Тишину Коломенского парка периодически нарушал небольшой зимний ветерок. Он с шумом пролетал над лысыми кронами деревьев и пока раздавался скрип веток я, словно тень крался за старшим лейтенантом Савковым. Кроме того, вжимаясь в толстые стволы не то лип, не то тополей, я усиленно крутил головой и зыркал глазами по сторонам. К сожалению, разглядеть того, что творилось в глубине сада не представлялось возможным. Одним фонарём подсвечивалась лишь Казанская церковь и ещё пару уличных фонарей горели перед комплексом Передних ворот. Весь остальной музей-заповедник был погружён во тьму. И, честно говоря, в этой темноте даже мне было неуютно. Я уж не говорю про Савкова, который надо отдать должное держался молодцом и пьяной походкой шагал по дорожке к Передним воротам и, примыкающей к ним, Полковничьей палате, где мы планировали заночевать.

«В следующий раз спрячусь в Казанской церкви. Тем более она как раз находится посередине пути от Спасских ворот к Передним воротам. Сто пятьдесят метров в одну сторону, сто пятьдесят в другую», — мысленно прикинул я. И как только завыл ветер и заскрипели ветки деревьев сделал ещё один рывок прямо к Казанской церкви и спрятался на крыльце, над которым имелся специальный козырёк в форме четырёхугольной пирамиды.

«Ну что, в принципе генеральная репетиция удалась», — подумав об этом, я широко улыбнулся и только хотел было окликнуть Савкова, чтоб тот расслабился, как вдруг в глубине парка со стороны Коломенского ручья и Голосова оврага появилась большая чёрная тень. Эта тень однозначно заметила моего командира спецотряда и теперь подкрадывалась к нему, используя для больших и стремительных шагов периодический шум ветра.

«Это что за хренотень?» — пронеслось в моей голове. И в данную секунду я сильно пожалел, что мне не выдали табельное оружие. Так как данное существо, что бесшумно двигалось наперерез Савкову, превосходило по размерам центрового московского «Динамо» Александра Петрова. «Два двадцать, а может и все два сорок сантиметров», — подумал я и решил наплевать на свой первоначальный план. Ведь если сейчас это нечто набросится на товарища старшего лейтенанта, то я ему ничем помочь не смогу.

— Савков! — закричал я и тут же запел, словно меня в одно место ужалила оса. — Снег да снег кругом! Путь далёк лежит! В тех снегах глухих, кто-то в даль бежит!

Далее я выскочил из-под церковного козырька и трусцой побежал к Савкову. И тут же карем глаза заметил, что тень огромного двуногого существа вжалась в сугроб. И, возможно, оно рассуждало примерно таком духе: «Я один, а их двое. Значит они сильнее. Значит они более опасны, чем я». По крайней мере пока я догонял товарища старшего лейтенанта мне хотелось думать именно так.

— Ты с ума сошёл? — зашептал Савков, когда расстояние между нами сократилось до пяти метров. — Ты же, дубина стоеросовая, всё испортил!

— Пошли Савков, пошли, — так же прошептал я и чуть ли не силком затащил его в помещение Полковничьей палаты.

Затем трясущимися руками закрыл дверь на железный засов. После чего, не включая свет, повёл своего командира к окну, что выходило на Коломенский парк.

— Смотри вон туда, — я ткнул пальцем в стекло. — Видишь на снегу большой камень. Смотри внимательно, сейчас этот камень встанет и пойдёт.

— Куда? — пролепетал Савков.

— На Кудыкину гору воровать помидоры, — проворчал я.

И в эту же самую секунду то, что издалека казалось камнем, встало на две ноги и направилось к нашей Полковничьей палате. Это создание имело широченные плечи, длинные мощные руки и если бы не сильно сутулилось, то возвышалось бы над землей метра на два с половиной.

— Дай «шмаер», — потребовал я у Савкова, который остолбенел, подобно двум сантехникам из Соликамска, и стеклянными глазами сверлил чернеющий за окном парк. — «Шмаер» говорю дай! — с жаром прошептал я и сам же сунул руку в карман савковской телогрейки.

