56-летнего университетского тренера Генри Айбу, как одного из самых лучших специалистов американского студенческого баскетбола, попросили возглавить сборную США всего за неделю до вылета в Москву. И он конечно тут же дал свой категорический отказ. Степенный и основательный Айба до зубовного скрежета ненавидел безответственности и расхлябанности. И под стать ему, все его команды играли в строгий, умный и качественный оборонительный баскетбол, где безукоризненно соблюдалось правило 5-и передач. То есть в позиционном нападении никто не имел права атаковать кольцо соперника пока не будут выполнены эти самые передачи. А тут ему дали всего три дня, чтобы сделать из совершенно незнакомых баскетболистов настоящую команду.

Однако представитель компании «Кока-кола», посетив дом Айбы, выписал такой банковский чек, что университетский тренер просто не смог сказать слово «нет». Причём Генри прекрасно осознавал — почему обратились именно к тренеру университетской команды? Таким образом организаторы матчевой встречи страховались от возможной неудачи. Дескать если вдруг по какой-то невероятной случайности звёзды НБА проиграют, то все огрехи спишут именно на университетского тренера, который не смог найти общий язык с профессионалами. Кстати, что касается профессионалов, то Генри Айба быстро понял, что в этой команде только трое являются звёздами первой величины: Билл Рассел, Джерри Уэст и Оскар Робертсон. Остальные парни были крепкими середнячками и игроками ротации. Но и этих троих с лихвой должно было хватить, чтобы разгромить любительскую сборную СССР.

Правда на баскетбольном паркете случилось что-то из ряда вон выходящее. Весь план на игру поломал маленький разыгрывающий сборной Советов. Благодаря ему соперник легко разбивал командный прессинг, над которым Айба скрупулёзно поработал все три дня. А в нападении этот малыш бросал и попадал с высоким процентом с таких дальних дистанций, с которых почти не атаковали ни в НБА, ни в студенческом баскетболе.

— Почему мне ничего не рассказали об этом Крутоффе? — прошипел на своих помощников Айба.

— Так у него после Олимпиады была серьёзная травма ног, да и сегодня он приехал во Дворец спорта на костылях, — пробурчал один из ассистентов.

— Неплохо тут в СССР больные люди на костылях прыгают, кладут в баскетбольную корзину мячи сверху, — криво усмехнулся главный тренер. — А может здесь в Москве продаются какие-то волшебные пилюли? Или просто Советы запудрили вам голову? Посмотрите все какая страшная травма. А этот Крутофф оказывается жив и здоров! Ладно, — тяжело вздохнул Айба, — дайте подумать.

«Что тут думать-то? — пробормотал Генри про себя. — Нужно приставить к Крутоффу персональщика, который выведет его из себя и заставит нервничать. А ещё лучше пусть затеет с ним потасовку, чтобы их обоих выгнали с площадки. Ну а после Рассел, Уэст и Робертсон довершат разгром сборной Советов».

— Эрл, — главный тренер подозвал к себе 183-сантиметрового защитника Эрла Келли, который весь первый период просидел на лавке.

Этот белокожий 28-летний игрок был задрафтован командой НБА «Милуоки Хокс», но вместо профессионального баскетбола предпочёл продолжить обучение в магистратуре и выступать в студенческой лиге. И во время короткого сбора он понравился Генри тем, что неукоснительно, без лишних вопросов, неуместных шуточек и кривляний выполнял все его указания.

— Эрл, вот тебе персональное задание на второй период, — шепнул Айба своему подопечному. — Приклейся к этому Крутоффу и выведи его из игры. Давай, сынок, я на тебя рассчитываю. Вся Америка сейчас смотрит этот матч. И мы не имеем права его проиграть.

* * *

— Весь Советский союз смотрит эту игру! — пророкотал Степан Спандарян перед выходом на второй период матча против сборной США, обведя взглядом всех игроков сборной. — Сегодня работают все радиостанции страны! Мы нашли слабое место сборной НБА. Мы прикрыли Билла Рессела. Теперь осталось только дожать хвалёных американских профессионалов. Так пойдёмте и сделаем это!

— Даааа! — закричали парни, вскочив со своих мест.

