Юный радист-кинооператор Звёздного городка Боря Смирнов, который уже отснял полтора десятка коробок с 35-милиметровой киноплёнкой, в среду 22 марта устроил в своём кабинете большую ревизию полученного киноматериала. Эти ценные плёнки у него требовали на киностудии документальных фильмов, а также в студии программы новостей. Поэтому Борис вставлял проявленные негативы в кинопроектор. Затем на маленьком киноэкране смотрел, что у него в итоге получилось и, отрезая ножницами откровенный брак, всё самое лучшее склеивал, сматывал обратно и подписывал каждую отдельную коробку.

Ближе к вечеру на его столе вместо обезличенных киносъёмок, появились готовые для показа материалы. И назывались так: «Тренировка Титова на испытательном стенде под руководством Галлая. Галлай машет рукой и говорит: 'Поехали»«; 'Физиолог Котовская проводит осмотр космонавта Гагарина. Гагарин весло улыбается»; «Сергей Королёв принимает экзамены у космонавтов. У доски отвечает лётчик-космонавт Леонов»; «Космонавты в свободное от занятий время играют в хоккей».

И Борис так увлёкся своим занятием, так погрузился в работу, что не заметил, как будильник показал 11 часов вечера. Юный кинооператор сладко потянулся. Достал из тумбочки бутылку кефира и свежую мягкую булочку. Кстати, их здорово выпекали работницы местной столовой. Затем Боря сделал пару больших глотков и только хотел было закусить кефир булкой, как в его полутёмном кабинете произошло нечто странное. Он заметил краем глаза движение по воздуху маленькой чёрной сферы. Эта сфера имела диаметр с грецкий орех и бесшумно проплывала прямо над кинопроектором.

И вроде бы бояться неизвестного маленького шарика взрослому и крепкому парню было не с руки. Однако сам факт, что в кабинете происходит какая-то чертовщина Бориса откровенно напугал. Он ещё не забыл, как спецотряд КГБ здесь выловил привидение из зеркала, и как при этой охоте повсюду сбоило электричество и перегорали лампы. Да и сейчас в Звёздном городке постоянно дежурили сибирские колдуны — дед и внук Лазаревы, Бажен и Добромил. Странные и нелюдимые люди, которые даже в столовой ни с кем не здоровались. А ещё кроме них приглядывала за здоровьем летчиков-космонавтов знахарка Варвара Петровна. Эта милая женщина, наоборот, охотно общалась со всеми сотрудниками городка и многим давала дельные житейские советы.

«Возможно не зря начальство о чём-то таком беспокоится», — подумал кинооператор и замер, боясь пошевелиться. Чёрная сфера в свою очередь, пролетев над кинопроектором, покружилась над стопкой коробок с проявленной киноплёнкой и направилась прямиком на Бориса. «Вот этого не надо, — пробормотал он про себя. — Не надо ко мне лететь. Я этого не люблю. Я — материалист и во всю эту чертовщину не верю. Улетай пожалуйста, и я никому про тебя не расскажу. Не надо меня трогать. Прошу тебя, маленький чёрный шарик».

Между тем чёрный шар приблизился к Борису на расстояние вытянутой руки и неподвижно застыл на уровне глаз. И кинооператору вдруг показалось, что этот «чёрный грецкий орех» его разглядывает, изучает и даже подслушивает потаённые мысли. «Да он сейчас вонзиться в мой лоб и проникнет в мой мозг», — перепугался кинооператор и швырнул в шар свежую мягкую булочку. Затем он низко нагнулся и рванул на выход из собственного кабинета. При этом бутылка кефира полетела на плиточный пол и, разлетевшись на осколки, залила плитку белой тягучей жидкостью.

Но молодого человека в данную секунду судьба недопитого кефире совершенно не интересовала. Он неуклюже вывалился в коридор административного крыла и побежал в сторону комнат главного общежития. Там должны были дежурить сибирские колдуны, которым тягаться с подобными чёрными шарами было не привыкать. По крайней мере Борис, усиленно работая ногами, думал именно так. И на его удачу в конце коридора появился младший Лазарев. Он откликался на древнеславянское имя Добромил, хотя всегда имел угрюмое и недовольное лицо.