Холодная металлическая рукоять тульского пистолета Токарева удобно легла в мою крепкую пятерню. И я, ни раздумывая ни секунды, снял его с предохранителя и передвинул затвор. Потом пулей метнулся к входной двери, открыл железный засов и встал напротив дверного проёма. «Пусть только сунет сюда свою любопытную харю, тут же получит пулу в лоб», — зло усмехнулся я и принялся ждать.

Однако странное существо не спешило лезть к нам в гости. Возможно, леший или снежный человек, как кому будет угодно, решил сначала заглянуть в Казанскую церковь и приобщиться к православным традициям русского народа. А возможно, он просто ждал подходящего момента, чтобы напасть на двух перепуганных человечков. Пот градом начал заливать моё лицо, руки от напряжения задрожали, и я был вынужден опустить пистолет ТТ дулом вниз. Как вдруг что-то прямо перед дверьми в Полковничьею палату зашуршало со стороны улицы. Кстати, Савков всё это время так и стоял как памятник нерукотворный — ни бэ ни мэ ни кукареку, ни спасите-помогите, хулиганы зрения лишают.

— Ху, — наконец выдохнул я и заорал как резаный, — убьююю!

Далее я с ноги жахнул по двери, выскочил на улицу и из пистолета шарахнул в сторону Луны.

— Бу-бух! — разнеслось по округе.

И в ту же самую секунду нечто огромное понеслось между деревьев в направлении Голосова оврага. Лично я заметил лишь сгусток чёрной тени и, конечно же, стрелять вдогонку не стал. Во-первых, я мог промахнуться и попасть в какого-нибудь случайного путника. Во-вторых, это мог быть молоденький и любопытный леший, который заглянул сюда, чтобы просто узнать, чем люди занимаются. Зачем же ему всаживать пулю между лопаток? Негостеприимно как-то получается.

— Пусть живёт, тварь Божья, — буркнул я себе поднос.

* * *

На следующее утро мы с Савковым не разговаривали. Точнее это он со мной не говорил. Дулся на меня как девочка, из-за того, что я якобы выкрал его пистолет, да ещё израсходовал одну драгоценную пулю. Я несколько раз пытался ему рассказать про лешего, с которым мы случайно столкнулись, но Савков ничего такого не помнил. Его память, перенеся шоковое состояние, странным образом стёрла все чудеса вчерашнего вечера. Я же со своей стороны вдруг стал сомневаться в собственной версии. В принципе леший или снежный человек запросто мог кого-нибудь из девушек взять, да и утащить в свой мир. Однако и мою первую версию тоже требовалось отработать до конца. Поэтому я принёс Савкову два ведра воды и сказал, чтобы он взял кисть и мазал водой стены церкви Вознесения Господня.

— Не хочешь со мной разговаривать? Твоё право. Но у нас общее дело и его нужно довести до финальной точки, — прошептал я. — Теперь слушай меня внимательно и запоминай. Я сейчас сяду в полуторку и отъеду в сторону Москвы на два-три километра. Где-нибудь припаркуюсь и быстро вернусь обратно. У тебя есть пистолет ТТ и любого, кто войдёт в церковь ты будешь обязан взять на мушку. Никому не верь — ни случайному дедушке, ни весёлому словоохотливому пареньку, ни ответственному работнику местного колхоза. Преступник может предстать перед тобой в любом виде. Всё ясно?

Савков с хмурым лицом решительно кивнул. И я, мысленно перекрестив своего напарника, пошагал на улицу.

Солнце к тому времени уже поднялось высоко и неплохо припекало своими тёплыми весенними лучами. К концу февраля здесь в Подмосковье уже вовсю чувствовалось приближение долгожданной весны. Правда у долгожданного потепления была и своя обратная сторона. Местные дороги быстро превращались в жирное малопроходимое месиво. И пока я катил по Большой улице в сторону Москвы меня несколько раз как следует тряхнуло и один раз занесло. Наконец за крайней избой села Коломенское я свернул в сторону и притормозил. Затем закрыл дверь и со стороны водительского кресла прикрепил антиугонную записку: «Машина заминирована. Ушёл вызывать сапёров. Не влезай, убьёт».

В обратную сторону путь оказался ещё сложнее, чем вперёд. Шлёпать в кирзовых сапогах по раскисшей земле было совсем непросто. И вдруг на меня налетел «ураган». Точнее говоря, на меня накинулась моя серпуховская баскетболистка Полина Абрамова.