— И это всё, Степан Суренович? — спросил я, не разделяя всеобщего энтузиазма. — У нас Янис Круминьш еле-еле до перерыв добегал. Корнеев и Вольнов отпахали без замен все 20 минут. Да нас сейчас Штаты на паркете в порошок сотрут!

— Богдан прав, Степа, — поддержал меня Гомельский. — Пусть первые пять-семь минут запасные отработают.

— За пять минут, Саша, они разницу в счёте сделают в 15 очков, — тихим голосом сообщил Степан Спандарян своему коллеге Александру Гомельскому.

— Это безрассудство, Саша, — согласились с главными тренером наставники ЦСКА и «Динамо», Василий Колпаков и Евгений Алексеев. — Мы потом не отыграемся.

— Тогда давайте сделаем так, — с задумчивым видом произнёс Спандарян, — Круминьш, Вольнов и Корнеев пусть пока отдыхают. А ты, Крутов, и ты, Алачачян, пока поиграйте. Нужно потерпеть, мужики. Вся страна смотрит на вас.

— Я не устал, Степан Суренович, — возразил Юрий Корнеев.

— Добро, — кивнул старший тренер. — Петров и Зубков готовьтесь к игре. А теперь, парни, пошли в зал. И давайте покажем им, что такое наш баскетбол!

«Ну хоть так, хоть Круминьш с Вольновым переведут дух», — пробурчал я про себя и пошагал по коридору туда, где гудела 11-тысячная армия советских баскетбольных болельщиков.

По дороге в зал меня, моих друзей и партнёров по команде ослепило несколько фотовспышек. Кто-то из работников Дворца спорта пожелал удачи. Кто-то просто пожал руку. А когда коридор закончился, то людской шум резко ударил по моим ушам и в кровь вновь выбросилась изрядная доля адреналина. И я почувствовал, что готов биться сегодня без отдыха и замен до самого финального свистка.

«Если сегодня не дожмём Штаты, то скорее всего не дожмём их больше никогда», — подумалось мне.

— Богдан, я могу выводить мяч из защиты, а ты пока отдыхай, — сказал мне Арменак Алачачян.

— Спасибо, Арменак, — ответил я и похлопал опытного 30-летнего защитника ЦСКА по плечу.

«Итак, что же нам предложат гости? — я окинул соперника быстрым взглядом, когда вышел на площадку. — Расселу и Бузеру дали отдохнуть! Неплохо. Вместо них свеженькие центровые Клайд Лавлетт и Даррел Имхофф. А вот Джерри Уэст и Оскар Робертсон сегодня без замен. А это кто? — я уставился на белокожего парня, ростом чуть выше 180 сантиметров. — А это видать по мою душу. Выпустили вместо Кей Си Джонса. Интересная у Штатов пятёрочка, нетрадиционная ­– четыре белых и всего один чёрный. Ну, ни пуха ни пера, Богдан Викторович. К чёрту, товарищ Крутов».

В эту секунду судья в поле вошёл с мячом в центральный круг. Рядом с ним встали американец Клайд Лавлетт из «Сент-Луис Хокс» и московский динамовец Александр Петров. Затем раздался свисток, мяч взлетел в воздух и центровой Петров, выпрыгнув чуть раньше американца, смахнул баскетбольный снаряд на нашу половину поля. Реактивный Алачачян первым прорвался к мячу и повёл его в атаку. «Давааай!» — заголосили переполненные трибуны. Я же отбежал ближе к правой бровке и ко мне словно тень приклеился новенький американский игрок.

«Эрл Келли, — прочитал я на его синей баскетбольной майке. — Не помню такую звезду НБА. Наверно, парень из студенческой лиг? Посмотрим, кто ты такой и зачем тебя ко мне приставили?». И только я об этом подумал, как получил неприятный тычок под рёбра. Американец хитро улыбнулся и подмигнул, дескать как настроение? Хорошее? Ну ничего — я его тебе сейчас испорчу.

— Сука, — прошипел я и резко рванул на свою любимую баскетбольную точку в 6-и метрах от кольца нашего звёздного соперника.

