Вертолёт военно-воздушных сил СССР стоял около берега реки Терновки, что впадала в Волгу у села с говорящим названием Смеловка. И прилетел этот винтокрылый аппарат ранним утром 12-го апреля 1961 года не просто так. Причина имелась самая торжественная — встреча человека, который совершил первый орбитальный полёт в мире. Правда о подвиге нашего советского космонавта, Юрия Алексеевича Гагарина, пока народу ничего не сообщали. Все, кто был в курсе этого «гигантского шага для всего человечества», находясь в максимально взвинченном и нервном состоянии, ждали как пройдёт и чем закончится данное космическое путешествие. Даже для дикторов радио написали три конверта с текстом: один об успешном запуске, второй об аварии во время самого полёта и третий о том, что ракета потерпела крушение на страте и в данное время проходят поиски космонавта. Только один я был совершенно уверен, что всё будет хорошо. Поэтому меня и врача-физиолога Адилию Котовскую направили в это тихое и сонное местечко.

К слову сказать, кроме нас майора Гагарина поджидали ещё в одном месте, недалеко от казахского города Джезказган. По расчётам баллистиков посадочная капсула должна была приземлиться именно в том районе, в 1600-х километрах от нашей стоянки. И по началу мне и доктору Котовской вертолёт не давали. Баллистики так вообще откровенно потешались над моим глупым прогнозом. Я же в ответ сказал, что баллистик только предполагает, а Бог уже располагает. И лишь за день до старта «Восхода-1» Сергей Королёв, увидев какой-то странный сон, распорядился, чтобы кроме основной группы встречающих спасателей, на всякий случай послали и меня с Адилией Равгатовной.

И пока наш космический корабль бороздил околоземную орбиту, пилот вертолёта и его бортинженер разожгли костёр прямо на берегу речушки и стали жарить картошку, закопав её в горячие угли. Кстати, в вертолёте работало радио и по нему товарищ Левитан уже сообщил об удачном запуске пилотируемого корабля «Восход-1». Это было сделано намерено, чтобы Гагарин не пострадал, приземлившись на территории враждебных капиталистических государств.

— Слушай, лейтенант, — обратился ко мне пилот винтокрылого аппарата, — а что там за история с американскими значками произошла? А то у нас в части каких только сказок не рассказывают. Говорят, что чёрные мертвецы из могил поднимались, чтобы нарушить работу нашего космического центра.

— Ха-ха-ха! — захохотал я, услышав версию с чёрными мертвецами. — История, товарищи, произошла самая банальная, без мистики, — усмехнулся я, так как мне после поимки американского шпиона Анатолия Голицына присвоили воинское звание и выдали премию в размере 50-и рублей, чтоб было на что один раз выпить в хорошей компании и закусить. — В общем так: один нехороший человек, кхе-кхе, назовём его — корнет Оболенский, обманным путём подкинул в Звёздный городок значки с отравленными креплениями. Достаточно его было всего лишь пристегнуть к костюму и наступал нервный паралич. Вы представляете, что бы случилось, если бы с этим параличом слегли все лётчики-испытатели? Но наш рыжий хвостатый сотрудник вовремя унюхал этот яд и раскрыл коварные планы врага.

— Какой ещё хвостатый сотрудник? — опешил бортинженер.

— Кот по кличке Парацельс, — захохотал я. — Между прочим специально обученное животное с уникальным интеллектом — шипит во время опасности.

— Враньё, — улыбнулся пилот вертолёта и, выкатив из углей одну поджаренную картошку, предложил её продегустировать. — Мне свояк рассказывал, что этого вашего Оболенского по Москве два часа гоняли. Весь центр столицы перекрыли.

— Поимка шпиона в задачу моего подразделения не входила, — пожал я плечами. — А так да, смежники чуть всю работу не угробили. Но это мелочи. Главное, что поймали.

«Вот только как активировался один из порталов в крохотном американском значке даже сибирские колдуны пока не догадались, — подумал я. — Для активации требовался определённый обряд. Возможно его провели где-то по близости со Звёздным городком и заработал тот портал, который находился ближе всего к месту проведения обряда. Либо значок активировали прямо в главном корпусе Звёздного городка. Однако Голицын ничего такого не делал. Он вообще не понимал — зачем нужны эти безделушки? Ему приказали, он сделал. Следовательно, в операции участвовал кто-то ещё. И исключать того, что он тоже являлся сотрудником КГБ было нельзя».

