В тот же миг до меня дошло, что я занял неправильную стойку. Сарн напал первым, причем совсем не так, как я ожидал — без широкого замаха сверху. Он просто шагнул ко мне и коротко ударил сбоку по кисти. Деревянный клинок больно ударила по костяшкам, пальцы на секунду онемели.

Я рефлекторно отдернул меч назад, но перестарался. Мышцы по привычке ждали тяжести и длины копья, а в руках было только короткое древко, рассекающее пустоту. Мой ответный выпад опоздал, Сарн уже успел уклониться. Он подобрался слишком близко, прямо мне под руку. Тело само развернулось вполоборота, сработала старая привычка с тех времен, когда я дрался в руинах.

— Держи меч в руке, а не в своих мыслях, — донесся сбоку голос Бранна.

Отвлекаться я не стал, ведь Сарн снова пошел в атаку. Чтобы не отдавать ему инициативу, я сам шагнул навстречу. Он чуть подался назад, словно дразня меня. В этом и была вся разница между ним и моими прежними противниками. Он не просто уворачивался, а специально выманивал мой удар на себя. Я попытался достать его в корпус, но клинок разрезал только воздух. Сарн уже сместился, мягко отведя мой клинок в сторону. И в ту же пульсацию он коротко, почти без замаха, ударил мне в ключицу.

Зубы сжал. Не отступил и рубанул его по ноге. Сарн перескочил и ударил по моему ведущему бедру плашмя. Боль вошла длинной горячей линией до колена. Он не дерётся, а развлекается, показывая нашу с ним разницу в навыках.

Сократить шаг. Сократить замах. Перехватил рукоять короче, придвинул локоть к боку. Третий заход я повёл так, как показывал Бранн, и в самом начале замаха кисть моя метнулась не туда, потому что плечо снова искало вес. Клинок провалился ниже, чем должен был.

Сарн поймал это раньше меня.

Его удар пришёлся плашмя по шее сбоку. Моё дыхание сбилось сразу и в этот же миг Сарн добавил по запястью. Кисть онемела до пальцев. Меч в ладони дрогнул.

Знаю, что делаю не так и всё равно делаю… Эта мысль была хуже всех ударов вместе. Я просто не успеваю так быстро переучиться.

Мой противник чуть раскрылся. Я увидел маленькую возможность на ширину ладони. Бок у него ушёл чуть назад, и левое плечо встало неправильно. Я двинул клинок в его рёбра, и сделал это точно — линия была моя. Но меч на полмгновения остался в кисти чужим. Опоздал, Сарн довернул корпус. Его клинок прошёл по моему локтю. Рука онемела до плеча. Меч в моей кисти просел вниз.

Теперь он работал нагло. Два коротких касания по моему лезвию, и я почувствовал, как ровно он сбивает мне линию. Не выбивает оружие, а мешает движению. Один шаг внутрь, и его гарда вошла мне в грудь, в саму середину, под жетон школы.

Воздух вышел разом.

Спина провалилась назад, ноги повело следом,а за ними и меч. Я попробовал вернуть линию, но не успел. Клинок Сарна повёл мой клинок куда-то в сторону, и моя рукоять вылетела из ладони. Меч стукнулся о пол с тем сухим деревянным звуком, который в зале услышали все.

Я двинулся вперёд на голом упрямстве, без оружия. Сарн этого и ждал, его клинок ушёл снизу мне под рёбра.

Сложился пополам.Теперь воздух выбило уже не из груди, а из живота. Опёрся ладонью о собственное колено, потому что иначе сел бы. Глаза держал открытыми. Сарн наклонился ближе.

— Какое же ты ничтожество, — он сказал это тихо, прямо мне в ухо, так что никто кроме меня не услышал.

Противник отошёл. Я медленно выпрямился. Локоть ныл, ключица гудела, бедро тянуло вниз, а шея саднила сбоку. Меч лежал у моих ног. Поморщился и поджал губы. Я злился, сильно, но не на Сарна, а на себя. На его месте мог быть любой, и ничего бы не изменилось — я бы проиграл.

Меч… я должен и обязан научиться им драться. Поднял взгляд. Городские у дальней стены улыбались открыто. Девушки у боковой стены тоже смотрели.

Та, что сидела за столом, стояла прямо, тёмная коса лежала через плечо вперёд. Глаза её прошли по мне сверху вниз, остановились на моих коленях, поднялись обратно. Рыжая рядом с ней лишь морщилась. Светлая в дальнем углу водила пальцем по своему предплечью какую-то линию. Крепкая стояла ровно и хмурилась.

Что-то внутри проснулось, я даже не понял, что это. Мне почему-то захотелось доказать, что я не такой, каким они меня видят. Тихо зарычал, чтобы не поддаться на этот позыв. Почему на меня так подействовали девушки и то, как они смотрят? Неважно… не сейчас.

Поднял меч, посмотрел на него и кивнул себе. Я его освою.

— Хватит, — голос Бранна вошёл сбоку. — Теперь остальные.

Он направлялся ко мне, но на полушаге, остановился. Глаза у него были не злые, а скорее недовольные.

— Меч у тебя пока не в руке, — произнёс он. — А рядом. Разница понятна?

Кивнул.