— Богдан Викторович! Богдан Викторович! — заорала она, встретив меня на этой сельской улице.

— Ты чё орёшь? Я тут при исполнении, — прошипел я и словно вор начал оглядываться по сторонам. Слава Богу, улица была пуста. — Ты почему не в Серпухове? Почему не на фабрике? Кто за тебя пятилетний план выполнять будет?

— А я к тёте переехала, — затараторила Абрамова уже более спокойным тихим голосом. — Пришла на днях устраиваться на завод «Серп и Молот», чтобы играть за тамошнюю баскетбольную команду. Но мне общежитие не дали. Теперь буду ездить на электричке отсюда, из Коломенского. А вы здесь новую баскетбольную команду набираете?

«И откуда же ты на мою голову взялась, баламутка⁈» — мысленно прокричал я. Затем спокойно выдохнул, улыбнулся и сказал:

— Понимаешь, Полина, я тут на службе. Здесь скоро всё газифицируют. И мне требуется срочно провести важнейшие расчёты. А ты мешаешь. Сейчас обсчитаюсь и именно твоей тётке газ и не проведут. Будете с печным отоплением возиться до полного и окончательного наступления коммунизма. Если хочешь со мной поговорить, то приходи вечером вон туда, — я кивнул на шпиль церкви Вознесения Господня. — А сейчас, будь добра, исчезни.

— Хи-хи-хи, — захихикала Абрамова. — Замётано. Хи-хи. Я приду. А свою ведьму ты уже бросил, да?

— Исчезни говорю, а то окончательно поссоримся, — отмахнулся я и побежал в сторону церкви.

Моя бывшая баскетболистка хотела ещё что-то порасспросить, но благоразумно пошла в противоположную сторону по своим делам. У меня же в голове теперь беспрестанно стучала одна тревожная мысль — а вдруг Савкова уже того, кокнули? Он ведь словно ребёнок: руки растут не из того места, при приближении опасности впадает в ступор. И как он только попал в аналитический отдел КГБ?

И чем ближе я подбегал к Коломенскому парку, тем тревожней становилось на душе. И теперь я уже во всю ругал свой полудетский план поимки маньяка. «Решил взять матёрого волка на живца», — ругал я сам себя, обзывая последними словами.

Однако, когда я аккуратно вошёл в задние церкви Вознесения Господня, то там было всё тихо и спокойно. Савков полушёпотом напевал одну старенькую песню: «Чижик-пыжик, где ты был? / На Фонтанке водку пил. / Выпил рюмку, выпил две — / Закружилось в голове». При этом он продолжал мазать водой стены древнего сооружения, тем самым имитируя бурную ремонтную деятельность.

Поэтому я решил спрятаться в одну из ниш церкви, не привлекая к себе внимания. Пусть Савков и дальше думает, что находится в церкви один. Мне почему-то показалось, что преступник таким образом тоже не почувствует подвоха. И по моим расчётам слух о том, что Савков знает маньяка в лицо, уже должен был разлететься по сёлам Дьяково и Коломенское. Затем я посмотрел на часы и закрыл глаза. Сегодняшняя ночь была не из лучших. Так как я вскакивал из-за каждого подозрительного шороха и ещё трижды выбегал во двор.

Как вдруг что-то скрипнуло на входе в церковь. Я тихонечко выглянул из ниши и посмотрел на Савкова. Тот тоже услышал подозрительный звук и тоже насторожился.

— Привет, сосед! — весело окрикнул его какой-то мужичок невысокого роста, но с довольно широким торсом. — Слух прошёл, что вам штукатурку завезли. Слышь, земляк, продай за 10-литровку самогона.

— Штукатурка у нас, конечно, имеется, — замялся товарищ старший лейтенант. — Только я её продавать не имею права, — сказал он и взволновано поправил очки на носу.

— Да сговоримся, ты чё как не родной? — мужичок, стараясь казаться весёлым и беззаботным двинулся на Савкова.

— Стойте, где стоите, — прошептал мой напарник и вытащил пистолет ТТ.

