Говорят, что если ты долго смотришь в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя. Я же в данную секунду глядел в черноту уходящего куда-то далеко вглубь подземелья. Стены из красного кирпича, переходящие в арочный свод над головой, незримо давили на психику. Слабый луч карманного фонарика разгонял тьму максимум на семь метров вперёд. И каждый новый шаг по подземелью давался неимоверным усилием воли. Нечто злое таилось в этой темноте, но отчего-то это зло не спешило себя обнаружить и проявить. Как вдруг тьма покрылась рябью, словно поверхность воды и издала громкий шипящий звук.

— Бог-дан, — прошептала она. — Бог-дан.

— Приятно познакомиться, — выдавил я из себя, старясь не трястись от страха как осиновый лист. — Стало быть мы — тёзки. Как поживаете? Что новенького происходит в ваших подземельях?

Но тут чьи-то жаркие и мягкие губы впились в мой рот, и я открыл глаза.

— Богдан, просыпайся, — улыбнулась официантка Галина. — Ты просил разбудить тебя в половину 6-го. Уже половина. Или может ты передумал?

Женщина словно гибкая и грациозная лань прижалась ко мне своим соблазнительным обнажённым телом и ещё раз жарко поцеловала.

— Куда ты пойдёшь в такую рань? — возбуждённо выдохнула она.

— Наш аналитический отдел не знает покоя, отдыха и сна, — криво усмехнулся я и встал с кровати. — Галь, скажи, а у вас в Соликамске часто дореволюционные клады находят? — пробурчал я, напяливая на себя свою разбросанную одежду.

— Лично я ещё ни одного не нашла, — захихикала женщина. — Правда кое-что интересное слышала. В общем один человек рассказывал, что во время гражданской войны часть колчаковской армии решило отступать не на Дальний восток через всю Сибирь, а на север. Они планировали добраться до реки Вычегды, дальше пройти до Северной Двины и по ней доплыть до Архангельска. А в Архангельске в те годы стоял английский флот.

— Ну и зачем англичанам осколки разбитой колчаковской армии? — улыбнулся я, надевая через голову свитер.

— Как зачем? — Галина сладко потянулась. — Из-за золота. Белогвардейцы несли с собой часть золотого запаса.

— Ну допустим, я охотно верю, что, когда власть болтается на соплях, кто-то легко может урвать часть золотого запаса. — Я застегнул ремень и не без сожаления посмотрел на соблазнительную женщину, от которой не хотелось прямо сейчас уходить на мороз. — Только при чём здесь ваш Соликамск?

— А у нас в городе существует целая система древних подземелий. Понимаешь к чему я клоню? — подобно кошечке промурлыкала она. — Тебя покормить?

— Спасибо. Некогда.

Я в последний раз поцеловал официантку Галину и, чтоб долго не прощаться, тут же поспешил в прихожую. Теперь мне всё стало окончательно ясно. Древний подвальный шкаф в детском саду прикрывал собой не тайник, а вход в подземелье. Возможно, гражданка Крутилина обнаружила его совершенно случайно, но открыть самостоятельно дверь в подземный ход не смогла. Вот ей и понадобились слесари-сантехники. Там они что-то нашли. Правда потом граждане Андреев и Захаров впали в ступор. А почему? Да потому что клад был припрятан в 20-е годы, когда лютовала сонная болезнь. Вот бактерии сонной болезни и дождались своих носителей. И сейчас я это всё проверю.

Примерно так думал я, уверенно шагая к соликамскому автовокзалу. Перед зданием вокзала уже толпились первые пассажиры. Едут на работу в соседние Березники, догадался я и смешался с толпой. В своём малоприметном тулупе и в шапке ушанке меня было невозможно отличить от местных работяг. Ко мне даже кто-то подошёл и поздоровался, сказав: «Привет, Петро». Естественно, чтоб не выделяться, я кивнул в ответ. И тут, словно по мановению волшебной палочки, к зданию автовокзала стала приближаться гражданка Крутилина. Она в теплой зимней одежде, укутанная в шаль, чем-то неумолимо напоминала колобок. И несла эта женщина большой чемодан в руках и рюкзак за спиной.