— Что-то долго никто не летит, — шепнула мне на ухо врач Котовская. — Уже 10.50.

Она показала мне циферблат наручных часов. Конечно, точное время приземления Гагарина я не помнил. Да и длительность самого полёта мне была известна лишь из расчётов баллистиков. Но то, что Юрий Алексеевич сядет где-то здесь, я знал наверняка. Поэтому я беззаботно улыбнулся и ляпнул от балды:

— Значит ждём ещё три минуты и по домам. Пойдёмте, Адилия Равгатовна, лучше картошечку поедим.

Я спустился с пригорка, на котором стоял вертолёт, и присел на пенёк около самой речушки. Бортинженер протянул мне маленькую солонку. Я же разломил горячую и обугленную картошку на две части и, периодически дуя на белую мякоть, стал отламывать толстую чёрную корочку.

— И как ты только можешь есть в такую минут? — упрекнула меня врач Котовская, которую с самого утра била нервная дрожь.

— Адилия Равгатовна, я вам ручаюсь — всё будет хорошо, — я ещё раз продемонстрировал свою беззаботную улыбку. — Кот Парацельс врать не умеет. А у него уникальный кошачий интеллект, — пролепетал я и увидел, что небо озарило нечто яркое.

Точнее говоря это увидели абсолютно все: я, врач Котовская, пилот вертолёта, бортинженер и две местные колхозницы, которые неподалёку садили картошку.

— Летит, твою дивизию! — заорал я. — Летит, твою душу мать! Взвейтесь соколы орлами!

— Это правда Юрочка? — пролепетала Адилия Равгатовна.

— Нет, это Архангел Михаил из небесного воинства! — загоготал я, чувствуя, как меня всего трясёт от осознания торжественности момента. — Юраааа! Давай сюда! — заголосил я и побежал по направлению к спускаемому на парашюте космонавту в ярко-оранжевом костюме.

Селянки, увидев парашютиста, точнее говоря двух парашютистов, так как посадочная капсула спускалась отдельно от Юрия Гагарина, перепугались и, мелькая пятками, рванули в родной колхоз. Врач Котовская последовала за мной, ухватив меня за полу болоньевой куртки. А пилот вертолёта вдруг спросил:

— Товарищ лейтенант, а нашему космонавту водку можно пить или как? У меня тут поллитровочка припасена для подобного случая.

— Подожди ты с поллитровкой, — отмахнулся я. — Дай человеку спокойно на землю-матушку приземлиться.

— Водка товарищу Гагарину категорически запрещена! — грозно проревела Котовская.

— Юрааа! — снова заорал я, размахивая руками.

— Юрааа! — заверещала прямо в ухо Котовская.

И Гагарин, увидев меня, Адилию Равгатовну и ещё двух вертолётчиков, помахал нам в ответ.

— Слава Богу, живой, — выдохнула врач-физиолог, пока мы наблюдали как Юрий Алексеевич плавно садиться на мягкое картофельное поле.

А затем мы все вместе принялись вытаскивать героического космонавта из яркого оранжевого скафандра.

— Крутов, твою дивизию! — тяжело выдохнул он, когда мы сняли гермошлем с буквами СССР, которые накарябали красной краской. — Нашёл-таки! Хоть убей не пойму — как? Меня ведь там на другую траекторию унесло. Да ещё крутилка какая-то началась после включения тормозной установки. То Африку вижу, то горизонт, то небо.

— Главное не то, как было тяжело, — буркнул я, смахнув слезинку со щеки. — Главное счёт на табло.

— Главное, что живой, — разревелась Адилия Котовская.

* * *

15-го апреля, спустя три дня после выдающегося полёта первого человека в космос, в Звёздный городок Юрию Гагарину пришло персональное приглашение от американского президента Джона Кеннеди. Кеннеди предлагал посетить баскетбольный матч между сборными СССР и сборными США, что должен был состояться в Нью-Йорке 22 и 23 апреля. Однако против этого моментально высказались ответственные товарищи из ЦК КПСС. Многие соратники Никиты Хрущёва склонялись к тому, что Гагарина в Штатах могут убить или отравить. Хотя кроме международного скандала и международного позора, смысла в таком поступке не было. Наоборот теперь Юрия Алексеевича должны были беречь как зеницу ока. Гагарин после полёта стал самым настоящим мировым достоянием. Поэтому Никита Хрущёв, когда ему шептали с разных сторон, разрешить поездку в Штаты или не разрешить, психанул и сказал, что пусть решает Королёв.