Арменак Алачачян со своей стороны, заметил моё движение и дал мяч точно в тот квадрат, куда я стремился попасть. На меня резко выскочил Джерри Уэст. Ему видать объяснили, где лучше всего меня вылавливать. Поэтому получив мяч, я только обозначил бросок, заставил Уэста взмыть в воздух и, сделав шаг в сторону, пульнул по баскетбольному кольцу. И тут же другой игрок сборной США, Эрл Келли, со всего разгона влетел в мой левый бок. Мяч приземлился точно в сетку, и болельщики радостно вскочили с мест. А я и Келли грохнулись на паркет. При этом я больно ударился правым локтем и получил головой от соперника в челюсть.

— Да я тебя сейчас, сука, удавлю! — заревел белугой Юра Корнеев и попёр на этого наглого американца.

И ещё немного он бы его действительно схватил за горло и начал душить. Однако я вовремя вскочил на ноги и вцепился в Корнеева обеими руками.

— Удавлю, бл…ть! — орал наш заводной форвард, пытаясь меня отбросить в сторону.

— Юра-Юра-Юра, стой-стой-стой! — затараторил я. — Это всё спецом! Это провокация. Нужно терпеть.

Зал Дворца спорта тем временем ожил словно итальянский вулкан Везувий. И многие стали требовать казнить американца без суда и следствия. Горланили, что нужно вывести штатника во двор и поставить лицом к стенке. Александр Гомельский прибежал на скамейку запасных сборной США и что-то прокричал американскому тренеру. И многие игроки на паркете тоже кое-что друг другу интересное высказали — наши на великом и могучем языке, американцы на английском разговорном наречии. Судья моментально дал фол Эрлу Келли и попросил гостей играть более корректно.

— Ненавижу терпеть таких козлов! — прорычал Корнеев, немного успокоившись.

А я после 2-минутной паузы встал на линию штрафных бросков. Локоть неприятно саднил. Что касается челюсти, то удар был не такой силы, чтобы получить сотрясение мозга. Затем я дождался свистка судьи, выдохнул и бросил по кольцу. Но мяч, не долетев до передней дужки, просвистел прямиком в аут.

«Чёрт, — выругался я себе под нос. — Спокойно-спокойно, не надо нервничать. Это всё мелочи жизни. Главное, что в данную минуту — 46:44 в нашу пользу».

* * *

«Итак, впереди заключительные и решающие пять минут интереснейшего матча между сборной командой СССР и звёздами Национальной баскетбольной лиги, — прозвучал голос Николая Озерова из телевизора, что стоял в столовой Звёздного городка. — Счёт 71:73 в пользу заокеанских гостей. Тайм-аут взял наставник нашей баскетбольной дружины Степан Спандарян. Очень неприятную травму колена получил разыгрывающий защитник сборной Богдан Крутов. Надеюсь, что командный врач сейчас окажет первую помощь, сделает заморозку и он сможет продолжить игру. Без самого результативного игрока матча, тяжело придётся нашим ребятам».

— Это они его специально поломали, сволочи! — заголосили лётчики-космонавты, которые теперь нервно курили прямо в помещении столовой.

— Нормально выиграть не могут, значит надо сломать! — прокричал кто-то ещё.

— Спокойно, товарищи, этого мерзавца Келли уже удалили с поля, — высказался генеральный конструктор Сергей Королёв.

— Толку-то, Сергей Палыч? — обиженно произнёс Юрий Гагарин. — У них не стало какого-то мазилы, а у нас травмировался лучший игрок.

В этот момент в столовую вошла знахарка Варвара Петровна и капитан КГБ Вячеслав Савков. Варвара очень хотела поехать на сегодняшнюю игру. Но в последние несколько дней весь спецотряд полностью задействовали на дежурстве в городке и разрешение на отгул не подписал сам Вадим Тикунов. Более того, Варвара Петровна сделала несколько картёжных раскладов и у неё всегда получалось, что эта матчевая серия несла некую скрытую угрозу жизни всех советских космонавтов.

— Какой счёт, товарищи? — спросил Савков.

— 71:73 в пользу США, — ответил Гагарин. — Всё бы ничего. Только нашего Богдана сломали.