«Что и требовалось доказать», — улыбнулся я и медленно стал продвигаться к тому краю вокзала, где остановилась слишком прыткая нянечка и по совместительству кладоискательница из детского сада.

— Какая встреча? — шепнул я ей. — Далеко путь держите?

— Я сейчас буду кричать, — пропищала она.

— А я буду стрелять. — В подтверждении своих слов я сунул кулак в пустой карман тулупа. — Пошли. — Я пихнул женщину в сторону улицы 3-го Интернационала. — И не вздумайте делать резких движений. У меня первый разряд сразу по нескольким видам спорта. Хуже будет.

— Что тебе надо, парень? — расхныкалась нянечка. — Хочешь, золото поделим пополам?

— Если вы не будете делать глупостей, — я снова пихнул в бок, вставшую прямо посреди дороги женщину, — мы и так его поделим по статье 148 Гражданского кодекса РСФСР. 25% от стоимости достанется вам и двум сантехникам — Андрееву и Захарову. Им сейчас деньги на лекарства не помешают.

— Глупый ты парень, — заворчала нянечка, но покорно пошла рядом со мной, — выслуживаешься перед начальством? А оно тебя всё равно не оценит. Придёт время, выпроводят на грошовую пенсию и будешь до смерти копейки считать. Ты хоть знаешь — сколько нам, нянечкам, платят? — заплакала гражданка Крутилина.

— Может быть, всё может быть, — буркнул я и быстро прикинул, что моя пенсия придётся на лихие 90-е годы и там может случиться всё, что душе угодно. — Однако это золото вам тоже не принесёт счастья и удачи. Начнёте продавать маленькими частями, вас быстро вычислят и убьют.

— Кто? — опешила нянечка.

— Криминальные элементы, кто же ещё? — просто ответил я. — Другим людям этот «презренный металл» продать, увы, крайне сложно. Обязательно появятся вопросы, и кто-то «по доброте душевной» непременно настучит в милицию. Кстати, что вы там обнаружили?

— Кувшин с золотыми царскими червонцами, — пробубнила гражданка Крутилина. — Мы сели делить монеты и вдруг Андреев и Захаров застыли в одной позе.

— Они золото попробовали на зуб, верно? — догадался я.

— Да, — полностью смирилась со своей участью нянечка.

* * *

В подвал детского сада №1 к 10-и часам утра я, экстрасенс Мессинг, знахарка Варвара Петровна и старший лейтенант Савков пришли в сопровождении местной милиции. Бравые парни из органов правопорядка за секунду сдвинули шкаф в сторону и нашему взору открылась толстая чёрная железная дверь. Большой навесной замок к этому моменту был уже спилен. Поэтому капитан местного УВД товарищ Кириллов просто толкнул дверь плечом, и она с громким скрипом распахнулась во внутрь. Из подземного чёрного хода на нас пахнуло могильным холодом.

— Ну рассказывай, как догадался? — усмехнулся капитан Кириллов, пихнув меня в бок.

— Ни один человек в мире ни с того и ни сего не может остолбенеть, — проворчал я, так как теперь больше думал о дороге домой и предстоящем баскетбольном мачте с киевским СКИФом. — Следовательно наши сантехники куда-то не туда залезли. Остальное — дело техники.

— Логично, — кивнул головой товарищ капитан.

Варвара Петровна святой водой побрызгала в открывшееся подземелье. Но эти брызги не произвели никакого внешнего эффекта. Затем капитан Кириллов пару раз прокашлялся и предложил своим парням прогуляться вглубь каменного лабиринта.

— Да-да, идите-идите, мы вас здесь подождём, — крякнул Мессинг, отойдя подальше от пугающей черноты.

