Месяц март за ежедневными изматывающими тренировками летел в прямом смысле слова незаметно. Вроде ещё недавно было воскресенье 5-е марта, когда закончился первый этап чемпионата СССР по баскетболу и вот уже среда 15-е число. Кстати, в финальную восьмёрку по итогам предварительного турнира вышли: ЦСКА Москва, «Динамо» Москва, СКИФ Киев, «Динамо» Тбилиси, СКА Рига, «Спартак» Ленинград, «Буревестник» Ленинград и «Жальгирис» Каунас. Неожиданный результат случились только один: сильный рижский ВЭФ сенсационно уступил ленинградскому «Буревестнику». Все остальные команды сыграли в свою силу.

И хоть многие главные тренеры были недовольны такой формулой чемпионата, однако именно по результатам этих игр Степан Спандарян сформировал сборную СССР для матчевой встречи против заокеанских мастеров лучшей игры с мячом. И за три дня до первой исторической игры, до первой битвы против профессионалов из НБА, наша сборная состояла из трёх игроков рижского СКА: Муйжниекса, Валдманиса и Круминьша, трёх игроков московского ЦСКА: Зубкова, Вольнова и Алачачаня и из трёх баскетболистов московского «Динамо»: Петрова, Корнеева и Крутова, то есть меня. Ещё три игрока приехали в сборную в гордом одиночестве. Ими являлись — Угрехелидзе из «Динамо» Тбилиси, Вальтин из киевского СКИФа и Кандель из команды «Труд — Уралмашзавод» города Свердловск.

Естественно, кроме 12-и лучших баскетболистов был сформирован большой тренерский штаб. Так Спандаряну помогали: наставник ЦСКА Евгений Алексеев, главный тренер СКА Александр Гомельский и наш московский «баскетбольный полководец» Василий Колпаков. Бардак от такого сотрудничества творился невероятный. Гомельский требовал, чтобы мы чаще заигрывали центровых, в особенности 218-сантиметрового Яниса Круминьша. Алексеев настаивал, чтобы команда играла как можно быстрее. Он в одной из двухсторонок выпустил на площадку меня с моими 174 сантиметрами роста и разыгрывающего Арменака Алачачяна, который имел те же 174 см. Играли мы в таком сочетании очень стремительно, но под щитами более высоким партнёрам уступали без вариантов. А Колпаков продвигал свою идею, что есть готовая сыгранная тройка из «Динамо»: Петров, Корнеев и я, и нужно просто добавить ещё двух подходящих по стилю баскетболистов и стартовая пятёрка для предстоящей битвы готова.

И лично мне предложение нашего динамовского наставника нравилось. Все тренировочные матчи, в которых участвовало наше игровое сочетание, мы выиграли. Но против центрового Билла Рассела наш Саша Петров откровенно не тянул. И дело было даже не в росте, тем более Петров американцу ни единого сантиметра не уступал. Всё заключалось в мастерстве, в атлетизме и физической мощи Рассела. И это всё прекрасно осознавал Степан Суренович Спандарян. Поэтому перед вечерней двухсторонкой Спандарян вызвал в свою тренерскую комнату меня, Корнеева и Петрова.

— Что скажете по поводу стартовой пятёрки? — спросил он.

— Американской или нашей? — буркнул Юра Корнеев.

— По поводу новозеландской! — вспылил Спандарян. — В каком сочетании нам начать матч? Крутов, говори.

Степан Суренович вперился в меня немигающим взглядом. «От куда я это знаю? — хмыкнул я про себя. — Я этот НБА только по телевизору видел».

— Давайте рассуждать логично, — начал я издалека. — В одиночку Петров Рассела не сдержит. Значит на помощь нашему центровому нужен ещё кто-то высокий и неуступчивый в борьбе.

— Гена Вольнов, — подсказал мне Корнеев. — Генка может.

— Что он может? — удивился Спандарян.

— Врезать может по-мужски, хоть под дых, хоть по зубам, вот что он может, — по-простому ответил Юрий Иваныч.

— Ладно, допустим, хотя это и не по правилам, — кивнул Степан Суренович. — Значит записываем Вольнова. Кто ещё? Кто будет пятым игроком старта? Крутов, говори.

«Чё сразу опять я? — забухтел я про себя. — Спросите лучше Петрова. Он ещё ничего не сказал».