Сергей Павлович со своей стороны тоже запутался и не знал, как правильно поступить. И для принятия единственного верного решения, он посоветовался с Николаем Каманиным, командиром космического отряда, и с Евгением Карповым, начальником Звёздного городка. Каманин проворчал, что нечего советскому офицеру делать на загнивающем западе, нечего ему там разлагаться. Карпов же наоборот высказался за проездку, дескать пусть капиталисты видят нашу силу. После чего Королёв поговорил с самим виновником торжества, с Юрием Гагариным, который мгновенно ответил: «Не вопрос, готов поехать куда угодно. Тем более в Штаты на самый лучший баскетбольный матч в мире».

Наконец с этим нелёгким вопросом генеральный конструктор обратился к нашему спецотряду. Лично я последние дни пропадал на тренировках. И ради того, чтобы дать авторитетное самое последнее и решающее заключение, капитан Савков вывез меня прямо из баскетбольного зала ЦСКА, можно сказать, увёл из-под носа главного тренера Спандаряна.

— А давайте спросим, что думает по этому поводу кот Парацельс? — предложил я, когда со своими коллегами предстал перед Сергеем Королёвым.

Королёв, услышав мою реплику, с грустью в глазах усмехнулся. За последние сутки его нервной системе пришлось пережить немало потрясений. И «Восход-1» сбился с намеченной траектории, и Гагарин чуть не задохнулся в скафандре, когда спускался на парашюте вниз.

— Крутов, это не смешно, — проворчал Савков. — Нас спрашивают: «Сможем ли мы гарантировать безопасность товарища Гагарина?». И это совсем не шутки.

— Безопасность ему будет гарантировать принимающая сторона, — заметил я. — Мы можем лишь предположить, угрожает что-то товарищу Гагарину или нет?

— Всё будет хорошо с Юрием Алексеевичем, — пробасил дед Бажен Лазарев. — Мы с внучком тут один обряд провели, — сибирский колдун покосился на своего молчуна Добромила. — Ничего нашему герою космоса не угрожает.

— Я тоже так считаю, — поддакнула колдуну знахарка Варвара, которая наверняка по этому поводу раскладывала свои магические карты.

— А что думает у нас товарищ Крутов? — спросил меня в лоб Королёв. — Что нам скажет человек, который угадал место посадки космонавта с точностью до нескольких метров?

— Я просто уверен, что Юрия Гагарина в Штатах примут с королевскими почестями, — ответил я. — И раньше убьют президента Джона Кеннеди, чем погибнет Юрий Алексеевич. Кстати, эти мои слова попрошу занести в протокол.

— Хорошо, пусть летит в эти ваши Штаты, — тяжело вздохнул Сергей Королёв. — Пусть весь мир узнает — кто покорил космос.

— Вот и правильно, — сказал я и первым выскочил из-за стола.

После интенсивной тренировки мне нестерпимо хотелось есть. И из кабинета генерального конструктора я побежал прямиком в столовую, где кормили не хуже, чем на спортивной базе в Архангельском. По дороге мне совершенно случайно встретился сам майор Гагарин. Он после приземления проходил здесь серию медицинских обследований и занимался восстановительными процедурами.

— Чё решили? — поинтересовался Юрий Алексеевич.

— Учи английский, — захихикал я, — летишь в Штаты в гости к Джону Кеннеди и его супруге Жаклин. Если вдруг к тебе полезет целоваться актриса Мэрилин Монро, то не отказывайся. Потом расскажешь. Ха-ха-ха!

— Да ну тебя, — смутился новоиспечённый майор. — А вы как, готовы к матчу?

На этих словах мы вошли в столовую, и я на раздаче попросил мясное рагу и макароны.

— Плохо дело, Юрий Алексеевич, — откровенно признался я. — Плохо.

— Травмировался кто-то?

— Богдначик, компотик будешь? — спросила меня местная повариха.

— Стакан компота и стакан сметаны, чтоб хотелось и моглось, — снова рассмеялся я. — Да нет, все наши здоровы и рвутся в бой, — обратился я уже к Гагарину. — Штаты против нас выставляют настоящих звёзд НБА: Уилт Чемберлен, Боб Коузи, Боб Петтит, Элджин Бэйлор, а также наши хорошие знакомые — Оскар Робертсон и Билл Рассел.

— Это же не честно? — с наивным лицом произнёс Юрий Алексеевич и заказал чай со свежей выпечкой.

