Всегда готовый дать совет Овидий пишет: «Ваши ноги не должны быть усеяны жесткими волосками». Римлянам известны бронзовые щипчики для эпиляции, так называемые вольселлы, размер которых варьируется от 5 до 11 см. Также они пользуются кремами для эпиляции. Один из них состоит из дегтя, растворенного в масле и смешанного со смолой и воском. Это касается как мужчин, так и женщин.

Август, например, делает эпиляцию ног, сжигая волоcки нагретыми ракушками. Изображения на керамике демонстрируют данный этап туалета, состоящий в том, что волоски сжигают пламенем маленькой лампы. Стригиль – нечто вроде скребка из гнутого железа – сначала использовали этруски после битв, затем им стали пользоваться римляне, моясь в термах. Если его как следует заточить, им можно удалять волоски.

Римлянину нравится безволосое тело. Однако историки изменили свое мнение по поводу безволосого женского лобка. Римлянка, разумеется, очерчивает его, но речь скорее идет о том, чтобы удалить лишнее, чем полностью оголить. Подмышки и ноги, напротив, должны быть без волосков. Как и греки, римляне тщательно заботятся о гигиене. И очень важную роль играет запах [121].

Как поясняет Овидий, действительно необходимо избавиться от «резкого козлиного запаха» под мышками, который отравляет дыхание. К уходу за телом относятся со все большей требовательностью, в частности с момента введения эллинистической моды. В первую очередь речь идет о том, чтобы мыться мыльной пастой. Она родом из Галлии и сначала использовалась как лекарство от кожных болезней. Несмотря на то что ею пользуются в банях, всеобщим достоянием она становится лишь во II веке.

Доступны два вида мыла. Первый вид, который делают из золы морских растений, получают путем выщелачивания карбоната натрия или соды. Второй, мягкий, изготавливают из растительной золы, получаемой путем выщелачивания растительной щелочи или поташа (углекислого калия). Итак, приемы экстракции из воды, используемой как растворитель в пористой среде, уже применяются в косметике.

Что касается духов, то они позволяют камуфлировать запахи. Если в XVIII столетии сосут розовые пастилки, то в Риме тратятся на освежающие пастилки, замешенные на старом вине или ягодах плюща и мирры. Духи как косметическая субстанция очень популярны во времена Империи, что далеко не всегда было так, поскольку их совсем не использовали в архаичном Риме. Только после территориальной и, следовательно, культурной экспансии римляне, вступавшие в контакт с этрусками и финикийцами, учатся ценить свойства душистых веществ. Именно финикийцы поставляют в Империю разные экзотические ароматы. К концу периода Республики их потребление становится повсеместным и со временем лишь возрастает:

конец этому, по причине экономического упадка, положит только падение Римской империи. Уже в I веке римляне потребляют около 2 500 тонн ладана в год!

Отношения с Востоком до такой степени способствовали моде на ароматы, что в 189 г. до н. э. их, как указывает Плиний, законодательно запрещают. Век спустя следующая похожая мера прекрасно показывает, что запрет не имел никакого эффекта. В первое время предпочтение отдается коринфскому ирису, затем приходит мода на розу из Фаселиса, которую сменяет неаполитанская роза (где разводят собственные розарии), сицилийский шафран, айву из Коса, испанский дрок… Тела умащивают ароматными веществами, смешивая их с маслом и смолой, в результате чего получается густая текстура, которую невозможно разбрызгивать. Те же самые ингредиенты используют для приготовления лосьонов для тела и лица [122].

Один из них, предназначенный для лечения солнечных ожогов, также считается афродизиаком. Вероятно, им пользовалась Клеопатра (60–30 гг. до н. э.), чтобы привлечь Марка Антония. Что до царицы Савской, то, как известно из священных писаний, чтобы завоевать сердце царя Соломона, она использует редкие специи из Йемена.

В частности, в легенды вошли свойства мирры. Также говорят, что каждая капля пота Мухаммеда, когда он поднимался на небо, превращалась в самый драгоценный из цветов – розу. Аромат и запах уже являются средствами обольщения. Впрочем, Плиний, согласный в этом смысле с Цицероном, считает, что единственная польза от духов – это возможность нравиться другим.

Таков этот предмет роскоши, самый бесполезный из всех. Жемчуг и драгоценные камни все-таки переходят наследникам, ткани некоторое время сохраняются; духи же моментально испаряются и, так сказать, умирают при рождении. Нет лучше рекомендации для духов, чем если проходящая мимо женщина, которая пользуется ими, привлекает их испарениями даже тех, кто занят совсем

другими делами. Они продаются по сорок динаров за либру. Вот сколько стоит удовольствие, доставляемое другим, поскольку тот, кто душится, сам этого не ощущает [123].

