В понедельник 20-го февраля меня прямиком с Киевского вокзала доставили в здание КГБ на Лубянке. Старший лейтенант Савков, который встретил нашу команду около киевского поезда сообщил, что не терпит отлагательств особо секретное дело. И ещё он добавил, что один из реставраторов Коломенского музея-заповедника стал свидетелем исчезновения человека в пространстве и времени. На моё замечание, что реставраторы — очень большие любители пить без закуски и от них можно ожидать чего угодно, хоть перемещения на другую планету, Савков обозвал меня тёмным и неотёсанным чурбаном.

Поэтому, когда в кабинет нашего секретного отряда, приписанного к аналитическому отделу КГБ, вошёл Вадим Тикунов я сразу же потребовал самоотвод. И своё законное требование обосновал тем, что до прилёта сборной США по баскетболу осталось меньше месяца и мне пора самым серьёзным образом сосредоточиться на баскетболе и своей физической форме.

— Вот исполнишь свой «дембельский аккорд», тогда и сосредоточишься на этом самом баскетбольном мяче, — пророкотал Вадим Степанович. — А теперь ознакомьтесь с делами пропавших девушек, — сказал он и выложил на стол Савкова три тоненькие бумажные папки.

Кстати, к этому моменту в кабинете находились знахарка Варвара Петровна, её рыжий кот Парацельс, ну и мы с Савковым. А вот экстрасенс Вольф Мессинг временно отсутствовал. Его командировали с концертами по городам и весям и поставили задачу найти ещё несколько толковых ребят для работы в спецотряде. И работы этой по слухам предстояло немало. Поговаривали, что где-то на юге страны видели неопознанные летающие объекты. Благо поймать их от нас пока не требовали.

— Вадим Степанович, подождите-подождите, как три пропавшие девушки? — опешил я. — Ведь только утром Савков говорил об одной? Когда ещё две переместились в пространстве и во времени?

— Одна осенью, другая перед Новым годом, — Тикунов постучал пальцами по бумажным папкам.

— А если это криминал? — разволновался я. — Это же серия! Это же типичная работа серийного убийцы и маньяка. Неужели вы полагаете, что мы с котофеем найдём вашего преступника?

— Ну-ка цыц! — прикрикнул Тикунов на меня. — Даю вам, товарищи экстрасенсы, на всё про всё — пять дней. А с котом вы будет искать девушек или без — это ваше личное дело. В следующий понедельник жду отчёт. Работайте, товарищи из спецотряда.

Затем зам начальника КГБ погладил нашего Парацельса, который облюбовал для себя отдельный стул и как всегда сладко спал, и направился по своим важнейшим делам, оставив на нас дела пропавших советских гражданок. Я же схватился за голову, так как во всём мире розыск серийных преступников занимает многие месяцы. А убийцу и насильника Чикатило так вообще искали 12 лет, при этом загубив несколько невинных человеческих душ.

— С чего начнём? — задорно поинтересовался Савков.

— Чаю бы с бутербродами, я только с вокзала и есть хочу спасу нет, — проворчал я. — И давай, студент, рассказывай, что нам известно на данный час? Кстати, почему ты считаешь, что девушки пропали по причине неизвестных науке сил?

— Ооо! Это очень интересные сведения! — захихикал Савков. — Я их вчера раскопал в архиве. Вот послушайте.

Старший лейтенант, из которого буквально пёр энтузиазм, подошёл к книжному шкафу и взял с полки тоненькую папку с копиями старых дореволюционных газетных вырезок. Тем временем Варвара Петровна включила в розетку электрочайник и вынула из тумбочки половинку чёрного хлеба и несколько плавленых сырков. Я со своей стороны сумку со спортивной формой запихал между шкафом и диванчиком, и уселся на этот самый диванчик слушать савковские сказки. Честно говоря, мне ни на секунду не верилось, что пропавшие девушки пострадали от нечистой силы. Интуиция буквально восклицала, что это чистый криминал.

— Итак, этот случай описан в газете «Московские ведомости» от 1832 года, — с гордым видом произнёс Савков. — Двое крестьян деревни Садовники, Архип Кузьмин и Иван Бочкарев, пропавшие без вести ещё в 1810 году, вдруг появились в 1831-м! Они рассказали, что ночью возвращались домой из соседней деревни и решили пройти Голосовым оврагом.