Однако местные милиционеры выполнять приказ старшего по званию не спешили. Открывшийся подземный ход откровенно наводило страх. Даже мне казалось, что там в темноте обитает нечто несущее человеку смерть.

— Товарищ капитан, а давайте дверь просто замуруем и делу край? — предложил один из блюстителей закона.

— Замуровать всё что вздумается никогда не поздно, — странным скрипучим голосом ответил Кириллов. — Кто со мной, трусы? — проворчал он и включил карманный фонарик.

— Я могу пойти, — сказал я, сделав шаг вперёд.

Меня попытался ухватить за рукав Савков, но было уже поздно. Кириллов решительно шагнул в подземный ход, и я двинулся следом. Мне стыдно было признаться своим коллегам, что я до жути боюсь.

Кстати, от Савкова мне сегодня влетело. Когда я привел на служебную квартиру гражданку Крутилину с золотыми царскими червонцами, там творился самый настоящий переполох. Наш юный командир отряда оказывается меня потерял. Перепугался, что я один ночью в чужом городе пропаду, словно мне десять лет от роду и я беспомощен как дитя. Мессинг тоже немного пошипел, дескать я мог бы и сообщить, что кое-где задерживаюсь. Только Варвара всё поняла и, обратив внимание на мою довольную физиономию, ничего не сказала.

Подземелье же всё тянулось и тянулось куда-то далеко под землю. Мы миновали небольшое углубление в стене, где сантехники обнаружили кувшин с червонцами. Но выложенный красным кирпичом ход так и не заканчивался. Окружающая тишина давила на уши. Непроглядная темень начиналась сразу же границей фонарного луча. Но самое неприятное с каждым шагом всё труднее становилось дышать.

— Воздуха не хватает, — прошептал капитан Кириллов.

— Наверно, вентиляционные отверстия забились, — сказал я. — Подземелью лет двести, не меньше.

— Стой, — шепнул капитан и сам же замер, стараясь не шевелиться. — Ты ничего не слышишь?

— Нет, — удивился я.

— Ну, как же? — Кириллов снова застыл, словно статуя. — Вот сейчас кто-то там впереди прошептал: «уходи».

Я полностью превратился в слух и, расслышал слово «уходи», как будто его пропел вкрадчивым голосом сам ветер.

— Я думаю, что пора возвращаться, — сказал я и мысленно добавил, что ветер плохого не посоветует.

— А вдруг там — американские шпионы? — буркнул капитан милиции.

И в эту секунду меня чуть не разорвало от хохота. Однако я тактично выдержал паузу и, не издав ни единого неприличного звука, сообщил конфиденциальную информацию.

— Довожу до вашего сведения, товарищ капитан, что у нашего аналитического отела имеется секретный прибор, разработка самого засекреченного НИИ, по поиску иностранных шпионов. И он уже показал, что тут ни одной живой души нет, кроме нас.

— Ладно, — тяжело дыша кивнул Кириллов, проглотив откровенную дезинформацию. — Пошли назад. Замуруем этот подвал к чёртовой бабушке.

И только капитан милиции упомянул чёртову бабушку, как в подземелье раздались десятки посторонних шумов, шагов и лязганья, словно вокруг нас кто-то бегал и тряс колодками или цепями.

— Бог-дан, — донеслось до меня как в недавнем сне.

Я резко обернулся назад и подземелье вмиг куда-то испарилось. Зато вместо тесных кирпичных стен появился мост через чёрную туманную реку. На мосту стояла женская фигура, облачённая в длиннополое чёрное платье. «Мара, — моментально пронеслось в моей голове. — Здрасте, посрамши».

— Здравствуй Богдан, — произнесла она мелодичным голосом.

— И вам доброго времени суток, — кивнул я.

— Вижу, что ты опять полез куда не следует? Мы ведь, кажется, тебя один раз предупредили, чтоб ты никуда не совался.