— Давайте рассуждать логично, — я снова начал издалека. — Нам чтобы растянуть оборону гостей нужен ещё один снайпер. Кроме меня неплохо попадет с дистанции Валдис Муйжниекс. И рост у него подходящий — 187 сантиметров. Плюс в защите действует цепко. Вот у нас и получится стартовая пятёрка, которая сочетает в себе скорость, мощь и меткость.

— А может лучше Круминьша поставить вместо Вольнова? — предложил Саша Петров. — Пусть Круменьша этого Рассела скрутит в бараний рог, так нам будет меньше работы.

— Какой рог, Саша? — схватился за голову главный тренер. — Я на этого Рассела в 1956 году вдоволь насмотрелся. Он сам кого хочешь поломает. Ладно, — тяжело вздохнул Спандарян, — стартовая пятёрка: Петров, Корнеев, Крутов, Вольнов и Муйжниекс — принимается. Как играть дальше решим по ходу дела.

— Можем идти? — спросил Юра Корнеев. — Поспать бы перед игрой, — сладко потянулся он.

— Через час выезжаем в спорткомплекс ЦСКА, — напомнил нам Спандарян. — Отдыхайте пока, товарищи баскетболисты.

От посёлка Архангельское, где базировалась наша команда до армейского спорткомплекса, что вырос на месте старого аэродромного ангара, нужно было ехать по не очень хорошей и ровной дороге порядка 20-и километров. И мы этот путь проделывали четыре раза в день. Сначала катили на утреннюю тренировку, затем возвращались, ели, отдыхали, а вечером мчались обратно на двухстороннюю игру. В этом смысле динамовская база в Новогорске была гораздо удобней — там живёшь, там и тренируешься. Но спорткомитет решил, что в Архангельском более качественное питание и более чистый воздух.

Возможно, что кормили армейских спортсменов и правда получше, но воздух здесь был самый обыкновенный. Единственное, что скрашивало наш непродолжительный досуг — это неформальное общение с волейболистками ЦСКА и тренировки одноимённой хоккейной команды. Когда мы перед завтраком выходили на простенькую утреннюю зарядку, старший тренер ЦСКА Анатолий Тарасов гонял своих парней с металлическими ломиками в руках. Кроме того, Тарасов заставлял Фирсова, Альметова, Александрова, Трегубова, Сологубова и других хоккеистов с разбегу колотить плечом деревья, растущие в саду Архангельского. При этом Анатолий Владимирович истошно орал: «Бей канадца! Я кому приказал, бей канадца⁈». Это конечно нас всех немного веселило и забавляло.

Вот и сейчас, после посещения тренерской комнаты я, Петров и Корнеев столкнулись с армейцами. Они — мокрые, усталые, осунувшиеся медленно брели в свои номера. Мы же хоть и готовились к битве против заокеанских профессионалов, но нас до такого измождения никто не доводил. Степан Спандарян прекрасно понимал, что после подобных нагрузок команда целиком угодит в лазарет и играть против НБА будет просто некому.

— Добрый день, Анатолий Владимирович, — поздоровался я со старшим тренером ЦСКА, который прошедшей тренировкой на пределе человеческих возможностей остался всё равно недоволен. — Парни недавно с чемпионата мира приехали, за что вы их так сурово?

— За третье место! — прорычал Тарасов. — Виданое ли дело — чехам проиграли, Канаде слили! Всех гонять буду, как сидоровых коз. Всю дурь из них выбью! И вас, халявщиков, тоже неплохо бы с ломиками погонять. Запаомните, молодые люди, без должной нагрузки вы обязательно просрёте профессионалам, — захохотал он.

— Как сказали товарищи из ЦК — нам главное не уронить высокое знамя советского спорта, — улыбнулся я.

— И мы его точно не уроним, — буркнул Юрий Корнеев и мы от греха подальше поспешили в свою комнату.

Правда кроме меня отдыхать перед вечерней тренировочной игрой никто не пошёл. Корнеева и Петрова в коридоре перехватил Гена Вольнов и пригласил сыграть пару партий в домино, то бишь «забить козла» на денежный интерес. Парни хотели подбить и меня на этот увлекательное состязание, но я в последние дни чувствовал себя не очень хорошо, поэтому категорически отказался.