— Ты чё, сосед, с дуба рухнул? — хохотнул мужичок, но дальше не пошёл. — Нет так нет, зачем же пистолетом сразу размахивать? Я не в обиде.

Незваный гость развернулся в сторону двери.

— Стой, где стоишь! — прошипел Савков. — Я тебя узнал! — вдруг сымпровизировал товарищ старший лейтенант.

А дальше произошло то, чего я ника не мог предугадать. Неизвестный мужичок резко развернулся и метнул нож точно в грудь моего напарника. Возможно, этот нож он незаметно вытащил из голенища сапога. Затем раздался выстрел, который произвёл Савков. После чего он рухнул на пол. Тогда я как оглашенный заорал:

— Стоять! Руки в гору! Работает КГБ!

На этих словах я выскочил из-за церковной ниши и, пока преступник удивлённо хлопал глазами, провёл шикарный правый боковой в челюсть. Изо рта этого незнакомца вылетели слюни вперемешку с кровью. А сам он, раскинув руки в разные стороны, грохнулся на бетонный пол. Вторым прыжком я напрыгнул на распластанное тело неприятеля и, вытащив из кармана наручники, надел их на мощные руки незнакомца. «Либо штангист, либо гиревик», — подумалось мне.

После чего я бросил к Савкову. Тот лежал с закрытыми глазами, бледным лицом и без сознания.

— Савков, подъём, труба зовёт, — пробурчал я и похлопал его по щекам.

Само собой нож, который метнул преступник в грудь командира спецотряда, был сверхопасным. Однако для пуленепробиваемого бронежилета лезвие ножа никакой опасности не представляло. Из-за чего я расстегнул телогрейку и убедился, что бронежилет там где и надо, на месте. И вдруг две мощные руки, застёгнутые в наручники, обхватили мою шею. Преступник оказался гораздо крепче, чем я предполагал. И пока я колдовал над Савковым он мало того, что очнулся, он смог незаметно подкрасться.

— Ыыыыы! — захрипел я и, поднявшись на ноги, весь вес своего тела перенёс на спину.

И мы с преступником буквально побежали спиной назад. Он тоже не ожидал такой прыти от меня. Поэтому через секунду этот недобитый гад запнулся, и мы покатились по бетонному полу. Я старался вырваться, он старался меня либо усыпить, либо задушить. И тут наши тела воткнулись в кирпичную стену храма. Я краем глаза заметил ведро с холодной водой, которое принёс Савкову и, дотянувшись до него рукой, резким движением облил ледяной жидкостью своего смертельного врага. Хватка преступника чуть ослабла и я, словно уж, выскользнул из захвата и вскочил на ноги. Но и он тоже вскочил на ноги.

— Я всё равно тебя сейчас порву, — криво усмехнулся маньяк.

Я же с громким криком выбросил ещё один длинный хук. Но на сей раз моему удару не хватило ни скорости, ни резкости. Поэтому враг ловко увернулся и двумя руками пробил в область солнечного сплетения. «Да он ещё и боксёр», — прозвенело в моей голове, когда я рухнул на бетонный пол церкви. И тут произошёл ещё один «нежданчик». Кто-то зашёл за спину преступника и дубиной шарахнул того по затылку. Лёжа на полу, я успел рассмотреть только мелькнувший в воздухе предмет. И теперь уже мой враг повалился рядом со мной на твёрдый церковный пол.

— Ну, Савков, ну, молодец, — пролепетал я, поднявшись на ноги. Однако на меня смотрел не командир спецотряда, а моя бывшая подопечная баскетболистка Полина Абрамова. — Абрамова, ты что тут забыла?

— Я просто забыла спросить, как мне одеться и пойдём ли мы сегодня в кино? — захихикала девушка. — А что это вы тут делаете? Боретесь?

— Да вот, сволочь одна хотела, чтобы его халупу газифицировали раньше остальной деревни, — прорычал я и, сделав шаг к преступнику, вполсилы саданул его ногой в грудную клетку. — Буржуй недорезанный. Кулак недобитый.

— Товарищи, а что здесь такое происходит? — наконец очнулся Савков.

— Взяли голубчика, Вячеслав Батькович, сработала моя метода, — заохал я, потирая больной бок и шишку на голове. — А с тобой, Полина, мы поступим так — кино на сегодня отменятся. Зато завтра, нет послезавтра, я вместе с тобой поеду на завод «Серп и Молот» и заставлю взять тебя в их баскетбольную команду.