— А я что? Я ничего, — я изобразил улыбку на своём лице, ибо мне больше не хотелось валяться в больнице с онемевшими ногами. — Мы просто с капитаном Кирилловым в поисках американских шпионов спустились в заброшенное подземелье. Кстати, искать шпионов моя первейшая гражданская обязанность и она никак не влияет на общий прогресс Советского союза, которым были не довольны товарищи Перун и Велес.

— А что ты делал в Звёздном городке? — Мара приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки. И в её чёрных глазах я увидел бездну.

— В баскетбол играл с будущими покорителями космоса. А ещё кто-то решил кардинально переписать историю. В Звёздный городок привезли зеркало, через которое выползала потусторонняя сущность. И она чуть не убила генерала Каманина. А это уже попытка изменить будущее.

— Какое зеркало? — удивилась Мара. Но затем она вперилась в мои глаза и каким-то невообразимым способом принялась считывать все мои недавние приключения. — Вот зараза, — прошептала она и, улыбнувшись, добавила. — А ты молодец, Богдан Крутов. Гуляй. Пока.

Затем Мара пихнула меня ладонью в лоб и я, словно пушинка, полетел спиной на мост. И тут же серое невзрачное небо сменилось кирпичным сводом подземелья.

— Крутов, ты как? — прошептал капитан Кириллов, в руки которого я упал. — Поплохело из-за недостатка кислорода?

— Так точно, — улыбнулся я, обрадовавшись, что жив, здоров и не сошёл с ума. — Валим отсюда и как можно быстрее?

— Мне нравится твоё предложение, — усмехнулся милиционер.

И дальнейший путь мы проделали легким прогулочным бегом. А слуховые галлюцинации оставили нас в покое только тогда, когда впереди замаячил выход в подвал детского сада №1.

* * *

В воскресенье 19-го февраля 1961 года я, вместе с другими баскетболистами московского «Динамо» готовился к матчу на паркете киевского Дворца спорта. Мы выполняли стандартное разминочное упражнение — проход к кольцу и бросок от щита. Это новенькое замечательное спортивное сооружение вмещало около 7-и тысяч человек. И в данную секунду семь тысяч киевлян дружно скандировали короткое слово: «СКИФ». Кстати, СКИФ являлся сильнейшей командой Украины. И я знал наверняка, что чуть позже эту команду переименуют в «Строитель», а в конце 80-х в «Будивельник». А советскому баскетболу данный клуб подарит трёх замечательных игроков: 220-саниметрового Владимира Ткаченко, грозу европейского баскетбола 80-х, и двух олимпийских чемпионов Александра Волкова и его тёзку Белостенного.

— Вот это будет заруба, — чуть зло прошептал тяжёлый форвард Юрий Корнеев, окинув взглядом переполненные трибуны.

— Да ладно, мужики, матч-то ничего не значит, — ответил ему разыгрывающий защитник Слава Хрынин, рост — 182, вес — 60 кг.

— Неправда, Вячеслав, проходных матчей не бывает, — возразил я. — Победа в такой атмосфере закаляет характер и у команды появляется очень ценная привычка побеждать.

— Собрались, парни, собрались! — прикрикнул на нас главный тренер Василий Колпаков. — Напоминаю, что до нас СКИФ обыграл тбилисское «Динамо». И сегодня легкой прогулки не получится.

Василий Ефимович за прошедшую неделю развил бурунную деятельность и вернул в команду «пенсионера» Владимира Торбана, мощного широкоплечего 187-сантиметрового форварда. Правда Торбан после нескольких месяцев простоя немного растерял игровую форму. Но он всё равно был лучше, чем некоторые юные динамовцы, выходящие на замену. В данный момент Торбан получил мяч, прошёл к кольцу и, не доходя трёх метров, в высоком прыжке забросил средний бросок.