Честно говоря, давно меня так не мутило и как-то муторно было на душе. Может перед профессионалами волновался. Может квартирный вопрос меня донимал. Я ведь после болезни, по сути, остался с одной крохотной комнаткой в Большом каретном переулке. И перспектив в улучшении жилищных условий у меня не было. Московское «Динамо», где я играл, об этом и не заикались. Играю, много забиваю, вот и молодец. Динамовское начальство даже более заслуженному лидеру команды, Юрию Корнееву, с квартирой не помогло. Что касается Наташи, то она снова улетела на гастроли, и обещала вернуться только к концу марта. В общем всё было как-то невесело.

Поэтому я завалился на кровать и мысленно попытался вспомнить что-нибудь хорошее и светлое. Но через пять минут в мою дверь кто-то постучал.

— Кто? — раздражённо спросил я.

— Я войду? Есть пять минут? — в прихожей появился Александр Гомельский, 33-летний невысокий белобрысый мужчина с цепким взглядом и хитрым лисьим лицом.

— Слушаю вас, Александр Яковлевич, — тяжело вздохнул я и, приподнявшись с кровати, присел на самый краешек.

— Соседи опять в домино режутся? — усмехнулся будущий наставник ЦСКА и сборной СССР. Однако в Риге до того, как возглавить сборную, он проработает ещё несколько лет.

— Стучат потихоньку, и правильно делают, — кивнул я. — Перед встречей со звёздами НБА все на нервах. А домино расслабляет нервную систему и тренируют мозг.

— Ну да, — пробубнил Гомельский. — Слушай, Богдан, нравится мне как ты на тренировках работаешь. И рука у тебя прямо-таки золотая. Переходи в Ригу. Я тут узнавал — с жильём у тебя не очень. А я тебе в центре города выбью двушку, а через год машину помогу купить. Команда у нас крепкая. Вся Европа боится рижский СКА. Мы Кубок европейских чемпионов, между прочим, уже три раза взяли.

— Только ЦСКА сейчас активно напирает, — хмыкнул я. — А Круменьшу уже тридцатка, скорость у него не та. И по нашим меркам он уже солидный ветеран.

— Есть проблемы в команде, я этого не скрываю, — ловко ушёл от неудобной темы Гомельский. — Ну так как, мы договоримся?

— Сезон я по любому доиграю в «Динамо», — пожал я плечами. — Ребята на меня надеются. Для меня спортивная дружба не пустой звук. И если вы решите вопрос с моим начальством, то я готов переехать в вашу Ригу.

Я показал Гомельскому корочки сотрудника КГБ. И надо сказать, что они его нисколечко не напугали. Наоборот, будущий «папа» советского баскетбола обрадовался и уверил меня, что все вопросы он легко разрулит.

Затем я опять попытался вздремнуть. Кстати, Гомельский мне действительно поднял настроение. Но тут в мою комнату опять кто-то постучал.

— Не заперто, — проворчал я.

— Уделишь две минуты? — спросил наставник московского ЦСКА Евгений Алексеев.

Алексеев был старше Гомельского на 9 лет и успел повоевать в Великую Отечественную войну. Но выглядел наставник ЦСКА как-то более моложаво. Он имел хорошую осанку, интеллигентное лицо, высокий рост и короткие тёмные вьющиеся волосы. Как его подсидит Гомельский на посту главного тренера ЦСКА, лично для меня всегда являлось загадкой.

— Слушаю вас, Евгений Николаевич, — сказал я, вновь присев на краешек кровати.

— Ты в курсе, что твой друг, Юрий Корнеев, в следующем сезоне переходит в ЦСКА? — спросил он.

— Да, он что-то такое говорил.

— А ты не хочешь вместе с Корнеевым пополнить наши ряды? С другом всегда играть веселей.

— Не знаю, — буркнул я, в ожидании вкусных «финансовых плюшек».

— Ну ты подумай, в конце сезона поговорим, — сказал Алексеев и, посмотрев на часы, добавил, что через пятнадцать минут придёт служебный автобус.

«Странный человек, — усмехнулся я про себя, — ничего не пообещал и попросил, чтобы я о чём-то подумал. Вот так его Гомельский и съест. Так как Александр Яковлевич точно знает, что ему нужно для победы».