«Внимание, команды вышли на паркет, — произнёс Озеров из телевизора. — Американская сборная на последние пять минут матча выпустила свою основную пятёрку: Билл Рассел, Боб Бузер, Кей Си Джонс, Оскар Робертсон и Джерри Уэст. У нас тоже основная пятёрка: Янис Круминьш, Геннадий Вольнов, Юрий Корнеев, Арменак Алачачян и Богдан Крутов. Заметно хромает наш баскетболист. Дааа, такой грязный баскетбол нам не нужен».

— Слава, нужно срочно взять машину и ехать туда, — зашептала знахарка Варвар на ухо капитану Савкову. — Пока не поздно я могу Богдану помочь.

— Даже если мы сейчас возьмём УАЗик, то приедем в Лужники не раньше, чем через час, игра к этому моменту закончится, — проворчал Савков. — Да и потом — кто нас отпустит?

— Ты, Слава не понимаешь, это очень важно, этот матч и Звёздный городок незримо связаны, — обиженно произнесла Варвара Петровна и уставилась в экран телевизора.

А там на паркете лужниковского Дворца спорта Юрий Корнеев пошел на кольцо американской команды и вдруг скинул мяч в самый угол площадки, куда доковылял Богдан Куртов. И Крутов со снайперским хладнокровием забросил ещё один дальний бросок.

— Дааааа! — закричали лётчики-космонавты.

— 73:73! — возбуждённо гаркнул Юрий Гагарин и тут же начал скандировать. — Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы!

В этом Гагарина поддержали и другие будущие покорители космоса.

— Придумай что-то с машиной, Слава, это очень важно, — прошептала знахарка. — Здесь за два часа точно ничего не произойдёт.

— Я попробую, — сдался капитан Савков.

* * *

Ещё никогда мне не приходилось играть на одной ноге. Точнее говоря, вторая нога хоть и присутствовала, но левое колено при каждом сгибании отдавалось тупой болью по всему телу. Поэтому я старался передвигаться только за счёт голеностопного сустава, опираясь на одни носки. И лучше всего это получалось делать боком. Весь тренерский штаб держался за голову, когда видел моё полукомичное перемещение по площадке.

А между тем за минуту до конца основного времени счёт был равный — 82:82. Мои партнёры по команде быстро привыкли, что я теперь не реактивно летают по паркету и прыгаю на голеностопах с умеренной скоростью. Поэтому в нападении мы использовали все 30 секунд, отведённые на атаку. Корнеев, Вольнов и Алачачян старались передавать мяч друг другу, пока я припрыгивал в нападение. А Круминьш толкался под щитом с Расселом, чтобы американскому центровому жизнь мёдом не казалась.

— Гена, внимательно! — рявкнул Юра Корнеев, когда увидел, что я наконец-то пришёл на свою излюбленную точку.

Однако Джерри Уэст на этой точке меня уже давно караулил. Я же встал рядом с Уэстом, передохнул. Затем резко качнул в одну сторону и сделал два прыжка в другую. И Вольнов тут же совершил резкую и нацеленную передачу мне в руки. Стоящи недалеко Оскар Робертсон ринулся меня накрывать, поэтому я выбросил мяч по очень высокой дуге. Зрители на трибунах на секунду притихли и как только баскетбольный снаряд свалился в стеку заорали: «Дааааа!». А я скромно попрыгал в защиту. Мне радоваться было морально тяжело, ибо я отлично понимал, что это моя последняя игра в ближайшие несколько месяцев.

— 84:82! — прокричал Гомельский «танцуя» на бровке. — Защита, мужики, защита!

— Янис! — обратился я к Круминьшу, который в данную секунду бежал рядом со мной. — Врежь Расселу по рукам. Пусть бьёт штрафные. У него это не очень хорошо получается.

— Как скажешь, Богданыч, — флегматично пожал плечами латышский 218-сантиметровый великан.

В это мгновенье я мысленно прикинул, что если Билл Рассел один раз смажет, то у нас появится целое 1 очко преимущества за 15–20 секунд до конца. А это уже неплохо, учитывая, что владение мячом будет за нами.

Однако, как только мы встали в защите, заокеанские профессионалы впервые сыграли нестандартно. Они не стали задействовать в комбинации Рассела, к тому же американский центровой заметно устал. Мяч отдали Оскару Робертсону и оставили его один на один с Юрой Корнеевым. Юра к этому моменту вообще был мокрый как из бани.