— Тогда не позорь оружие. Иди постой в сторонке и поучись.

Я отошёл к стенке, где стояли свободные стойки, поставил меч обратно в гнездо и не сразу убрал руку с рукояти. Поднял взгляд, хоть и не хотелось, гордость шептала, чтобы я смотрел вниз и не привлекал внимания. Нет!

Наблюдал за остальными, за тем как движутся, как держат меч, на удары и перемещения. Быстро, но я старался запомнить. На меня продолжали бросать взгляды, от которых я должен был бы отвернуться. Не дал. Ни им, ни себе.

Урок продолжался, пары дрались, учитель давал советы каждому, пока я стоял в стороне и учился. Ничего не поменялось, когда-то всё было в новинку, но потом я смог, значит и тут разберусь.

В какой-то момент улыбнулся от боли, что пульсировала, она стала лучшей наградой за сегодня. Я жив и знаю ещё одну свою слабую сторону.

— Все! — Бранн повысил голос. — Оружие на стойки. Урок окончен. Идёте за мной.

В зале началось движение. Сарн уже шёл к выходу, и его плечо больше не лежало ниже левого. Двор встретил нас сухим резким холодом. Серость с неба ушла, теперь стоял косой свет от низкого второго солнца. Бранн повёл нас не в учебный корпус, а через двор в ту сторону, где утром мы видели открытую площадку из утоптанной земли.

Тавр шёл рядом и молчал, пока Варис подстроился сбоку. Одр держался чуть позади, как и всегда.

— А куда нас? — Спросил Тавр.

— Куда-куда… Конечно же к Карну, — ответил Варис с довольным выражением лица. Мне иногда, кажется, что ему нравиться слушать, как он звучит, и умничать. — Карн Рваный Шаг.

— Это кто?

— Учитель по… — Варис чуть запнулся. — По бою.

— Бой у нас только что был, — Тавр потёр шею. — Я не пойму, что с нами делают, перемалывают, что ли?

— Скоро всё узнаешь, — подавил ухмылку Варис.

Площадка оказалась куском утоптанной земли, по краям лавки, по углам — четыре столба, обмотанные кожей. У дальнего края, спиной к нам стоял человек.

Он не двигался, чуть склонив голову и просто дышал. Может быть, созерцал? Кто его знает. Я успел его оценить, пока он стоял спиной. Худой. Шея жилистая, выходила из ворота серой накидки длинной плотной полосой. Накидка тускло-голубая с тонкой чёрной полоской по краю — старший учитель. Плечи узкие, кисти при этом крупные и в тёмных венах. Руки висят свободно. Замер он так, будто секунду назад сделал шаг, но не закончил его.

— Встали полукругом, — произнёс он, и в эту же пульсацию повернулся.

Я не сразу понял, как он развернулся. Раз и Карн уже смотрел нам в лица, хотя моё внимание было на его спине. Тавр рядом моргнул.

Лицо у учителя: узкое, скулы выделены, нос длинный и прямой. Глаза серые и цепкие. По левой щеке от уха к подбородку шёл тонкий след.

— Карн, — он сказал это так же ровно, как Эстер. — Рваный Шаг. На моих уроках я даже не буду запоминать ваших имён, пока вы не начнёте хоть что-то из себя представлять.

Полукруг сошёлся. Сарн с краю, его ребята за плечом. Ещё одна группа наших в середине. Девушки на правом фланге. Я с Тавром, Варисом и Одром — на левом. Карн обвёл нас взглядом и сделал он весьма странно. Он будто смотрел в одну точку, потом в другую, потом в третью, и эти точки оказывались у каждого из нас в разном месте. У Сарна — на правое плечо. У Тавра — на колено. У меня — на правую кисть, ту, по которой Сарн бил. У Одра — куда-то под рёбра.

Зерно у меня в груди дёрнулось. Я перевёл дыхание. Давление у Карна шло иначе, чем у других учителей. Может мне показалось, но этот словно искал у каждого слабое место, чтобы знать, куда надавить.

— Расскажите мне, чему вас учили до этого часа? — спросил он.

Никто не ответил.

— Я не слышу, — Карн чуть склонил голову. — Ты!

— Сарн… — попытался ответить парень

— Всё равно как ты себя называешь, — хмыкнул учитель. — Отвечай.

Сарн чуть напрягся, но ответил ровно:

— Эстер Тихий Слом — созерцание и возвышение. Севра Тонкая Линия — глифы. Бранн Тяжёлая Рукоять — оружие.

— Хорошо. И?

— Что и? — Сарн потупил взгляд.

— И зачем вам ещё я? — кивнул учитель.

Сарн моргнул.

— Думайте, — Карн усмехнулся одним углом рта. — Я задал простой вопрос. Эстер учит вас тянуть силу из неба. Севра — пользоваться его языком. Бранн — держать в руке оружие, чтобы вас не убили в первой драке. Что тогда вам дам я?

Пауза. Варис рядом со мной чуть приоткрыл рот, но побоялся ответить. Тавр лишь свёл брови.

Карн помотал головой с нескрываемым разочарованием.