У римлян запах – неотъемлемая часть обольщения, важнейший критерий красоты. Приятный запах – признак хорошего здоровья, и мужчины, наравне с женщинами, прибегают к различным ароматам. Например, в термах римлянин каждый день принимает благоухающие водяные ванны, и ему делают массаж с цветочными маслами. Из-за очень резкого и часто малоприятного запаха, выделяемого тогдашними средствами ухода за собой, женщины применяют множество разнообразных ароматов. Чтобы скрыть неприятные испарения, они наливают духи в алебастровые или стеклянные флакончики или вазочки из оникса, как видно на фреске «Вилла Фарнезиа» I века до н. э.[124]. Дезодорант делают на основе квасцов, ириса и лепестков розы.

Как указывает Плиний в своей «Естественной истории», в Риме продают разнообразные духи.

Среди самых известных и, по общему мнению, самых древних духов – те, что состоят из миртового масла, каламуса (аира обыкновенного), кипариса, хны, мастикового дерева и коры гранатового дерева. Что до меня, то я думаю, что самыми распространенными были духи, состоящие из розы, поставляемой отовсюду. Состав розовых духов долгое время был очень прост: омфациум (омфалитическое масло из недозрелых олив), цветок розы, цветок шафрана, киноварь, каламус, мед, тростник, соляной цветок (мелкокристаллическая соль) или анхуза (род травянистых растений), вино. Таким же способом делают духи из шафрана: добавляют киноварь, анхузу и вино. Тот же метод применяется при изготовлении духов из майорана: добавляют омфациум и каламус.

Чтобы запастись духами, достаточно наведаться в Викус Турарикус, квартал Велабр в Риме, где собираются парфюмеры. Что касается корицы, то она стоит бешеных денег: во времена Империи – 300 динаров за склянку, то есть 1 000 евро в современном эквиваленте. Однако, по мнению Плиния, в начале имперского периода наивысшей роскошью, абсолютным излишеством считаются египетские духи метопион. Какой смысл платить 40 динаров за либру (327 граммов) эфемерного аромата[125]?

В литературных источниках также излагаются сведения об интенсивном использовании декоративной косметики. Специально обученные косметическим хитростям рабы овладевают этими приемами. Губы красят хной и кармином, киноварью или соком тутовых ягод, либо ярко-красным соком, получаемым из пены красной селитры.

Что касается улыбки, то пробелы восполняют золотые зубные протезы, крепящиеся с помощью золотой проволоки. Если зубы шлифуют камнем, то популярностью, благодаря своим отбеливающим свойствам, пользуется орешек чернильный и мочевина.

Пена красной селитры оживляет щеки, создавая иллюзию вечной молодости и контрастируя с черными бровями. Добавьте немного желтого шафрана на веки, чтобы оттенить цвет волос. Цвета позволяют подчеркнуть белизну лица, покрытого мазями и белилами – смесью оливкового масла и известкового молока, к которой добавляют экскременты крокодила или родосский белый свинец.

Белизна отличает цивилизованную женщину от женщины из варварского племени.

Уход за кожей и ее сохранность служат признаками римской идентичности. Так, хлебный мякиш со ржаной мукой и сброшенным по весне оленьим рогом, смешанный затем с медом и винным камнем (кристаллическим осадком), улучшает состояние кожи. В эпоху Августа расхваливают также полезные свойства ослиного молока.

Уборные выглядят, как настоящие небольшие мастерские алхимиков, напоминая нечто среднее между кухней и баней. Если греки не красят ногти, то римляне используют смесь бараньего жира с кровью.

Уход за конечностями, столь важными частями тела, служит средством выражения, персонализации и отличия. Множество ремесленников, портных, протезистов или парикмахеров потакают желанию мужчин и женщин стать заметными, отличаться от других.

Однако приумножение ухищрений вызывает большое недовольство.

Гонка за новой модой несовместима со смирением, приличием и респектабельностью римского гражданина.

По свидетельству писателя Авла Геллия, в 142 г. до н. э. Сципион Эмилиан критикует военачальника Гая Сульпиция Галла, так как «он поливается духами и одевается перед зеркалом, бреет брови, ухаживает за своим лицом и выщипывает волоски на бедрах»[126].

Хрисогон[127], описанный Цицероном в его речи «В защиту Секста Росция», тоже не исключение из правил: «С каким видом, с аккуратно уложенными и надушенными волосами он расхаживает по Форуму в сопровождении кучи сторонников, одетых в тогу гражданина:

посмотрите, с каким презрением он смотрит на всех, он, который не приемлет сравнения ни с кем». Даже всегда готовый дать совет Овидий указывает, что в мужчине должно нравиться «простое изящество»[128].

Однако римляне любят покрасоваться. Заставлять других признавать себя, доминировать, быть первым и быть примером для подражания – значит заявлять о своем ранге и зарабатывать репутацию. В высшем римском обществе каждый праздник, торжество или выход в свет – это возможность утвердиться в роли законодателя моды.