделанная знахаркой святая водица, которая внешне ничем не отличалась от водопроводной и лежал раскрытый спортивный журнал. Однако пока никакой посторонней активности не наблюдалось. Я даже от безделья проделал дырочки в крышечке из толстой фольги, что закупоривала святую водицу. Чтоб в случае чего не вылить с перепугу всё и сразу, а выплёскивать через дырочки частями. А то вдруг перепутаю демона и собственную тень. Бабахну водой на стену и всё нет у меня универсального оружия против нечисти.

Подумав об этом, я криво усмехнулся. Но тут что-то шлёпнулось на первом этаже. Там размещались кабинеты врачей и общая столовая, и четно говоря падать там было откровенно нечему, если не считать настенные плакаты, которые верхними углами цеплялись за крепкие дюбели. Я медленно привстал с диванчика. Взял в правую руку бутылку из-под молока, и сделал несколько шагов к широкой лестнице. Затем спустился так, чтобы увидеть часть фойе первого этажа и внимательно прислушался. И тут в низу опять что-то шлёпнулось. Как-будто кто-то снизу приподнял висящий на стене плакат и снова его отпустил.

«Твою ж дивизию», — выругался я и медленно пошёл на странный звук.