— Каждый раз одно и то же. Хоть бы какое-то разнообразие. Соберут бедняков с обочин и тащат в школу…

— Вообще-то у нас есть семьи, — выдал Гирт. — Мы не бедняки, во всяком случае кроме одного. У нас есть кровь, достоинство и честь.

Все перевели взгляд на меня.

— Может быть, тогда вы сами нам расскажете? — бросил Сарн с вызовом.

Карн возник рядом с ним раньше, чем я успел отмерить пульсацию. Не было прыжка, лишь шаг — лишний, ломаный, не на ту длину и ещё один, который вёл уже не он, а его тело. Сарн не успел даже отреагировать. Рука Карна легла Сарну на нижнюю челюсть снизу, пальцы охватили шею снизу полукольцом, и Сарн поднялся на цыпочки.

— Сейчас, — Карн произнёс это спокойно, не повышая голоса, — если я сожму пальцы… ты умрёшь. Где в этот момент будет твоя честь, достоинство и семья?

Сарн дёрнулся, хватал воздух. Глаза у него округлились и были полны злости, рука метнулась к запястью учителя, но Карн не давал её положить. Слегка повёл локтем, и кисть Сарна ушла в пустоту.

Карн повернул голову к нам.

— Почему все эти глупости и красивые слова ему не помогут?

Никто не ответил. Я смотрел и думал, что мне всё это знакомо. По спице Сейны у меня в спине, по хвату Скальца на плече и по удару Вирга в грудь у дороги.

— Потому что он умрёт, — отозвался Варис.

Голос у него вышел тише, чем хотел, но услышали все. Карн глянул на парня и кивнул. Пальцы у него раскрылись. Сарн отлетел на полшага, согнулся, тяжело хватал воздух, кашлянул, выпрямился, провёл ладонью по горлу. Глаза у него горели уже не как раньше. Теперь там сидело то, что я сам ощутил недавно. Стыд за то, как тебя при всех взяли и поставили на место. С таким взглядом потом приходят сводить счёты.

— Правильно, — Карн устало выдохнул. — Слова что-то весят, пока ты жив. Когда тебя режут, душат или ломают… Этим людям плевать, из какого ты рода и что тебе вбили дома в голову. Им всё равно что ты сын главы дружины, наследник лавки или младший двоюродный какого-то Узла.

Заметил как многие тут же напряглись. И не только парни, но и девушки. Похоже он знал о нас больше, чем казалось в первый момент.

— На моих уроках вы будете учиться не выглядеть достойно, а выживать. Руками, зубами, коленом, глифом, палкой, камнем, грязью в глаза… Запомните главное, если противник мёртв, а ты стоишь — урок усвоен. Если ты мёртв, а противник стоит… Наберут других, мне без разницы.

Как же всех перекосило. Я и не думал, что такие слова их могут так легко задеть. Карн шагнул вбок. От движения снова показалось, что он на пол-локтя в стороне от того места, где должен быть.

— У вас уже есть учителя для всего, что вам только может потребоваться, — продолжил учитель. — Эстер учит вас тянуть силу. Севра — пользоваться её языком. Бранн — держать в руке оружие и не уронить его себе на ногу. А я соединяю всё это в одну вещь, ради которой школа вообще существует.

Он остановился и замолчал.

— Школа не делает из вас охотников, хотя это тоже важно. Просто со зверем у вас будет другая жизнь. Кто пойдёт в дружину — разберётся с этим сам, если выживет. Тонкости охоты на иглоспина не сделают вас сильнее в городе. Город это другая территория и там вас ждут иные твари.

Я слушал и не двигался.

— Большинство из вас умрёт не от зверя, — посмотрел Карн на Тавра, — а от другого возвышающегося.Будь то бандит из Нижнего Клина, который решил, что ваш кошель ему нести легче, чем вам. От сектанта, который ищет источники для пилюли. От оскорблённого, потому что вы глянули не так, прошли не там, ответили не тем тоном. Бой с человеком — это не охота. Тут не работают ловушки, узкий проход и копьё с тяжёлым наконечником. Тут работает тот, кто быстрее, кто наглее, кто меньше думает о красоте, и кто не задаёт себе лишних вопросов в момент, когда чужие пальцы уже у его горла.

Сарн демонстративно поморщился. Я смотрел на учителя и держал лицо ровным. В груди у меня шевельнулась короткая, низкая радость, которой я постеснялся бы, если бы кто-то её увидел. То, о чём он говорил, в моей жизни уже было давно. Я уже жил по этим правилам. Только мне это никто не называл такими словами и не складывал в одну линию. Жёлтозубый в Нижнем Клине, Дин в тёмном проходе. Кто стоит, тот живой и может что-то ещё сделать.

Карн прошёл вдоль полукруга. У Тавра остановился на одну пульсацию дольше, чем у остальных.

— Ты, — указал он пальцем на парня. — Сын дружины, насколько я вижу?

— Тавр, — ответил парень и тут же замялся. — Простите, да!

— Ты у нас, скорее всего, в этом полукруге единственный, кому это всё знакомо. У вас в доме об этом за столом не говорят?

— Говорят, — кивнул Тавр.

