Начиная с конца XVIII века переменчивость моды и технические инновации влекут за собой падение интереса к таким профессиям, как брадобрей, парикмахер и куафер, которые теперь испытывают большие трудности. Работа на фабрике и сокращение профессионального неравенства между мужчинами и женщинами меняют условия труда и восприятие разных видов деятельности.

В XVIII веке все еще царствует парик, но куаферы требуют более высокого социального положения.

Вслед за ранее упомянутым Шампанем самым знаменитым мастером париков становится Леонар благодаря его удивительным конструкциям, которые носит Мария-Антуанетта. Высокопоставленная клиентка до такой степени верит своему куаферу, что посылает его в Брюссель, доверяя ему драгоценности Короны.

Простота внешнего вида, за которую ратуют революционеры, и конец корпоративных монополий берут верх над ремеслом мастера по изготовлению париков. XIX век далеко не так зрелищен. Мужчины начинают бриться начисто. В то время как вплоть до конца XVIII века брадобрей или слуга обязаны были уметь наточить лезвие и обладать сноровкой, чтобы после умывания горячей водой умастить лицо смягчающими средствами, мастер-ножовщик Жан Перре в 1769 г. создает первую безопасную бритву. Эта бритва под названием Погонотомия[321] с лезвием, прикрепленным к концу деревянной ручки [322], продается вместе с инструкцией.

Брадобреи, к услугам которых прибегают все реже и реже, становятся одними из самых бедных работников сферы услуг. Что касается женщин, практикующих ремесло дамского куафера, то они безмерно страдают от моды на длинные, натуральные волосы. Оставшись без клиенток, они превращаются в горничных. Эта тенденция коснулась далеко не одних лишь волос [323].

Швеи – основная рабочая сила, которая начиная с XIV века обеспечивает бурный рост производства одежды. Огромный рынок дешевых работниц гарантирует привлекательные цены, но ограничивает возможность найти альтернативную работу. Эта история довольно мало изучена, однако недавно роль женщин в росте производства и потребления была пересмотрена.

Термин «швея» довольно многозначен. Он применим как к отделке подолов, рубашек, основ для платья, так и петлиц. Как правило, выделяются модистки, вышивальщицы и закройщицы, обладающие самым высоким уровнем мастерства, а на вершине профессиональной пирамиды стоят белошвейки. Из-за увольнений по причине сезонного спроса и переменчивости моды условия жизни швей весьма нестабильны [324]. В Викторианскую эпоху они постоянно перегружены работой по причине высокого спроса на траурную одежду, и очень коротких сроков изготовления бальных платьев, и капризов клиенток.

Условия найма тоже очень различны: поштучная оплата, работа на дому или в мастерской. Выйдя замуж, швеи также играют важную роль, изготавливая простую одежду или переделывая старые дешевые вещи для домочадцев [325]. Кроме того, на работе они могут, вдобавок к своим обязанностям, выполнять функции домашней прислуги и сочетать несколько швейных операций взамен на поденную оплату. Такая практика продолжается вплоть до Второй мировой войны.

Распространение швейных машин примерно в 1860 г. не улучшает ситуацию на рынке рабочей силы. Швеи вынуждены работать еще быстрее, брать дополнительную работу и трудиться дома на субподряде. Если понижаются цены на одежду, это также отражается на заработке. Предпринимается ряд законодательных попыток с целью регламентировать труд швей, но их деятельность по-прежнему плохо поддается контролю, и предприниматели наживаются на их нужде. Нередки удержания или задержки выплат. Вдобавок они должны закупать собственные материалы: нитки, иглы, свечи, дрова для топки – и оплачивать их перевозку [326].

В 1825 г. нью-йоркские швеи устраивают первую, исключительно женскую забастовку. Ситуация благоприятствует многочисленным демонстрациям, цель которых – заявить о нищенских условиях жизни трудящихся. Швеи пользуются дурной репутацией, их обвиняют в аморальном поведении и подозревают в проституции или воровстве. Однако писателей заинтересовала повседневная жизнь и пролетаризация работниц.

Об этом в 1853 г. пишет в своем романе «Руфь» Элизабет Гаскелл. В нем она описывает эксплуатацию швей и страдания, вызванные чрезмерными требованиями эгоистичных или невежественных клиенток. В Соединенных Штатах Америки эта тема обсуждалась, в частности, на основе материалов суда над нью-йоркскими швеями, участвовавшими в забастовке [327].

В отличие от них, портные находятся на вершине швейной иерархии. Образ портного, сидящего скрестив ноги на портняжном столе, по возможности залитом естественным светом, склонившегося над своей работой и с инструментами под рукой, свидетельствует о знании математики и геометрии, чего не признают за швеями [328]. Он создает одежду как инженер. Портные поддерживают дух соревнования и доказывают свои предпринимательские способности путем получения патентов на множество изобретений или усовершенствований. Ателье с его строгой иерархией принимает компаньонов или учеников для работы на побегушках и уборки. Потом они учатся шить, сметывать вещи, подбивать их и работать утюгом.

После появления швейных машин нанимают машинистов, в основном женщин. К сантиметру добавляются угломер, линейка и калька, с помощью которых на протяжении всего XIX века создаются сложные геометрические схемы. Портные пытаются привнести научный дух в изготовление одежды, которая не может зависеть лишь от капризов моды, в частности это относится к мужской одежде. Наряд должен быть рациональным, сочетать в себе науку и искусство кроя.

Единицы измерения постепенно меняются в пользу международной метрической системы, предложенной Кондорсе и Лавуазье. Но, как отмечает большинство учебников, ни одна система не заменит внимательных глаз и рук портного, улавливающих все тончайшие нюансы анатомии и терпеливо маскирующего легкую сутулость или асимметрию плеч клиента. Но тем не менее устанавливаются стандарты, определяющие «норму» и «аномалию». В своей наиболее проработанной форме эти системы используют машины, такие как соматометр Жоржа Деласа или измеритель тела, созданный в 1839 г. и представляющий собой регулируемую металлическую клетку для определения параметров клиента [329]. Швеи, портные и торговцы быстро осознают, что в условиях конкуренции для выживания их ремесла необходима реклама.