— Стартовая пятёрка начинает в следующем составе, — объявил нам главный тренер, — центровой — Петров, форварды — Корнеев и Торбан, защитники — Хрынин и Крутов. Главное, мужики, выдержать стартовый напор.

— Потом нужно продержаться в середине матча, — добавил я. — И ещё чуть-чуть потерпеть в концовке.

Моё короткое дополнение вызвало гогот около нашего баскетбольного кольца. Колпаков недовольно покряхтел, но ничего не возразил.

— Ты где хоть эту неделю пропадал? — спросил меня Юра Корнеев.

— На Урале искал Золотую бабу, — отмахнулся я и, получив пас от Славы Хрыниа, забросил его с шести метров в баскетбольную корзину.

— Ну и как, нашел? — захихикал Корнеев.

— Бабу — да, а золото — нет, — ответил я и мужики снова дружно заржали и начали высказываться в том ключе, что наш пострел везде поспел.

Что касается соликамской командировки, то начальство результаты поездки встретило с прохладцей. Они-то думали, что мы привезём тайное средство, которое способно вводит человека в состояние полного ступора. А мы вместо этого доставили полсотни золотых червонцев. Я же после этой поездочки две ночи толком не мог уснуть, так как мне снилась всякая злобная муть, где кто-то что-то шептал в кромешной темноте.

Наконец главный судья матча дунул в свисток и попросил запасных игроков покинуть игровой паркет. Трибуны вновь воинственно прокричали название команды: «СКИФ». И наш центровой Александр Петров вошёл в центральный круг, чтобы разыграть в прыжке стартовый спорный мяч.

Многолетний главный тренер киевлян, Владимир Шаблинский, который в 1945 году на базе Института Физкультуры собрал данную команду, выставил против нас следующий состав: центровой — Альберт Вальтин, рост — 201; форварды — Виталий Ковянов, рост — 192, и Николай Баглей, рост — 190; защитники — Владимир Гладун, рост — 185; и Владимир Стремоухов, рост — 188. Кстати, Стремоухов на разминке продемонстрировал бросок с отклонением. Чем меня неприятно удивил.

«Очень ровная по росту команда, — отметил я про себя, заняв место рядом с Владимиром Гладуном. — А у нас Петров — 210, Корнеев — 197, а дальше сплошные „малыши“ — Торбан — 187, Хрынин — 182 и я — 174. Нелегко нам сегодня придётся в борьбе за отскок».

И тут судья подкинул мяч вверх и зал разом загудел. Петров мгновенно взмыл в воздух, гораздо выше Вальтина, и откинул мяч в мою сторону. И хоть, стоявший рядом Гладун возвышался надо мной на 11 сантиметров, зато я быстрее и выше выпрыгнул, забрав стартовый мяч себе. Но сломя голову в атаку не побежал. Наоборот, я отошёл с мячом на свою половину поля и, когда на меня вдвоём попёрли Гладун и Стремоухов, резко между нами проскочил и рванул вперёд. Киевляне мигом оказались за моей спиной, и у нас в атаке создалось численное преимущество: пятеро против троих.

Я же всем своим видом показал, что сейчас отдам на Сашу Петрова, и вынудил Вальтина сделать шаг в сторону. Затем я выразительно посмотрел на Юру Корнеева и игрок СКИФа Виталий Ковянов «приклеился» к Юре, открыв мне дорогу на кольцо. Поэтому дальше я ещё раз ударил мячом в пол, сделал два стремительных шага на чужой щит и, высоко выпрыгнув вверх, положил мяч в корзину. И переполненный Дворец спорта на секунду умолк, а на табло высветилось — 0:2 в пользу московского «Динамо».

— Ноль два — полёт нормальный! — крикнул я своим товарищам по команде, когда мы дружно оттянулись в защиту, охранять своё драгоценное кольцо. — Главное выдержать стартовый напор! — напомнил я парням слова главного тренера, чем их чуточку рассмешил.