— Ну, хоть так. Один в курсе, до других тоже дойдет. Думали, придёте сюда и вам тут же выдадут силу? Это наивно, с тем же успехом можно ждать подарков с небес. Здесь вам дадут только инструмент, с помощью которого можно эту силу вытягивать и применять. А вот как правильно держать этот инструмент в руках, покажу уже я. Причем тренироваться будем на живых людях, ведь именно от них вы однажды рискуете погибнуть. Будем драться один на один, работать в команде. Позже проверим, на что вы способны с глифами и без них.

Из полукруга кто-то кашлянул и тут же задавил это в себе. Я прошёлся по лицам остальных, судя по тому как они морщатся и дышат, Карн им не по нраву.

— Сегодня я посмотрю, из какого вы теста слеплены, — учитель шагнул назад. — Делитесь.

Тавр уже приблизился ко мне, обогнав Вариса. Карн повернул голову в сторону правого фланга, на девушек.

— Парами, — произнёс он. — Я имел в виду: парень с девушкой.

Полукруг чуть качнулся. Кто-то из городских поднял брови. Гирт за плечом Сарна коротко хмыкнул в кулак. Тавр рядом издал короткий звук горлом, не сдержался, и тут же поджал губу.

— Что? — Усмешка в углах рта учителя расширилась. — Уже на кого-то глаз положили?

Сын дружины свёл брови плотнее. Многие из городских парней уставились в землю.

— Тогда я не нахожу причин, почему вы ещё в нашей школе, — Карн обвёл полукруг ровным взглядом. — Для неба нет разницы, что у вас растёт на груди или ниже пояса. Если вас это смущает — вы уже мертвец. Просто пока ходячий.

В полукруге стало тихо. Тавр опустил глаза. Сарн отвёл взгляд в сторону. Девушки смотрели более уверенно на учителя, чем парни.

— Девушки сюда, — Карн указал ладонью. — По одной напротив… Плевать, кто кого выберет. Раз парни у нас такие стеснительные, первый шаг делать вам.

Они тут же двинулись к нам, та, с косой двинулась первой и заняла место напротив меня.

— Лиара, — произнесла она без интонации.

— Рейланд, — кивнул я в ответ.

Рыжая с веснушками встала напротив Тавра и представилась:

— Нарта.

Сын дружины сразу улыбнулся и шире, чем следовало и ещё зачем-то ей подмигнул. Варису досталась та крепкая, имя у неё — Бренна. Голос у девушки оказался на удивление мягким и мелодичным.

Напротив Одра — Эсса. Светлая, почти белая, с тонкими пальцами и узким лицом, в котором глаза стояли неожиданно тяжело. Одр глянул не на неё, а в воздух чуть сбоку.

— Бой в парах, — Карн отступил на шаг. — У вас есть всё для победы: голова, руки, ноги. Хочешь биться зубами — бейся зубами. Хочу посмотреть есть ли вообще смысл вас учить. Начнём с левого края.

«Левый край» был мой.

Я повернулся к девушке и пока не представлял, что именно я собираюсь делать. В своей жизни я ещё не дрался с девушками. Поэтому тело само решило вести бой осторожнее.

Лиара двинулась первой. От неё тут же пришла подсечка снизу, в мою опорную ногу. И достаточно резко. Ступня у меня поплыла, основа утоптанной площадки была не такой сухой, как казалось сначала. Подошва соскользнула на ширину пальца. Я почти присел. Кое-как удержался и попятился назад.

Но Лиара не дала мне времени выпрямиться. Нога её повторилась, теперь не подсечкой, а в лицо. Прямой, короткий, удар стопой в скулу. Я еле увёл голову вбок. Ткань её штанины свистнула у меня по уху. Откатился, вскочил.

Она уже шла на меня снова, теперь руками. Кулак справа — в подбородок. Я качнул голову в сторону, и кулак прошёл по щеке. Второй — в нос, и его я закрыл предплечьем. Третий — в горло. Этот меня нашёл, хоть и не во всю силу, потому что соскользнул. Кадык отозвался горячей короткой болью, и я закашлялся сухим спазмом.

Четвёртый удар прошёл по губе. Кожа на ней разошлась и кровь капнула в рот сразу. Тут же ощутил привкус железа. Я повёл головой и принял пятый удар, он метил в нос. Если бы я не убрал лицо, мне бы его сейчас сломали.

Похоже, зря я осторожничал. Она сражалась всерьёз. Это даже не было мыслью, скорее ощущением всего тела, которому я мешал. Слова Карна снова прозвучали в голове. Я перестал поддаваться и держать в голове, что напротив меня стоит девушка.

Шагнул вперёд раньше, чем она довела следующую серию. Левой рукой обозначил захват за плечо. Она клюнула, повела корпус назад, чтобы не дать схватить, и в этот же миг сместилась на пол ступни. Этого мне хватило. Правой я обошёл её ведущую руку, кисть моя зашла ей за шею сбоку, не на горло, а на затылок у самой косы, и я с поворотом повёл её вниз и в сторону. Её коса в моей руке очутилась случайно.

Приложил её лицом в землю. Моё колено легло ей между лопаток. Её правую руку я повёл за спину, кисть сжал у запястья, локоть вывернул наружу выше плеча. Её грудь упёрлась в утоптанную землю. Воздух я ей перекрыл не рукой и не пальцами, а весом, через колено.

Она дёрнулась. Раз, второй. Пыталась вырваться из моего захвата.