— Голосов овраг раньше назывался несколько иначе, — вмешалась знахарка Варвара. — Голос — он же Волос, он же Велес. Поэтому более точное название оврага — Велесов овраг. В этом месте по уверениям геологов обнаружены следы древней вулканической деятельности. Следовательно, по оврагу проходит разлом в так называемой Русской платформе. И по всем признакам — это место силы.

— Да-да, «нечистое» место, к гадалке не ходи, — кивнул старший лейтенант и снова углубился в свои газетные вырезки. — Так вот крестьяне Кузьмин и Бочкарёв увидели, как на дне оврага клубится странный густой туман, в котором неожиданно возник «коридор, залитый белесоватым светом». Крестьяне вошли в этот коридор и оказались в совершенно другой местности. Там они встретили заросших шерстью людей, и те указали Кузьмину и Бочкарёву обратный путь домой. А когда крестьяне вернулись в родную деревню, то увидели своих жен и детей постаревшими на двадцать лет. В дело, естественно, вмешалась полиция. И по настоянию следователей в овраге провели эксперимент, в ходе которого один из крестьян снова исчез в тумане и назад уже не вернулся. Другой, увидев это, впал в депрессию и впоследствии покончил жизнь самоубийством. Как тебе, Богдан, такое нравится?

— Совсем не нравится. Я категорически не приемлю самоубийства, как и убийства тоже, — буркнул я и, встав с дивана, принялся заваривать чай и резать бутерброды.

— Не нравится значит? — захихикал Савков. — Тогда вот тебе ещё один материал. В 1926 году в «Нашей газете» вышла статья журналиста Рязанцева под названием — «Пионеры ловят Лешего». Сие происшествие началось с того, что один милиционер в густом тумане Велесова оврага встретил «заросшего шерстью дикаря» в 2,5 метра ростом и, очевидно от страха, выпалил в него все, что было в обойме пистолета. Однако! — старший лейтенант многозначительно поднял указательный палец в верх. — Пистолетные пули мохнатому не причинили вреда. Он словно призрак растворился в воздухе. К поиску необычного гостя подключились местные школьники, пионеры, и произвели собственное следственное дознание. Правда следов «дикаря» обнаружить им так и не удалось.

— Ну и слава Богу, — усмехнулся я. — Не хватало ещё, чтобы 2,5-метровый гигант порвал кого-нибудь из пионеров, октябрят или комсомольцев.

— То есть ты не улавливаешь связь? — вышел из себя Савков. — Там крестьяне встретили обросших шерстью людей, а тут леший сам пришёл к нам в гости!

— Допустим улавливаю? — проворчал я, размазав плавленый сырок на кусок хлеба. — Однако у нас пропали три конкретные девушки, которые не имеют никакого отношения ни к лешим, ни к крестьянам, ни к пионерской организации.

— А что ты скажешь по поводу конных всадников хана Девлет-Гирея⁈ — заверещал Савков. — Как известно Девлет-Гирей шёл на Москву, но был разбит! Эти всадники всего на несколько часов спрятались в Велесовом овраге, а вылезли наружу спустя 50 лет! Какого⁈

От крика нашего юного «главнокомандующего» проснулся кот Парацельс и с испугу спрятался под диван.

— Слушай, Савков, ты мне тут кота не нервируй! — рявкнул я. — Давайте разбираться спокойно.

Далее я открыл одну за другой все три папки, оставленные товарищем Тикунов. И снова убедился, что чудеса Велесова оврага в данном конкретном случае ни при чём. Девушки на фотографиях и их текстовое описание во многом совпадали: возраст — от 20 до 23 лёт; рост — от 155 до 160 см; телосложение среднее.

— Один типаж, товарищ Савков, — я ткнул пальцем в последнюю пропавшую девушку из деревни Дьяково, гражданку Екатерину Карасёву.

— Да, но я хочу заметить, что именно гражданку Карасёву видел реставратор Коломенского музея, гражданин Потапов, — с жаром прошептал наш юный начальник. — В своих показаниях он утверждал, что Карасёва вошла в туманную дымку и больше не появилась.

— С какого расстояния твой Потапов видел туманную дымку и гражданку Карасёву? — спросил я.

— Издалека, — ответила мне Варвара. — А издалека может показаться всё что угодно. К тому же подобные чудесные истории про лешего и Девлет-Гирея в близлежащих сёлах и деревнях передаются из уст в уста. Ещё в овраге находятся два волшебных камня — Дивий и Гусиный. По слухам Дивий помогает при женских проблемах, а Гусиный при мужских. Вот Потапов и связал пропажу девушки, туман и местные легенды воедино. Богдан прав — это криминал.

