На протяжении Средних веков цвета приобретают сложные значения, становятся намного разнообразнее и все больше и больше ассоциируются с чувствами [178]. Самое большое удивление вызывает эволюция черного цвета, остающегося в моде до середины XV столетия.
Черный цвет, как символ скромности, отсутствия страстных желаний, связанный с этикой и сдержанностью, изначально носили священники и судьи. То, что сначала было характерно для общественной жизни, позже становится модным. В Италии XIV века патриции и состоятельные купцы одеваются в черный цвет, так как дресс-код запрещает им носить яркие цвета – символы богатства, такие как венецианский красный или флорентийский павлиний (синевато-лиловый). Но, стремясь подняться по социальной лестнице, они обходят запрет, желая продемонстрировать свой успех, и требуют более глубоких, насыщенных, переливающихся оттенков черного – короче говоря, красок наилучшего качества. Красильщики, подстегнутые эти запросом, начиная с 1360 г. добиваются желаемых тонов.
Во многих городах черный цвет также позволяет обходить запрет на ношение роскошных мехов, в частности соболя – самого дорогостоящего и самого черного из всех. Эти драгоценные черные цвета привлекают правителей и двор. В трактате «Придворный», опубликованном в 1528 г. итальянским писателем Бальдассаре Кастильоне, черный цвет восхваляется за его добродетель, даже если во время праздников следует отдавать предпочтение другим цветам и роскошным аксессуарам. Автор ассоциирует черный цвет с правлением испанской ветви Габсбургов [179]. Сдержанность в одежде становится отражением того, кто ее носит, говорит о его способности управлять своими эмоциями. Другие итальянские авторы XVI столетия наделяют черный цвет такими значениями, как мужественность или скрытность.
Впоследствии черный цвет становится символом конфликтов между католиками и протестантами. Их противостояние в конечном счете продлевает эту моду. В эпоху религиозной напряженности ношение темной или цветной одежды намекает на принадлежность к определенному лагерю. Когда на эксцессы католиков указывают пальцем, черный превращается в цвет строгости реформаторов, которые становятся настоящими хромофобами. В частности, идет охота на красный цвет, цвет роскоши и греха – и высших церковных сановников.
Тем не менее католики соблюдают те же суровые законы. Испанский король Филипп II (1580–1598 гг.), потомок бургундских правителей, отдает особое предпочтение черному цвету. В позднем Средневековье черный цвет завоевывает почти все аспекты общественной жизни. Геральдика, в частности, способствовала тому, чтобы лишить его зловещих свойств.
Однако, не будь искусных красильщиков, черный цвет, безусловно, не был бы столь популярен.
Моде сопутствует развитие городов, торговли и текстильной промышленности. Начиная с XIII века действуют строгие правила, определяющие локализацию загрязняющей воздух городской промышленности, права и обязанности корпораций и перечень разрешенных и запрещенных красителей. Общим правилом является специализация на основе вида сырья – шерсти, шелка, льна и конопли, – цвета или группы цветов. Что касается шерсти, то в Италии, например, красильщик, работающий с красным цветом, не имеет права окрашивать ткани в синий цвет. В Нюрнберге обычные красильщики отличаются от тех, что работают с роскошными красками (Schцnfдrber[180]), использующими очень дорогие красители, способные проникать глубоко в волокна ткани.
Ничто в архивных документах или рецептурных записях не поддерживает гипотезу об открытии нового черного красителя. Красильщики, как обычно, импортируют чернильный орешек, произрастающий, в частности, в Польше. Забывая о своем прежнем недоверии к грецкому ореху, они опираются на протраву. Однако успехи, достигнутые в обработке материалов и технологии, предваряет именно потребительский спрос. Химии предшествует желание.
В конце XIV века наряды черного цвета появилась в гардеробах герцога Миланского, графа Савойского, сеньоров Мантуи, Феррары, Римини и Урбино. Из Италии эта мода добирается до французского двора, в частности до дядюшек короля и его брата Людовика Орлеанского, несомненно, под влиянием его супруги Валентины Висконти родом из Милана. Последние годы правления Ричарда II (1377–1399 гг.), короля Англии и зятя Карла VI, также отмечены повсеместным присутствием черного цвета. В Северной Италии ввели моду на черный княжеский цвет. Европа, от Византийской империи до Скандинавии, включая Иберийский полуостров и вплоть до Венгрии и Польши, оказывается во власти этого глубокого цвета.