— Сдавайся, — бросил я ей в макушку.

— Не сдамся, — её голос дрожал.

Я давил сильнее и не потому, что хотел ей сделать больно или злился, просто Карн стоял в трёх шагах. Под коленом стало плотнее. Грудь больше не пыталась расшириться. Дыхание у неё пошло не вдохами, а толчками, и они становились реже. Я слышал, как она тянет ноздрями, как мышцы её спины собираются.

Ещё одна пульсация и отключится.

— Хватит, — вошёл голос Карна сбоку.

Я снял колено и отпустил запястье. Встал и отошёл на полшага. Лиара осталась лежать, потом перевернулась на бок и села. Кашлянула. На землю упала ниточка слюны, пока она дышала длинно и тяжело.

Карн приблизился и осмотрел её, когда убедился, что с ней всё в порядке, бросил взгляд на меня.

— Вот теперь правильно, — кивнул он. — Пока видел перед собой девку — проигрывал. Как заметил противника — сразу понял, что делать.

Учитель развернулся к полукругу.

— Хочешь жить — забудь, кто на той стороне. Запомнили?

Никто не ответил.

— Молодец, — Карн ещё раз глянул на меня и отошёл к следующей паре.

Лиара поднялась, поправила косу. Я ждал, что она потрёт спину, или плечо, но она прошлась рукой по штанам, стряхивая землю. Теперь она смотрела на меня иначе, чем на занятии Бранна. Она кивнула, я ответил. Девушка шагнула назад, на свой край полукруга.

— Дальше, — Карн повернул голову к Тавру.

Сын дружины шагнул вперёд и снова улыбнулся.

— Слушай, — повёл плечом Тавр. — Давай без вот этого всего… Покажи, что можешь ты, а потом я. Не буду тебя калечить и дам сохранить лицо.

Нарта тоже улыбнулась и рванула к колену Тавра. Завела носок ноги и вошла в подколенный изгиб. Парень охнул, потерял равновесие. Кулак девушки полетел ему в корпус, в самое подреберье, да так, что Тавр согнулся. Третьим движением она обошла его за спину и схватила его за горло обеими руками и всем своим весом впечатала лицом в землю. Парень сразу хрюкнул и перестал дёргаться.

Карн был рядом раньше, чем Нарта успела отпустить.

— Держи, — он не дал ей ослабить захват на шее. — Подержи ещё так.

Он повернулся к Тавру и глянул сверху.

— Хватит жрать противника глазами, сопляк, — учитель произнёс с разочарованием. — Она тебе не в постель пришла, а ронять.

Тавр булькнул что-то.

— Понял? — уточнил Карн.

— По-ня-л… — выдавил Тавр.

— Вот теперь видишь, как далеко ты от своего отца… Увидел бы он сейчас тебя, валяющегося мордой в земле от рук девушки, которой ты зубы скалил, — что бы сказал?

Тавр промолчал. Нарта разжала руки и отошла. Тавр поднялся, отряхнулся и медленно потёр шею. Лицо у него было красное, и красное шло не от удара, а от стыда.

— Дальше, — Карн отошёл.

Варис вышел в круг. Лицо у него было ровное, и я уже знал, что он сейчас будет драться так, как пишет на куске коры. Бренна не стала рваться вперёд, просто стояла и ждала. Варис чуть сузил глаза и двинулся сам вперёд. Шаг, ложный укол ладонью в её плечо, второй шаг — настоящий, локтем в скулу. Локоть пошёл правильно, в нужный угол. Если бы Бренна была чуть быстрее, она бы успела отойти.

Но она и не думала этого делать. Девушка вместо этого просто рванула на него всем телом. Варис тут же сбился. Локоть сорвался мимо, плечо дёрнулось впустую, а Бренна уже была ближе, чем надо. Она толкнула бедром, повернула плечо и скользнула за спину. Варис успел только дёрнуться. Её руки прошли под его руками изнутри, между боками и мышцами. Потом её ладони легли ему на затылок. Бренна тут же надавила.

Варис не понял, что делать, дёргался, но вырваться из захвата не получалось. Только его ручки болтались, пока она давила его сзади.

— Ты глянь, — толкнул меня Тавр. — Прям это… грудью в него упёрлась, может, понравился?

Бренна услышала это и никак не отреагировала. Карн снова приблизился.

— Подержи его ещё так, — сказал он ей. — А лучше, надави, да посильнее.

— А-а-а! — застонал Варис.

— Если противник сильнее, — Карн произнёс это, обращаясь не к нему одному, а ко всем, — не играй с ним. Не можешь сломать, ослабляй. Глаза, горло, пальцы, ухо, колено, да хоть в грудь бей или между ног.

Варис попытался кивнуть, но получилось плохо.

— Ладно, — Карн отступил. — Отпусти этого задохлика.

Парень упал на колени и дышал. Поднял взгляд на нас, ожидая какой-то реакции. Тавр показал ему большой палец и кивнул.

— Я хотел… не успел, — хмыкнул Варис.

— В следующий раз успей, — хмыкнул Карн. — Иначе зря ты сюда пришёл и дальше будет только больнее.