Знахарка уверенно встала на мою сторону. Поэтому Савков ещё пару минут молча полистал вырезки из старых газет, повздыхал и тоже согласился с моей версией.

— Что будем делать, товарищи? — обречённо пискнул он. — Вадима Степановича Тикунова вряд ли устроит такой вывод. Ему нужен результат.

— Есть одна идея, товарищи экстрасенсы, — хитро улыбнулся я и, сделав один глоток горячего чая, откусил большой кусок бутерброда с плавленым сыром.

* * *

Вечером того же 20-го февраля в Коломенском музее-заповеднике появился ещё один реставратор. Он был высокого роста, худого телосложения, носил смешные круглые очки и обладал невероятной косорукостью. Так часть краски, что выдали ему для дверей и перил церкви, он умудрился намазать на свой свитер, а так же на руки и лицо. Поэтому его наставник, опытный реставратор Семён Потапов, потребовал, чтобы нерадивый «специалист» больше ни к чему не прикасался.

— От тебя, студент, даже при простой покраске толку нет, — прошипел я, заскочив в церковь Вознесения Господня и увидев перемазанного командира нашего спецотряда.

В отличие от Савкова я в тот же день устроился в музей-заповедник водителем. Водительское удостоверение у меня имелось и в данную минуту на полуторке я притаранил к церкви строительные материалы для побелки и штукатурных работ. Хотя, с другой стороны, я и товарищ старший лейтенант в перепачканных и извозюканных строительных робах теперь нисколечко не напоминали подозрительных сотрудников аналитического отдела КГБ.

— И долго вы здесь ещё пробудете? — настороженно поинтересовался Семён Потапов, так как мы устроились сюда вместо его опытных и проверенных коллег.

— Столько сколько потребуется, гражданин реставратор, — чётким строгим голосом ответил я. — Между прочим я достал двадцать мешков штукатурки, которую вам обещали ещё месяц назад. И надеюсь, что мне за это на том свете зачтётся, — буркнул я и окинул взглядом обветшалые стены храма.

Вообще надо сказать, что Коломенский музей-заповедник нисколечко не напоминал себя самого из нулевых годов грядущего века. По сути, почти все здания в этом Коломенском парке находились в плачевном обветшалом виде. А ведь когда-то давно, со времён Ивана Калиты, это была летняя резиденция русских царей. Здесь строили себе деревянные дворцы Василий Третий, Михаил Фёдорович, Алексей Михайлович, Екатерина Великая и Александр Первый. Кстати, Василий Третий заложил и эту самую церковь Вознесения Господня, где мы сейчас находились.

Кроме того, вокруг бывшей летней резиденции русских царей раскинулся большой частный сектор, который был представлен селом Коломенское и селом Дьяково. Ближе к Олимпиаде 80 этот частный сектор полностью ликвидируют. Какие-то дома по-варварски сожгут, какие-то разберут и перевезут на дачу, а взамен здесь выстроят типичные железобетонные новостройки.

— Теперь, коллеги, взяли по шурому мешки и перенесли их сюда под крышу, им на улице в машине делать нечего, — улыбнулся я и, посмотрев на наручные часы, прикинул, что где-то через час селяне закончат работу и пойдут по домам. Поэтому и мы должны с работой закругляться.

— А чё ты раскомандовался? — пропищал Савков.

— Идея моя, значит операцией командую я, уяснил? — усмехнулся я и первым пошёл таскать 30-килограмовые мешки.

А спустя 50 минут вся наша троица «вольных реставраторов» направилась в местное увеселительное заведение, которое я обозвал простым и понятным словом — рюмочная. Правда щепетильный Семён Потапов утверждал, что местный сельский кабак называется — чайной. Хотя как по мне то, если в заведении вместо чая заказывают пиво, водку и вино, значит это всё-таки рюмочная, а не пирожковая, не пельменная и уж тем более не чайная.

— Теперь слушай мою команду, — тихим голосом произнёс я, пока мы шли по узкой дорожке заснеженного парка. — Вы, Семён, и ты, Савков, берёте кружки с пивом и разбавляете его вот этим, — я вынул из кармана телогрейки шкалик с прозрачной жидкостью. — Здесь вместо водки простая вода. Но выглядеть вы должны как два сильно пьяных человека.