— Спасите! — выкрикнул Борис, опасаясь даже посмотреть себе за спину.

И черноволосый Добромил, который был одет в шерстяной спортивный костюм, сильно контрастирующий с его длинной церковной шевелюрой, вытащил из кожаной котомки странную самодельную лучину и резко поджёг её обычной бензиновой зажигалкой. После чего сибиряк встал в позу шпажиста, где вместо шпаги его правый кулак сжимал длинную лучину с горящим наконечником. И она светилась подобно волшебной палочке.

— Там что-то летало, — запыхавшись пробормотал Боря, спрятавшись за спину сибирского колдуна. — Чёрный шарик размером с грецкий орех.

— Сущность? — спокойно спросил Лазарев младший.

— Не знаю, мне у него спрашивать было некогда, — пожал плечами Борис и указал рукой на распахнутою дверь своего рабочего кабинета.

— Будь рядом, — так же спокойно буркнул Добромил и медленно пошагал в направлении распахнутой двери.

К этому времени административное крыло здания полностью опустело и шаги молодых ребят разносились по коридору с небольшим эхом. Боря как мог спрятался за колдуна и крутил головой по сторонам. Ему казалось, что этот чёрный шарик сейчас вылетит прямо из стены, вонзится в его мозг и разрежет его как лезвие бритвы. Что будет с ним после этого кинооператору думать не хотелось.

Наконец Добромил заглянул в кабинет, где хранились — кинопроектор, коробки с кинофильмами, проигрыватель с пластинками, а также располагался местный радиоузел, но никакого движения в этом помещении уже не было. Черный шарик бесследно исчез в неизвестном направлении.

— Я правда его видел, — начал оправдываться Борис. — Я не вру. Он ещё хотел влететь в мою голову. А вдруг он полетел куда-то ещё?

— На кудыкину гору, собирать помидоры, — усмехнулся сибирский колдун. — Видишь огонь на конце лучины? Видишь пламя горит ровно и ни капельки не коптит? Значит никакой чертовщины здесь нет и быть не может. Ошибка вышла, товарищ кинооператор.

— А если нет? — Боря прошёлся по своим владениям, и действительно ничего странного не обнаружил, кроме разбитой бутылки кефира и самого кисломолочного продукта на полу. — Вдруг я прав, а вы ошибаетесь и пламя ваше тоже ошибается?

— Тогда поступим так, — колдун ещё раз криво усмехнулся, — я скажу о мелкой сущности своему деду. А вы, товарищ, расскажете об этом своему начальству.

— Хорошо, — кивнул головой кинооператор и тут же подумал, что ничего он начальству конечно же не скажет. Иначе его выпроводят из Звёздного городка и найдут другого человека, который будет крутить кино и снимать уникальный документальный фильм. — Ладно, завтра здесь всё приберу. Сегодня уже поздно, — выдавил из себя робкую улыбку Борис и закрыл свой кабинет на ключ.

* * *

Моя подруга артистка Москонцерта, Наташа Маркова, проживала в хорошей однокомнатной квартире с видом на Большой Краснохолмский мост. А ещё этот дом находился в шаговой доступности от будущего «Театра на Таганке». Правда ради такой ценной жилплощади она буквально не вылезала из гастрольных поездок. Но оно того стоило. Для 1961 года, когда большинство советских людей ютилось в бараках и в коммуналках, Наташа жила как принцесса.

— А Толик где у нас проживает? — спросил я утром 23-го марта, готовя завтрак на просторной кухне.

— В соседнем подъезде, — тяжело вздохнула моя девушка. Она сидела напротив меня в коротеньком игривом халате и смотрела как я жарю хлеб с яйцом. — Чую попрут его из Москонцерта. В эти выходные у нас было сразу три выступления в Новосибирске. И он на последнем даже не появился. Может ты с ним поговоришь? Вы всё же раньше были друзьями.