— В правилах матчевой встречи не прописаны составы играющих команд, — криво усмехнулся я. — Следовательно соперник имеет право заявить любого гражданина Соединённых штатов. Кроме того, теперь у сборной США лучший тренер современности — Ред Ауэрбах. Я кое-что о нём читал. Это выдающийся дядька, который многое привнёс в современный баскетбол. Теперь они с нами буду играть по-серьёзному. Честно говоря, студенческий тренер Генри Айба им только мешал.

— Это всё ерунда, — улыбнулся первый покоритель космоса, когда мы присели за столик. — Если мы слетали туда раньше их всех, — Гагарин показал пальцем на небо. — То и в баскетбол мы их тоже одолеем.

— Ну да, перекуём ракеты на баскетбольные мячи, — хмыкнул я и жадно накинулся на еду.

* * *

Вечером 18-го апреля в международный аэропорт «Шереметьево», чтоб проводить сборную СССР на матчевую встречу против сборной США, приехало множество неравнодушных людей. Корреспонденты из газет и журналов сновали между игроками сборной и задавали всем простенькие и короткие вопросы, интересуясь нашем спортивном настроем. Тем временем телевизионная бригада снимала сюжет для выпуска новостей. Главный тренер Степан Спандарян немного щурился под светом нескольких ярких ламп, а Николай Озеров, сжимая в кулаке железный микрофон с чёрной ветрозащитой, задал самый распространённый вопрос сегодняшнего дня:

— Степан Суренович, как вы относитесь к инициативе спонсора матчевой встречи компании «Кока-кола» — укрепить сборную СССР одним американским игроком с русскими корнями?

— Вы имеете в виду Томислава Мещерякова? — переспросил Спандарян. — Понимаете, в чём дело — Томислав, которого американские любители баскетбола знают как Тома Мешери, проводит хороший первый сезон в НБА. Он выступает за команду «Филадельфия Уорриорз» и является партнёром знаменитого Уилта Чемберлена. Но лично я ни одной игры этого спортсмена не видел. У нас перед первым выездным матчем против сборной Америки состоятся две тренировки. Посмотрим, как Томислав поладить с нашими ребятами и на что он способен. Тогда и примем окончательное решение.

— О чём это они говорят? — спросила Наташа, с которой мы стояли всего в пяти метрах от кинокамеры.

Всю прошедшую ночь мы провели вместе, и моя подруга несколько раз просыпалась, плакала и жаловалась на нехорошие предчувствия. И только к вечеру она боле-менее успокоилась. И сейчас в аэропорту она даже иногда улыбалась.

— Американцы очень любят из всего делать шоу, — пожал я плечами. — Когда в газетах появился состав сборной США, полностью состоящий из звёзд НБА, то по некоторым опросам выяснилось, что интерес к такой игре постепенно стал снижаться. А теперь если Том Мешери сыграет за сборную СССР, то мачт для широкой публики можно будет преподнести, как игру лучших баскетболистов мира.

— Теперь мне всё понятно, — улыбнулась моя подруга. — Я тебя прошу, Богдан, пожалуйста ты там ни во что не влезай и не во что не вмешивайся.

— Да куда я там могу влезть? —захихикал я. — У нас в Штатах в четверг и в пятницу тренировки, в субботу и в воскресенье игры. А потом мы сразу летим в Белград на чемпионат Европы. Я даже из гостиницы выходить никуда не собираюсь.

— Учти, ты обещал, — Наташа погрозила мне пальчиком.

И тут в помещение аэровокзала вбежали: капитан Савков, знахарка Варвара Петровна и кот Парацельс. Впрочем, кот скорее не вбежал, а приехал на руках хозяйки.

— Пошли, с коллегами познакомлю, — шепнул я своей подруге.

— Мы уже знакомы, — буркнула она, как будто бы приревновав к черноволосой красавице Варваре.

Савков же поздоровался с нами кивком головы и, схватив меня под руку, потащил в сторону.

— Учти, Крутов, за Гагарина отвечаешь головой, — прошипел он.

— Во-первых, Юрий Алексеевич приедет на матч в сопровождении нашего охранника и сотрудника посольства, — проворчал я. — Во-вторых, я буду на игровом паркете, а он в ложе для почётных гостей. А в-третьих, Гагарин в космосе не растерялся и тут если что он не растеряется.

— Просто я весь на нервах, извини, — смутился Савков. — Тебе тут Варвара кое-что хочет срочное сообщить.