— Зачем? — перебил меня Семён Потапов, который, кстати, являлся свидетелем пропажи последней девушки.

— Не зачем, а просто сделайте как я говорю, — рыкнул я. — Далее вы заводите пьяный спор. Один утверждает, что девушка пропала чудесным образом, растворившись в тумане. А другой говорит, что её кое-кто похитил. И что этого кое-кого получилось рассмотреть в лицо. И не сегодня, так завтра об этом узнает милиция. — На этих словах я ткнул пальцем в Савкова. — И спор ваш должны услышать другие посетители кабака. Ясно?

— А можно я добавлю про хана Девлет-Гирея и про лешего? — усмехнулся Потапов, догадавшись о сути моей задумки.

— Можно, — кивнул я.

И тут вновь заупрямился товарищ старший лейтенант, который сначала отказывался надевать на себя бронежилет, а затем брать табельное оружие. Кстати, мне табельное оружие так и не выдали. Вместо этого мне вручили наручники и сказали: «береги их, сынок, пуще глаза».

— Это глупая и идиотская затея! И я зря согласился! — чуть не заплакал Савков.

— Хочешь гоняться за маньяком долгих 12 лет? — я резко остановился и, схватив коллегу за грудки, как следует тряхнул, чтобы он перестал трусить и пришёл в себя. — Хочешь, чтобы этот маньяк ещё кого-нибудь укокошил? Или может желаешь, чтобы товарищ Тикунов назначил нового командира отряда?

— Какого отряда? — заинтересовался реставратор.

— Это закрытая информация! — отчеканили я и Савков хором.

— Ладно, — проворчал старший лейтенант, — может это и неплохая идея.

— Теперь поступим так, — я указал пальцем на Семёна Потапова, — вы вдвоём пойдёте вперёд и встанете за один столик. Я же зайду в кабак следом и примкнусь куда-нибудь в другое место. Затем через 15 минут вы начинает спор. После эмоционального выяснения отношений вы, Семён, говорите, что вас не будет в Коломенском музее три дня. Далее выходите на улицу, ловите проезжающую машину и уезжаете. Машина к этому времени подъедет. За неё отвечает наша сотрудница Варвара. А ты, Савков, пьяной шатающейся походкой шлёпаешь один через парк мимо Казанской церкви прямиком в Полковничью палату. Я же скрытно следую по пятам.

— А если он не клюнет? — спросил старший лейтенант.

— Скорей всего так и будет, — усмехнулся я. — Слух по сёлам Коломенское и Дьяково расползётся только завтра. Поэтому мы с тобой сегодня ночуем в Полковничьей палате, завтра целый день работаем в церкви Вознесения Господня, а вечером повторяем наш спектакль, но уже без Семёна, — ответил я. — Преступник должен быть уверен, что ты в церкви либо один, либо нас двое, но я на полуторке часто бываю в отъезде.

— Хитро придумано, — захихикал Семён Потапов.

— Нормально для духовных людей, — сказал я и хлопнул перепуганного Савкова по плечу.

* * *

В рюмочной избе, которая располагалась аккурат между сёлами Коломенское и Дьяково было накурено, душно и пахло кислым вчерашним пивом. Из пяти высоких столов, что естественно не имели стульев, занято было абсолютно всё. Это летом в этих местах хорошо и душевно — взял бидончик с пивным напитком, плюс пяток вяленых рыбёшек и пошёл на берег Москвы реки. А зимой мужикам остограммиться негде. Вот они и толкутся в рюмочной. Кстати, Слава Савков и Семён Потапов пристроились к двум мужикам за столик перед самым прилавком. Мне же ничего не оставалось как подойти к двум каким-то дедам в самый угол избы. Это место мне сразу понравилось: во-первых, неплохой вид на дорогу из окна, а во-вторых, я тут никому не отсвечиваю.

— Добрый вечер, — кивнул я незнакомым пожилым мужчинам, — пиво ещё взять?

Деды хитро переглянулись, заулыбались, чуть ли не синхронно пригладили усы и свои небольшие полностью седые бородки и один из них спросил:

— А ты, парень, чей будешь?

«Новозеландский шпион», — прорычал я про себя, но вслух высказал несколько иную версию своего появления в этом питейном закутке.

— Свой я, наш, нашенский, — уверенно произнёс я.

— Внук Семёнова с Большой улицы? — «угадал» один из дедов.

— Почти, — смущенно хмыкнул я. — Ну что, два по 0,5 или три по 0,5 на брата?