— Если очень надо поговорить? Могу дать ему по шее, — без энтузиазма пробурчал я, понимая, что пока Толика не выгонят, пока он не окажется перед серьёзным жизненным выбором: либо взяться за ум и начать всё с чистого листа, либо катиться дальше по наклонной, ничего не произойдёт. Именно такие ситуации показывают есть в человеке стержень или нет? И если в человеке этот внутренний стрежень имеется, тогда есть смысл и разговоры разговаривать и протягивать руку братской помощи.

— Чем мы сегодня займёмся? — наконец улыбнулась моя подруга, с которой мы третий день не выходили из квартиры и почти не вылезали из кровати.

После сенсационной победы над сборной США, нашей героической баскетбольной дружине дали неделю отпуска. И я эти драгоценные дни хотел провести только со своей любимой девушкой. И на вопрос: «чем займёмся?», чуть не брякнул: «этим самым и займёмся, даешь третью серию!». Но потом подумал, что ради разнообразия можно и погулять — сходить в кино, посидеть в ресторане. Кстати, потом меня и моих товарищей по сборной СССР снова ждал 3-недельный изнурительный сбор и вылет в Соединены штаты Америки. А после Штатов поездка на чемпионат Европы в Югославию. В общем весна получалась крайне насыщенной и напряженной.

— Чем же нам сегодня заняться? — произнёс я нараспев. — Предлагаю на выбор два фильма: «Человек-амфибия» или «Полосатый рейс». Я видел их афиши около кинотеатра «Ударник».

— Нет уж, давай только без рейсов, — захихикала Наташа. — А то последние несколько месяцев я постоянно куда-то еду. В самолётах ещё боле-менее, а в поездах, когда музыканты главным образом пьют и играют в карты можно от тоски помереть.

На этих словах я разложил поджаренный хлеб с яйцом по тарелкам и поставил турку с кофе на плиту.

— Такова, моя дорогая, изнанка шоу-бизнеса, — усмехнулся я. — Думаешь в горячем цеху или в шахте легче работать? Можно конечно и совсем не работать. Если хочешь, давай поженимся? Я буду пыхтеть на баскетбольном паркете, выигрывать кубки и чемпионаты, и привозить из-за бугра шмотки для продажи. Ты будешь трудиться домохозяйкой.

— Ну уж нет, дома сидеть тоже неинтересно, — надула губки моя подруга. — А вот идея со свадьбой мне нравится. Смотри сейчас кофе убежит! — крикнула она.

Я же немного подвис, представляя перспективу нашей совместной жизни. Наташа будет неделями пропадать на гастролях, а я на спортивных соревнованиях и сборах. Не жизнь, а «именины сердца». Что касается кофе, то я успел вовремя поднять турку вверх.

И тут затрезвонил домашний телефон. Наташе, благодаря Москонцерту, его провели ещё перед новый годом, и она наверняка подумала, что наметился срочный шефский концерт где-нибудь в подмосковном элитном доме отдыха.

— Никуда не поеду, — проворчала моя подруга и направилась в прихожую ругаться со своим концертным директором.

Однако через несколько секунд оказалось, что телефон трезвонил по мою душу. Я и Наташа удивлённо переглянулись. И мне подумалось, что это может звонить либо капитан Савков, который мне уже давно жить нормально не даёт, либо товарищ капитан Савков, от которого мне жизни нет.

— У меня так-то законный отпуск ещё не закончился, — пророкотал я в трубку телефона. — Может ты, Савков, и не в курсе, но мы переиграли хвалённых американских профессионалов. И теперь по всей стране наблюдается рост производительности труда, а также повышенные надои у коз, коров и лошадей. Пейте дети молоко, будете здоровы!

— Мне кажется, я уже как-то говорил, что твой несмешной юмор, товарищ Крутов, не переношу, — тоже пророкотал капитан с той стороны провода. — Теперь без шуток — у нас в Звёздном городке серьёзнейшее ЧП. Прошу тебя, Богдан, выезжай. Машина подъедет через 15 минут.