Однако пришествие черного цвета больше всего связано с личностью Филиппа Доброго, герцога Бургундского, призванного в 1419–1420 гг. занять самый влиятельный монарший трон в Европе. Согласно хроникам той эпохи, Филипп облачается в черный цвет – и не снимает его на протяжении всей жизни – в память о своем отце, Иоанне Бесстрашном, убитом в 1419 г. Иоанн носил одежду черного цвета начиная с конца XIV века. Неудачный крестовый поход против турок в Никополисе якобы способствовал его склонности к темным цветам.
Личный престиж Филиппа Доброго окончательно утверждает продвижение черного цвета по всему Западу. XV век становится веком церковного черного цвета. Филипп II, сын Филиппа Доброго, могущественный король Испании, одевается в черное, сознавая этическую, а также мистическую значимость этого цвета, видя в себе наследника царя Соломона и защитника веры. Испанский Золотой век[181] станет веком черного цвета [182].
Политические, социальные и экономические явления оказывают прямое и косвенное влияние на средневековую одежду. Определенную роль в трансформациях наряда играют доступность сырья, социальный статус носящего одежду и его семьи и насущные – или эстетические – потребности, требующие удовлетворения. После падения Римской империи геополитические изменения по-новому воздействуют на портных.
Развитие городов после укрепления Западной Европы обеспечивает быстрый подъем текстильных предприятий. Утверждается роль человека в производстве и пошиве одежды. Отрасль слишком важна для того, чтобы ограничиваться только женским трудом. Тем не менее женщины выполняют первичные задачи производственной цепочки, в частности занимаются прядением. Окраска, скорее, мужской вид деятельности. Порядок производства одежды утверждается по мере того, как отрасль приобретает все большую важность.
В результате крестовых походов изменились вкусы, объединяющие экзотику и западную традицию. Расцвет королевских дворов вовлекает элиты в локализованное эстетико-экономическое соревнование.
Такое развитие стало возможно благодаря инновациям и техническому обмену, примером тому служат водяная мельница, горизонтальный ткацкий станок или прялка, пришедшая через мусульманскую Испанию из Индии [183].
Таким образом, в XII веке образуются ремесленные гильдии, век спустя после появления купеческих гильдий. Вопрос импорта уже вызывает споры. Правила определяют ограниченное число ремесленников в определенном виде деятельности, а также нормы качества, размер вознаграждения и условия труда. Усиливается мобильность квалифицированных ремесленников, что доказывает найм итальянских красильщиков во Франции.
Однако христианская мораль приводит к настоящему отторжению наготы, звучащему как восславление воинственного, одетого в доспехи тела, готового побороть желания и эмоции. Одежда испытывает на себе воздействие мультикультурных факторов, в которых смешиваются влияние Византии, Рима и варваров. Путешествия, а также завоевания мавров и оккупация Сицилии и Испании подпитывают обмен технологиями.
Милитаризация общества вводит в обиход новые виды одежды, уподобляемые доспехам. Наряд служит отражением богатства и праздности знати и набирающего силу класса буржуазии. Чем более громоздка одежда, тем больше она демонстрирует удаленность производственной системы от ее владельца. После XIII века система ускоряется, впрочем, не меняясь по сути.
В торговых городах роли уже давно утверждены: производители, торговцы и работники составляют производственную и распределительную цепочку [184]. Чтобы стать высококвалифицированным портным, нужно пройти долгое и серьезное обучение. Подмастерья осваивают системы преобразования мер, крой, шитье и экономические знания, необходимые для производства одежды. Возрастающая популярность пуговиц свидетельствует о том, что одежда становится все более облегающей [185].
Глобализация торговли красками и тканями от Палестины до Турции, включая Россию, обеспечивает специализацию производства особого рода вещей, таких как нижнее белье, сапоги, башмаки или шляпы. Ускоряется диверсификация стилей [186]. По свидетельствам французских медиевистов Пипонье и Ман, они меняют силуэты каждые пятьдесят лет [187]. Экономические изменения и небывалое процветание в конце Позднего Средневековья в значительной части несут ответственность за возросший интерес к моде. В результате эту стабильность к своей выгоде использует производственная цепочка, также мотивирующая состоятельного потребителя чаще менять свой гардероб.