Я смотрел на всё это и думал. Вот она цена предубеждений и недооценивания противника. Сейчас никто никого не собирался убивать, да и учитель останавливал всех. А что потом… когда это будет настоящий враг?

— Дальше, — Карн остановился у следующей пары.

Одр кивнул и сделал шаг к Эссе. Я ждал, что он выкинет то же, что и всегда, что-нибудь странное. Поднимет руку и не ударит или скажет что-то непонятное, а может просто опустит взгляд и не вступит в бой?

Эсса бросилась к нему. Шаг и её ладонь уже тянулась к его горлу. Одр ушёл на полшага. Девушка попробовала ещё, когда он снова сместился. Тут же атаковала серией: кисть, локоть, колено, кисть. Все её движения были выверены и быстрыми. Вот только она не попала ни разу. Одр просто всё время оказывался в том месте, где её удара не было.

Я смотрел и запоминал. Выходило так себе, Эсса лишь ускорилась. Её локоть мелькнул так быстро, что я бы поймал его головой, но Одр ушёл.

— Святые небеса… — выдохнул Тавр рядом. — Ты глянь на него. А наш друг-то выходит с секретом?

— Тут учитель хороший чувствуется, — кивнул Варис. — Косит под дурачка, а сам хорош и в созерцании, и в оружии, и теперь тут.

Одр ударил. Его кулак ушёл в корпус девушки. Удар вышел не сильный, но он попал ровно в ту точку, где у любого человека сходится дыхание и ритм. Эсса перестала вдыхать. Колено её подогнулось. Она села на землю и осталась сидеть.

Карн подошёл и присел напротив неё. Положил два пальца ей на ключицу, потом убрал.

— Дышит, — он повернулся к Одру. — Молодец, мог бы положить её сразу, почему возился?

— Э-э-э… — мямлил парень. — Чтобы она успела показать, что может. Вам же это нужно было?

— Это, — внимательно посмотрел Карн. — Именно это.

Одр кивнул. Даже сейчас лицо у него было такое же как и всегда, словно он тут случайно оказался.

— Как имя твоего учителя? — спросил Карн.

— Его нет, — пожал плечами Одр.

— Другого ответа я и не ждал, — Карн усмехнулся одним углом рта.

Бои продолжались, я наблюдал и запоминал, кто как двигается. Ловил приёмы и методы передвижения. Одр стоял рядом и молчал, смотрел себе под ноги. Уже второй раз говорят, что у него должен быть учитель. Значит парень не так прост, каким казался сначала. Он опасен и постоянно крутится рядом. Нужно быть осторожнее.

Наша проверка закончилась, Карн отошёл к центру полукруга. Сегодня я запомнил простую вещь: девчонка перед тобой или парень — неважно. Если может положить тебя лицом в землю, значит, опасна. В деревне возвышались все, но лучше получалось у мужчин, потому что они ходили на охоту. А тут… как минимум шесть могут очень неслабо отделать Руна с Хареком и даже Ксура.

— На сегодня всё, — хлопнул в ладоши Карн. — Кто-то проиграл, потому что думал о девушке перед ним, кто-то видел лишь красоту. Другие пытались держаться правил. Некоторые вели себя так, будто у них за плечом сидит отец и смотрит. А надо было думать только о том — как остаться на ногах. Подумайте над этим, ну или нет.

Он обвёл нас взглядом и разочарованно покачал головой.

— В следующий раз будет больнее, — добавил он. — Свободны.

Полукруг рассыпался не сразу. Сарн ушёл первым, и его люди за ним. Гирт у самого выхода что-то сказал в сторону, и кто-то из «сарновых» хохотнул. Остальные потянулись следом. Девушки задержались.

Я отошёл к боковой лавке, сел и размял плечо. Тавр опустился рядом.

— Ты чего ей такого устроил? — он повернулся ко мне.

— Положил и выиграл.

— Да видел, что положил, но я о другом. Она на тебя смотрит теперь как…

— Не знаю, — оборвал его.

— А я знаю, что это значит, — Тавр потёр шею ещё раз. — Меня моя положила и выиграла, но всё равно глядит так, будто я её отца убил.

— У тебя по делу, — отозвался Варис, садясь с другой стороны. — Ты на неё пялился и заигрывал.

— Я не пялился, — тут же надулся Тавр.

— Пялился, — зевнул Варис.

— Ну, может, чуть.

Одр подошёл и остановился у лавки, но не сел.

— Карн, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Правильно ходит.

— Чего? — Тавр повернулся к нему.

— Шаг рваный, а ходит ровно.

— Опять? — Тавр закатил глаза.

Я тоже заметил движения учителя. Они какие-то странные, будто делает одно, а оказывается совершенно в другом месте.

— Идём, — Варис поднялся. — Сейчас колокол, потом еда, потом ещё что-нибудь.

Тавр потянулся и охнул на ребро.

— Я этой Нартой ещё покажу, — заявил он коротко.

Все дружно улыбнулись, но промолчали.

Когда занятия закончились, нам дали умыться и отправили на ужин. Вкус еды я как-то совсем не запомнил. Просто жевал, проглатывал порцию и ощущал дикую усталость во всём теле, которая тяжестью давила на плечи и голову.