— Неужели наш проныра, кот Парацельс, обрюхатил нескольких местных кошек? —захохотал я. — Тогда это не ко мне. Никогда не имел дело с целым выводком рыжих котят.

— У нас очень большая беда, Богдан, — перебил меня Савков и положил трубку.

«Какая ещё большая беда? — мысленно почесал я свой умный лоб. — Полёт должен состояться 12 апреля и пройти более чем удачно и без серьёзных накладок. Что ещё может случиться? Тем более в Звёздном городке дежурит Варвара и два опытных сибирских колдуна? Ерунда какая-то получается».

— Что-то случилось? — Наташа посмотрела на меня большими влюблёнными глазами.

— Увы, но «Человек-амфибия» переносится на завтра, — проворчал я. — Савков сказал, что в Звёздном городке беда. И, кажется, он не шутил.

* * *

Тем же вечером в кабинете начальника Звёздного городка Евгения Карпова состоялось срочное заседание, которое началось с минуты молчания. Весь наш спецотряд, сам Евгений Киселёв и генеральный конструктор Сергей Королёв почтили вставанием память погибшего лётчика-космонавта Валентина Бондаренко. У 23-летнего Бондаренко остались жена Аня и 5-летний сын Саша.

Из доклада врача-физиолога Адилии Котовской следовало, что Валентин проходил сложнейшее испытание в одиночной сурдбарокамере. Семь суток из десяти он провёл спокойно, аккуратно, без паники и опасной для здоровья суеты. И вот сегодня, когда космонавт снимал с себя измерительные датчики, нужно было протереть места их крепления ваткой, смоченной в спирте. Что Валентин и сделал. Далее ватку требовалось просто выбросить в мусорное ведро, как вдруг она случайно упала на раскалённую до кросна спираль электроплитки. Ватка моментально вспыхнула и в перенасыщенной кислородом атмосфере пламя мгновенно охватило тесное пространство камеры. На Валентине Бондаренко загорелся шерстяной костюм. И спасти лётчика-космонавта так и не удалось.

— Кто вообще додумался поместить в сурдбарокамеру электроплитку с открытым нагревательным элементом? — спросил я, стараясь не заорать в голос. — Это же нарушение всех возможных правил пожарной безопасности. Из-за этих плиток столько всего сгорело, что не сосчитать. Неужели нельзя было придумать питание из пластикового тюбика, который достаточно просто разогреть в электрочайнике? И потом зачем нужно было перенасыщать кислородом эту конструкцию?

— Слишком много вопросов задаёте, товарищ Крутов, — осадил меня Евгений Карпов. — Вот дело по вашей части.

Карпов выложил на свой длинный стол ещё один рапорт, где радист-кинооператор Борис Смирнов утверждал, что стал свидетелем маленькой чёрной сущности размером с грецкий орех. Далее он писал, что сотрудник спецотряда Добромил Лазарев, обследовав его кабинет, никакой подозрительной активности не обнаружил.

— Товарищи маги, экстрасенсы и колдуны, — пророкотал Евгений Карпов, — я хочу получить от вас ответ — мог ли этот «грецкий орех» вызвать временное помутнение в голове космонавты Валентина Бондаренко.

— Если смотреть в теории, то я бы этого исключать не стал, — сильно окая, произнёс колдун Бажен Лазарев, седобородый и черноволосый 60-летний мужчина крепкого телосложения.

— Так значит ваша вина в смерти лётчика-космонавта есть⁈ — рявкнул Карпов.

— Это нельзя ни опровергнуть, ни доказать, — ответил я, так как мои коллеги заметно перепугались. Особенно напрягся Вольф Мессинг, который направлялся на гастроли в Киев и его сняли прямо с поезда. — Все мы безо всякого колдовства совершаем ошибки. Задумался, отвлёкся и уронил чашку на пол, или запнулся в собственном доме, или коленом ударился о косяк. Во всём подозревать нечистую силу — просто глупо. Если есть факт проникновения посторонней сущности на нашу территорию, то нужно на один день прекратить испытания, освободить Звёздный городок и обработать все помещения святой водой. Я правильно понимаю наши служебные инструкции, капитан Савков?