«Да не верю я в эти картёжные расклады!» — мысленно выкрикнул я, но всё же улыбнулся и пошёл общаться со знахаркой. Наташа взяла на руки рыжего и заметно располневшего котофея. А Варвара Петровна тоже шёпотом начала мне читать наставления, чтобы я ни во что не вмешивался и ни во что не влезал, и тогда всё будет хорошо.

— И если вы вдруг проиграете, то ничего страшного не произойдёт. Вы и так уже победители, — сказала она.

— Я всё понял, буду тише воды и ниже травы, — ответил я.

А потом всю сборную СССР попросили пройти на посадку. И тут началось — заревела Наташа, разревелась знахарка Варвара, жалобно замяукал кот Парацельс, словно его отправляют обратно в Серпухов мышей ловить, а капитан Савков впервые в жизни меня обнял и захлюпал носом.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, — затараторил я, прощаясь с близким и друзьями.

* * *

Том Мешери, он же Томислав Мещеряков, днём 20-го апреля стучал баскетбольным мячом в пол спортивного зала городского колледжа Нью-Йорка и спокойно бросал по кольцу. Предложение сыграть за сборную СССР, поступившее от компании «Кока-кола», честно говоря, застало его врасплох. С одной стороны, было приятно поучаствовать в эпической баскетбольной битве на знаменитом «Мэдисон-сквер-гарден», которую увидит по телевизору весь мир. Но с другой — не хотелось проигрывать с большим и разгромным счётом.

Поэтому Том позвонил родителям в Сан-Франциско. И если бы трубку взял отец, который служил в Колчаковской армии и яро ненавидел Керенского, то он вряд ли бы одобрил эту идею. Однако к телефону подошла его мама, дальняя родственница писателя Льва Толстова. И услышав, что Томислав сыграет в одной команде с русскими ребятами, женщина расчувствовалась и конечно же дала своё добро. Теперь Мещерякову предстояло познакомится со сборной СССР, с которой он, впрочем, уже сталкивался на Олимпиаде в Риме.

— Какие люди в Голливуде⁈ — окрикнул его знакомый голос Богдана Крутова. — Привет, белая эмиграция!

Том, швырнув мяч в сторону баскетбольной корзины и угодив им в щит, расплылся в широкой и добродушной улыбке.

— Хэлло, комиссар, — захохотал он.

— Как родители? Папа Керенского ещё не завалил?

Крутов первым из Советской команды появился в спортзале. И пока остальные его партнёры переодевались в раздевалке колледжа баскетболисты по-товарищески обнялись.

— Считай, что ты уже в команде. Это я гарантирую, — сказал Тому его советский друг. — Спандарян, когда узнал, что у нас такое пополнение — обрадовался. Но это секрет.

— Проигрывать не хочу, — пожаловался Мещеряков.

— Не хочешь, а придётся, — захохотал Крутов.

И тут в помещение спортивного зала стали заходить и другие баскетболисты из далёкого Советского союза, а также члены тренерского штаба. Из газет Мещеряков знал, что команду тренирует Степан Спандарян и ему даже вспомнилось как выглядел наставник советской команды. Остальных его помощников он видел впервые.

— Здравствуй, Томислав, как дела? Какой у тебя рост? — первым подошёл к нему низенький светловолосый и шустрый 30-летний мужчина.

— Дела хорошо. Рост — 6 футов и 7 дюймов, — пробасил он.

— 201 сантиметр, Александр Яковлевич, — сказал Крутов и тут же весело добавил. — Надо брать, товарищи главные тренеры. Такие люди на дороге не валяются.

— Я вообще на дороге никогда не валялся, — поддакнул Том, вызвав взрыв хохота не только у тренерского штаба, но и других баскетболистов.

— Я же говорю — наш человек, даром, что белая эмиграция, — похвалил Тома шутник Богдан Крутов.

А дальше завертелась и закрутилась самая обычная тренировка. И Томислав быстро почувствовал себя в привычной уютной атмосфере. К его изумлению, советские баскетболисты много смеялись и шутили, словно они приехали в Штаты на экскурсию и им совершенно не страшны были звёзды НБА. А его русский друг, Богдан Крутов, так вообще показывал цирковые номера, попадая с самых дальних дистанций. «А вдруг мы победим? — неожиданно для себя подумал Мещеряков. — Вот будет номер! Тогда можно будет и о новой зарплате поговорить с генеральным менеджером Филадельфии. А что? Денег мало не бывает. Ибо здоровье не железное».