Робертсон сначала долго стучал мячом в пол, затем перевёл мяч с руки на руку, сделал одно обманное движение и резко пошёл на наше кольцо. А Корнеев вцепился в американца словно клещ. И по идее, судья ещё на ведении должен был дать фол нашему форварду. Но судейский свисток отчего-то промолчал. Робертсон в свою очередь высоко выпрыгнул и с трёх метров поразил нашу баскетбольную корзину. Юра же по инерции с небольшим опозданием шлёпнул американца по руке.

— Корнеев, твою душу мать! — разом закричали Гомельский и Спандарян, когда судья при счёте 84:84 назначил дополнительный штрафной бросок.

И главный тренер сборной США, Генри Айба, за 5 секунд до конца тут же попросил последний тайм-аут. К слову сказать, у нас все тайм-ауты уже закончились.

«Это звездец, с таким коленом я только 10 секунд буду бежать в атаку», — мысленно усмехнулся я и поковылял на нашу скамейку запасных. На Юру Корнеева в данную секунду было страшно смотреть. Он полностью осознавал свою детскую ошибку и хмуро пялился в пол.

— Мужики, ещё пять секунд до конца встречи, у нас ещё вагон времени, — тараторил Спандарян. — Они ещё не забросили свой штрафной. И даже если забросят, то у нас есть время на одну атаку. Богдан, встанешь сразу на свою точку. Не бегай никуда. Мужики, от вас требуется следующее — если Робертсон промахнётся, то надо обязательно выиграть подбор и отдать пас на Богдана. А если Робертсон попадет, то нужно быстро выбросить мяч из-за лицевой тоже на Крутова. А дальше вся надежда на твою золотую руку, — Спандарян похлопал меня по плечу.

— Мужики, отступать некуда! — закричал Гомельский. — Позади Москва!

— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — вдруг стали скандировать болельщики.

И от этой горячей поддержки мне, откровенно признаться, немного полегчало. И даже больное колено стало ныть значительно меньше.

* * *

«Осталось всего 5 секунд до конца основного времени, — произнёс Николай Озеров из телевизора, что стоял в столовой Звёздного городка. — И даже если наши парни сегодня потерпят поражение, это всё равно была замечательная баскетбольная битва. И мы с полным основанием можем сказать, что сегодня был развеян миф о непобедимости заокеанских профессионалов. Но не будем зацикливаться на поражении. Ещё есть 5 секунд основного времени».

Голос Озерова притих, все лётчики-космонавты разом встали на ноги. А там в телевизоре на линию штрафных бросков вышел афроамериканский атлет Оскар Робертсон. Затем судья дунул в свисток, звук которого никто в столовой не услышал. И игрок сборной США буквально две секунды посмотрел на кольцо и бросил мяч точно в центр нашей баскетбольной корзины.

— Твою мать! — схватились за голову все космонавты.

«84:85 и осталось всего 5 секунд до конца», — скала Озеров.

И тут же камера показала, как Арменак Алачачян швырнул мяч далеко вперёд, где его ловко поймал Богдан Крутов.

— Бросааай! — заорали все, кто сейчас был в столовой.

Однако Крутова прикрыл более высокий и подвижные Джерри Уэст. Он так плотно опекал нашего хромоногого защитника, что Богдану оставалось бросать буквально наугад. Что он через секунду и сделал. И вдруг на мяч, который летел мимо кольца выскочил Юрий Корнеев. Он выпрыгнул вверх, поймал баскетбольный снаряд и в одном прыжке вколотил его сверху.

— Даааааааа! — запрыгали лётчики-космонавты и принялись обниматься.

— 86:85, Сергей Палыч, мы победили! — прокричал Юрий Гагарин.

— Да, Юра, мы победили, — кивнул генеральный конструктор и подумал, что 12 апреля 1961 года его «Восток-1» полетит как миленький.

«Это победа, дорогие товарищи телезрители и радиослушатели, — вторил ему Николай Озеров из телевизора. — В первые в истории матч между сборной Советского союза и профессионалами из НБА закончился нашей великолепной победой. Ура, товарищи. Да здравствует, советский спорт».