Обратно в комнату нас отвели уже когда оба солнца сели. Дорога прошла в полной тишине. Самые разговорчивые ребята просто смотрели себе под ноги, стараясь лишний раз не тратить силы и не сбивать дыхание. Первый раз не было никаких споров или попыток строить из себя бодрых. Мы просто шли со своими мыслями, гудящими мышцами и попытками переварить то, что узнали.

Сарн со своими сидел у окна и обсуждал что-то вполголоса, повернувшись от двери. Гирт сжимал и разжимал пальцы, другие уже лежали.

Я проверил свой мешок. Всё было на месте. И только потом заметил кое-что странное. Тавр и Варис поменялись с ребятами кроватями, чтобы быть рядом со мной. Сначала я даже немного обрадовался этому, ведь они единственные, кто со мной нормально общается. Но потом снова пришла мысль, что это всё не просто так.

Тавр сел на новую койку, спустил сапоги один за другим, глянул на меня и сразу выдал то, что у него весь день скапливалось.

— Слушай, — он усмехнулся, — а Нарта-то колдунья. Колдунья же, скажи?

— Какая ещё колдунья? — я опустился на свою кровать.

— Самая натуральная. Глаза какие, волосы рыжие, бьёт как старший брат. Веснушки у неё какие-то… много.

— Много, — кивнул я, сдерживая улыбку. Похоже запала девушка в сердце нашему сыну дружины.

— Если бы она улыбнулась нормально, я бы ей кулак потом и не возвращал, — Тавр устроился и подпёр локтем подбородок. — Серьёзно. Просто бы сидел и смотрел.

— На веснушки? — Варис поднял голову от коры.

— На всё.

— У тебя сегодня уже было всё, а потом ты лежал лицом в землю.

— Это другое.

— Это в точности то самое…

Тавр запустил в Вариса свёрнутой тряпкой. Варис увернулся, тряпка пролетела мимо, упала у Одра на колени и тот даже не глянул на неё.

— А ты, Рейланд, — Тавр повернулся ко мне. — Лиара тебе как? Высокая, коса, всё ровное. Понравилась?

— Я не смотрел на неё как ты описал Нарту, — ответил я.

— В смысле не смотрел? — удивился Тавр. — Стоял рядом с ней, она была так близко и не смотрел?

Помотал головой и выдохнул.

— Скучный ты, — Тавр перевёл взгляд на Вариса. — А тебе Бренна понравилась? Вон как прижала твою спину к своей груди… Почувствовал что-то?

— Бренна меня чуть не задушила, — Варис не отрывался от своей коры. — Какое там «понравилась».

— Ну она же могучая.

— Могучая, — согласился Варис. — Только ты не о том думаешь сейчас, сын своего отца.

— А о чём мне ещё размышлять под вечер? — свёл брови Тавр. — У нас так всегда, после охоты мужики садятся, едят и говорят. Кто о чём, но в основном о силе, планах на жизнь и женщинах.

— Потому что ты через два дня влюбишься в того, кто тебя побьёт. Это уже видно.

— Я в Нарту не влюблюсь, — Тавр отвёл взгляд слишком быстро.

— Уже наполовину, — не отвлекался Варис.

Тавр запустил в него ещё одной тряпкой.

— А Эсса твоя, Одр? — Тавр повернулся в его сторону и спросил через несколько кроватей.

— Не моя, — ответил он, глядя в потолок.

— Ну, ты её победил.

Странный парень ничего не ответил. Тавр коротко рассмеялся и сразу охнул на правое подреберье, то самое, в которое сегодня вошла Нарта.

— Слушайте, — он понизил голос. — А с Сарном что делать будем?

— Ничего, — ответил Варис, не поднимая головы.

— Как ничего? Он же сегодня Рейланда…

— Это была тренировка, — Варис наконец оторвался от коры. — Бранн сказал «сражаться» и Сарн это сделал, по правилам, между прочим. Если ты сейчас к нему полезешь, ты пойдёшь против правил, и один.

— Почему это один?

— Я не полезу. И ты тоже не полезешь, как успокоишься.

— А Рейланд?

Они оба глянули на меня. Я лежал, заложив руки за голову, и держал взгляд на потолке. Скула моя гудела ровно, локоть ныл, бедро тянуло. Губа подсохла коркой.

— Рейланд молчит, — заметил Тавр. — Рейланд молчит, и это, между прочим, тоже ответ.

— Он думает не о Сарне, — произнёс Одр.

— А о чём?

— О мече.

— Чего ему думать? — Тавр фыркнул. — У него меч от Сарна лишь прятался.

— Поэтому и думает.

Тавр на это принялся что-то отвечать, но я уже не слышал. Поднялся с койки и накинул накидку.

— Ты куда? — Парень повернул голову.

— Во двор.

— Зачем?

— Воздух.

— Что у тебя за манера? — Тавр потянулся, — куда-то уходить, когда нормальный разговор начался. Только мы девушек начали обсуждать, так ты уже куда-то бежишь.

— Это не нормальный разговор, — хмыкнул я в ответ.

— Ну да, ну да. Иди тогда куда ты там собирался.

Дверь за мной закрылась. В коридоре уже было тихо. Лампы на стенах горели низко, масло пахло чем-то сладковатым и пыльным. У выхода в общий двор я никого не встретил, лишь стражника у малых ворот корпуса, тот, что днём проверял жетоны. Он только повёл подбородком.