* * *

За три дня до первого матча против профессионалов из НБА главный тренер Степан Спандарян впервые облегчённо выдохнул. Наша стартовая пятёрка: Петров, Вольнов, Корнеев, Муйжниекс и я, наконец-то показывала тот баскетбол, за который советским любителям спорта не могло быть стыдно. Мы в высоком темпе бежали в быстрые отрывы, неплохо и цепко защищались, ну и я метко бросал с дальних дистанций. Кстати, против нас не менее достойно играла и вторая пятёрка сборной: Круминьш, Зубков, Кандель, Угрехелидзе и Алачачян.

Родившейся в Египте Арменак Алачачян — быстрый взрывной с хорошим дриблингом разыгрывающий, напрягал меня по полной программе. Против более тяжёлых и высоких игроков мне игралось намного проще и спокойней. Арменак же заставлял меня показывать весь арсенал технических приёмов. Против него мне часто приходилось переводить мяч за спиной, между ног и крутится на 180 градусов. Хорошо хоть Юра Корнеев вовремя ставил заслоны, и я убегал от 30-летнего Алачачяна лишь благодаря своему партнёру по первой стартовой пятёрке.

Ещё из наших сегодняшних друзей-соперников удивлял свердловчанин Александр Кандель. В своём «Уралмашзаводе» ему с ростом 195 сантиметров приходилось играть центрового. У нас же его переквалифицировали в лёгкого форварда. И Кандель быстро адаптировался. А в сегодняшней двухсторонке положил в нашу корзину три шикарных «крюка». Лично я, этот «крюк» никогда не использовал. Мне проще было завалить мяч с 6-и и даже с 7-и метров, чем бросать по кольцу одной рукой, да ещё с навесом. У Канделя этот приём выходил на загляденье.

Однако в данную секунду свердловчанин угодил мячом в переднюю дужку и Спандарян около бровки громко и эмоционально заголосил: «Пошли-пошли-пошли!». Саша Петров удачно поборолся за отскок, и я что называется пошёл, то есть полетел к противоположному кольцу. Ибо быстрые контратаки — это сильнейшее оружие против любой команды, хоть со звёздами НБА, хоть без звёзд. Петров со своей стороны моментально выполнил длинную передачу под чужой баскетбольный щит. Я в высоком прыжке ловко выловил мяч, но колотить сверху не стал. Не хотелось сломать ещё и тренировочное кольцо армейского зала. Поэтому аккуратно направил баскетбольный снаряд в цель, сыграв им от щита. И разница в счёте этой тренировочной игры перевалила за 10 очков в пользу нашей стартовой пятёрки.

— Ну вот, это уже на что-то дельное похоже! — захлопал в ладоши Спандарян. — Перекур две минуты.

— Молодцы-молодцы! — похлопали нам и другие наши тренеры, Гомельский, Алексеев и Колпаков.

Я же первым делом добрался до бутылки с водой и сделал несколько больших и жадных глотков.

— До меня тут слух один дошёл, — зашептал мне на ухо Василий Колпаков, — что ты куда-то собрался переходить. Это правда?

— Не знаю кто вам и что сказал? — я покосился на Алексеева. — Но этот сезон я начал в «Динамо» и закончу в «Динамо». А дальше жизнь покажет.

— В каком смысле покажет? — зашипел динамовский наставник.

— Чему нас учит семья и школа, Василий Ефимович? — хитро улыбнулся я. — Что жизнь сама таких накажет строго. Так отпустите, вам же легче будет: «Ну чё возиться, раз жизнь осудит».

— Я тебя никуда не отпущу, — разволновался Колпаков. — Ты мне это брось, — он погрозил мне пальцем.

Но в этот момент в зал вбежал с выпученными глазами капитан Савков из аналитического отдела КГБ. «Надеюсь с космонавтами ничего не произошло», — тут же подумалось мне. Савков в свою очередь, показал корочки Василию Колпакову, и, схватив меня за локоть, отвёл в сторону.

— Срочно собирайся, едем на Лубянку, — пробухтел он.

— Ты вообще соображаешь, какая Лубянка? — я постучал себя костяшками пальцев по голове. — У меня в субботу важнейший матч. Сам Билл Рассел приедет.

— Да хоть рассол. Детали не имею права разглашать, это секретная информация. Собирайся, умоляю, — чуть не заплакал Савков. У него была такая неприятная привычка, чуть-что так сразу появлялись девчачьи плаксивые нотки.

— Ладно, — тяжело вздохнул я, — подойди к Спандаряну, объясни ему — чей приказ. Пошёл переодеваться. Ты же всё равно не отцепишься.