— Так точно, — автоматически ответил Савков. — Я согласен с Крутовым. Винить нечистую силу в каждой случайной трагической ошибке космонавта — нелогично.

— Что будем решать, Сергей Павлович? — обратился Карпов к Королёву.

— Завтра у нас пятница 24-е? — задумался наш генеральный конструктор. — Значит завтра сделаем паузу. Тем более ребята после гибели товарища должны прийти в себя. И вот что я хочу сказать, — Королёв встал со своем стула, — смерть Валентина Бондаренко была не напрасной. Те, кто придут после него будут знать, что можно делать, а чего нельзя. И мы в следующий раз поступим гораздо умнее.

Сразу после собрания Сергей Королёв отвёл меня в сторону и по секрету сообщил, что болел за нашу Советскую сборную, и даже загадал — если мы победим, то полёт первого человека в космос 12 апреля пройдёт в нормальном рабочем режиме.

— Всё будет замечательно, — кивнул я. — За 12 апреля даже не сомневайтесь. С погодой, Богами и с её величеством удачей мы договоримся.

— Ну да, ну да, — тяжело вздохнул Королёв и пожелал нам удачи сегодняшней ночью и завтрашним днём.

* * *

— Есть какие-то идеи? — спросил Вольф Мессинг, когда почти все сотрудники Звёздного городка, кроме охраны и обслуживающего персонала, разъехались по домам и наш спецотряд остался в пустом главном корпусе.

— Я думаю, товарищи, что в этом главном корпусе открылся очень малозаметный и миниатюрный портал, — высказался первым Бажен Лазарев. — Поэтому проникновение мелких сущностей имеет место быть, а большой активности не наблюдается.

— Верно, деда, — поддакнул ему Добромил Лазарев, — когда напуганный киносъёмщик вчера мне пожаловался, и я проверил его кабинет магической лучиной, то пламя ничего не показало.

— Потому что была слишком малая концентрация зла, — сказала Варвара Петровна.

— Следовательно надо найти и уничтожить этот зловредный портал, — с суровым лицом произнёс капитан Савков, словно речь шла о военной операции времён Великой Отечественной войны. — Предлагаю разбиться на пары и обойти весь главный корпус прямо сейчас.

— Как сейчас? — завозмущался Мессинг. — Сейчас уже 11 часов вечера. Если сюда опять стала проникать какая-то потустороння гадость, то она скоро сама к нам полезет. Предлагаю сразу расставить по коридору ловушки и делу край.

— Ловушки только все понапрасну перепортим, — проворчал Бажен Лазарев. — Я поддерживаю предложение товарища капитана.

— А я не поддерживаю, — затараторил Мессинг. — Предлагаю разбиться на две группы по три человека. Первая группа дежурит на первом этаже, вторая на втором.

«А третья на третьем, то есть на крыше», — усмехнулся я про себя, однако сказал вслух, что в предложении Вольфа Григорьевича есть своя логика. После чего мы поделились на два отряда. В первый вошли — Мессинг, а также внук и дед Лазаревы. Во второй — я, Савков и Варвара. Далее мы вооружились святой водой, магическими лучинами и каждая группа взяла по одной шарообразной ловушке на злых духов.

— Если какому-то отряду понадобиться помощь, то предлагаю свистеть, — пробурчал я и в подтверждении своих слов, сунул два пальца в рот и выдал громкий и звонкий посвист.

— Годится, — кивнул Бажен Лазарев и их группа пошагала вниз на первый этаж.

А у меня вдруг появилась одна интересная мысль — если зеркала, из которых вылезала потусторонняя сущность были привезены извне, то этот портальчик тоже был принесён из-за пределов Звёздного городка. То есть нужно было искать такую вещь, которой раньше здесь не было.