Двор школы ночью был другим, чем днём. Камень под подошвой высох и остыл, и через тонкую кожу сапог холод полез в стопы. Две луны стояли в небе высоко, одна за другой. Поэтому тени от навесов лежали двойные и со смещением. Воздух был плотный и тяжёлый, в нём стоял слабый запах дров.

Я отошёл от ближайших стен и сел у одного из навесов на каменный выступ. Дыхание выровнял медленно. Мой первый день меня не устраивал, как бы я ни гнал эти мысли они возвращались снова и снова.

Всё тело требовало отдыха, но я слишком хорошо понимал: если завтра будет так же, я просто не справлюсь. Нужно что-то придумать и прямо сейчас, пока голова ещё держится.

Меч… С ним пока тяжелее всего. Потребуется много времени и практики. Необходимо найти промежутки, в которых я могу возвращаться к нему и тренироваться сам. Ещё попросить у учителя одолжить мне один из деревянных.

Зерно, вмятина, глифы, которые я вбил в источник. Как бы я ни хотел об этом размышлять — это бесполезно, во всяком случае сейчас. Время потрачу, силы, а результата не получу. Пока не дойду до Ростка. Потом вернусь к этому. Может быть, учитель по глифам что-то расскажет… Хотя просто так никто никакой информацией делиться не будет. Снова во всём разбираться самому.

— Росток… — повторил я себе ещё раз. — Вот что сейчас действительно важно и то на чём я должен сосредоточиться.

А для этого нужно освоить новое созерцание школы Равновесия. Спина у меня сама выпрямилась. Колени развёл на ширину, ладони положил на бёдра, как показывал Эстер, и закрыл глаза.

Первое, к чему он велел обращаться, — кожа, от макушки до пят. Я попробовал. В первый заход потянул так, как тянул всегда. Рот сам собрался в трубку, грудь поднялась, поток повело вниз в зерно. Я остановил движение на половине. Зерно дёрнулось.

Не туда.

Закрыл рот плотно, не дал ему втянуть. Сосредоточился на коже, но она закрытая. Энергия неба стояла снаружи плотным фоном. Я попробовал снова представить её сетью. На внутренней поверхности плеч у меня прошла короткая дрожь. Поток коснулся. Прошёл по коже снаружи, как ветер. Я не успел его удержать. Зерно тут же подобрало то немногое, что просочилось внутрь, и подобрало слишком жадно. Пульсации сбились.

Открыл глаза, чтобы проверить. Двор был пуст, луны стояли на месте. Закрыл глаза снова и второй заход провёл иначе. Не «всё тело сразу», тело у меня большое, и кожи на нём много. Удержать внимание на всей одновременно у меня не выходило. Только плечи, от ключиц до краёв. Стянул внимание в одну эту полосу, не давая ему расплываться. Поток зашёл не глубоко и не быстро. Остановился в верхнем слое. В мышце я его удержал тем, что не отпускал внимание.

Сделал то же с местом, что подмышками и по бокам. Кожа там тоньше, и поток зашёл легче. Теперь поясница и ниже. Срыв на четвёртой пульсации помешал концентрации. Вся энергия, что собралась в теле тут же рванула в зерно. Я свалился с камня и схватился за грудь. Источник распух и давил изнутри. В глазах пошли чёрные крути.

Когда успокоился, снова забрался на камень. Плечи, рёбра, поясница, бёдра, кисти. По очереди и чуть-чуть. Каждый участок не больше нескольких вдохов. Удерживать в верхнем слое тела. Кожа запульсировала и словно стала горячей. Всё внимание сосредоточил на участках кожи. Заставлял себя ни о чём не думать и не дать сбою Зерна помешать.

Мышцы свело короткой судорогой. Голень дёрнулась первой, потом плечо и задняя поверхность бедра. Я держал. Кости заломило, словно кто-то медленно их расклинивал изнутри. Пот выступил на висках. Сначала одна капля, потом дорожка. По шее и под ключицу.

Всё в моём теле пыталось мне помешать и отвлечь. Время тянулось, срыв шёл за срывом, но каждый раз у меня получалось всё быстрее начать и чуть дольше задержаться. Кожа уже не стала проблемой, а за ней и мышцы. Где я возился дольше всего — так это кости и внутренние органы.

Но и там поймал свой ритм, сделал пятнадцать вдохов. Попытки шли одна за другой и в какой-то момент я перестал их считать. А потом поймал себя на странном ощущении внутри. Вроде бы всё горело, ломило, пульсировало, но… стало как-то спокойно.

Вот оно! Я смог повторить созерцание школы Равновесия от кожи и до самых органов, а потом до источника. Это не было полной победой. Скорее, первый ровный след на грязи после сотни сорванных шагов. Сделал ещё один нормальный круг и ни разу не сорвался.

Открыл глаза и устало выдохнул.

Двор стоял пустой. Лунный свет лежал на камне косыми лужами. У дальней стены, у самого входа, на узком каменном выступе сидел… человек? После созерцания зрение немного плыло, когда я сфокусировался, то понял, что это… Одр и он смотрел на меня.