— Можно и по два, но лучше по три, — захихикал второй дед. — Только там кружек больше нет. Вот возьми, — он поднял с пола алюминиевый простенький бидон на три литра и водрузил его на стол, где на газетке лежали жалкие остатки сухого растрёпанного леща.

— Безобразие, рабочего человека не могут кружками обеспечить, — проворчал я и потопал за пивом.

А мои соратники, Савков и Потапов, уже вовсю завели разговор с двумя другими мужиками о чудесах Велесова или Голосова оврага. Я этот тихий разговор услышал краем уха и мысленно похвалил товарища старшего лейтенанта, который всё же взял себя в руки. Конечно, дело мы задумали рискованное. Но других идей у меня просто не было. Да и потом маньяк на свободе — это ежедневная угроза для жизни рядовых советских граждан. Поэтому я считал, что цель оправдывает средства.

— Ты чай, Иван, из армии пришёл? — спросил один из дедов, которых я пока в лицо не различал. Этому во многом было виновато скоромное освещение данной забегаловки.

— Почти, — улыбнулся я, так как незнакомые деды мне сами подсказали имя и фамилию моего так называемого объекта внедрения. Теперь я для всех — Иван Семёнов. — Вот что я вам хочу сказать, дорогие мои отцы, там, — я указал пальцем на потолок, — решил наши сёла снести. Хотят здесь построить высотные дома и скоростную автостраду.

— Брешешь? — разволновались деды.

— Мой кореш водилой работает в Кремлёвском гараже, — шепнул я, разливая пиво по кружкам. — Информация — верняк. Лет пять сёла трогать не будут, а потом думайте сами. Как говориться: «Предупреждён — значит вооружён». Ну, за встречу, — сказал я, подняв кружку, где пены было ровно половина.

Далее мы чокнулись и от столика, за которым выпивали Савков и реставратор Потапов послышался высокий голос товарища старшего лейтенанта:

— Никаких леших тут никогда не было! И хана Девлет-Гирея тоже! Я просто уверен, что девушку похитили!

— В чём ты уверен⁈ Пить надо меньше! — закричал реставратор. — Да я сам видел густой туман. Чем хочешь поклянусь.

Затем бузотёров угомонили их соседи по столику. А продавец этого питейного заведения включил пластинку и зазвучала «La Kukaracha», шуточная песня на испанском языка, невероятно популярная в послевоенные и в 50-е годы. Возможно, продавец пива и прочих алкогольных напитков этой «кукарачей» гасил неизбежные пьяные застольные конфликты.

— Чё это они? — спросил я у своих дедов.

— Да, девчонка у нас одна пропала, — тяжело вздохнул один из моих нечаянных собутыльников. — Кто-то говорит, что поссорилась с матерью и уехала к родне в Киров. А кто-то говорит, что её леший утащил.

— Какой леший? — захихикал я.

— Два метра ростом и весь в шерсти, — ответил второй собутыльник.

— Сказки, — хмыкнул я и сделал пару глотков горько-кислого пива.

— Я сам видел, — чуть не обиделся тот же дед. — Большой и страшный. Он летом лазит по садам и яблоки ворует.

— Допустим, но сейчас-то не лето, — возразил я и увидел, как из рюмочной вышел реставратор Потапов.

Деды вдруг начали спорить по поводу лешего. Один божился, что видел его лично, как меня сейчас. Второй смеялся, что быть такого не может. А Потапов тем временем сел в подъехавший к рюмочной горбатый автомобиль «Москвич». И тут же на выход пошёл старший лейтенант Савков.

— Твою дивизию, — схватился я за голову, — я же на электричку опаздываю, — сказал я специально для собутыльников.

— Так ты считай, Иван, уже опоздал, — осклабился один из дедов.

— Ничего-ничего, я рвану напрямки, — подмигнул я.

— А пиво?

— Пиво — есть продукт утоления жажды в жаркий день, — хохотнул я. — Но коли на улице холодно, а здесь наоборот жара, то пиво остаётся там, где оно нужнее. То есть здесь. Логично?

— Логичней не бывает, — закряхтел один из дедов и принялся разливать пенный напиток по стаканам.

Я же незамедлительно выскочил на улицу, где сумрак медленно превратился в вечернюю тьму. И если бы не снег, то разглядеть фигуру Савкова между деревьев Коломенского парка было бы просто невозможно. «Ну вот и началась наша охота», — подумалось мне.