— Знала бы, что кино отменяется, то не пришла бы сюда, — надув губки, произнесла Абрамова и мы с Савковым от нервного перенапряжения громко загоготали.

— А вам, дорогая девушка, от лица аналитического отдела КГБ я выражаю глубокую благодарность, — отсмеявшись сказал товарищ старший лейтенант. — И за задержание особо опасного преступника мы вас представим к правительственной награде.

— Как КГБ? — опешила девушка. — А как же газификация?

— А у нас газом тоже КГБ заведует, — снова захохотал я. — Потому что газификация — это один из столпов политики Советского союза.

* * *

В среду 22-го февраля, накануне Дня Советской армии и Военно-морского флота, меня, Вячеслава Савкова и знахарку Варвару Петровну пришёл поздравить сам председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин. Правда он сначала погладил кота Парацельса, который впрочем к поимке коломенского маньяка отношения не имел. Зато потом он долго жал руку нашему командиру отряда, которому присвоили новое воинское звание — капитана КГБ.

— Александр Николаевич, — смущённо бубнил Савков, — вообще-то я не один брал особо опасного преступника.

— Знаю, всё знаю, — усмехнулся Шелепин. — Но ведь операцию разработал ты?

Я быстро подмигнул Савкову, дескать соглашайся, дурья башка, иначе меня никогда в баскетбол не отпустят. Поэтому наш новоявленный капитан аналитического отдела скромно кивнул головой.

— Гениально просчитал психологию маньяка, — не без гордости произнёс председатель комитета госбезопасности. — Между прочим, за этой сволочью ещё из Владивостока серия убийств тянется. Он специально приехал в Коломенское два года назад, чтоб залечь на дно. Но не выдержал. Снова взялся за старое. К сожалению, из трёх девушек одна умерла. Не успели её спасти. В нашей работе и такое случается. Молодец, капитан Савков, гениально сработал.

Затем Шелепин пожал и мою ладонь и от всей души пожелал удачи в спорте. А знахарке Варваре Александр Николаевич подарил ордер на однокомнатную квартиру в пятиэтажном доме Чкаловского гарнизона недалеко от космонавтов Гагарина, Титова, Поповича, Николаева, Быковского и Терешковой.

А после визита Александра Шелепина в наш кабинет зашёл и его зам, Вадим Тикунов. Он являлся моим непосредственным начальником и приказ об увольнении из органов должен был подписать именно он. Однако Тикунов почему-то заупрямился и предложил мне пока не увольняться.

— Богдан Викторович, давай ещё поработаем вместе? — предложил он. — Вольф Мессинг сообщает, что новых сотрудников пока найти не удалось. Поэтому побудь на подстраховке. Договорились?

— А как же подготовка к серии баскетбольных игр против сборной США? — пробубнил я.

— Так ты и готовься, никто тебе не запрещает, — улыбнулся Тикунов. — Но по первому требованию должен будешь явиться сюда, на Лубянку. По рукам?

«Как будто у меня есть выбор?» — мысленно буркнул я и пожал руку Вадиму Степановичу. А затем я ему протянул свой рапорт, где чёрным по белому описал встречу со снежным человеком и предположил, что он ползает в Коломенский сад через портал в Голосовом овраге. Тикунов же, быстро пробежав мою бумагу глазами, так же быстро порвал её на мелкие кусочки.

— Будем считать, что снежный человек тебе привиделся на фоне нервного перенапряжения, — сказал он и тоже поздравил с наступающим праздником.

Наконец, когда высокое начальство оставило нас одних, капитан Савков выставил на стол бутылку вина, разные вкусности, что приготовила его мама, и предложил отметить повышение по службе. Коту Парацельсу тоже досталось угощение — отварное яйцо и сметана.

— Я же тебе говорил, Богдан, что не было никакого лешего и снежного человека тоже, — заявил Савков, разливая вино по бокалам.

— Жираф большой, ему видней, — неопределённо буркнул я и подумал, что если дело с набором новобранцев так и дальше пойдёт, то не скоро меня уволят из аналитического отдела КГБ.