Корова орала минут сорок, оглушая саванну своим мерзким криком, а потом затихла. Лазарева, вынырнув из сна, тоже принялась вопить, чтобы все немедленно бежали на берег. Пришлось по плотам перебраться к ней ближе.

— Ещё одно слово, — сказал я ей, когда она и от меня потребовала срочно спасать животинку, — и я тебя отправлю вслед за коровой. Меньше спать нужно было.

Чего она хотела добиться, непонятно, но после моих слов затихла. Села на край своего плота и минут двадцать смотрела на воду. Типа, выдала свою скорбь, а потом завалилась спать, и даже крики её любимицы не помешали заснуть.

И о чём я думал, когда разрешил ей отправиться с нами, сам понять не мог.

Муравьи действительно ушли против течения около одиннадцати вечера. То ли так долго жрали бурёнку, то ли наши запахи до них доносились, но, заполонив весь берег, они несколько часов на нём копошились. Эдакая шевелящаяся рыже-буро-чёрная масса. Неудивительно, что я не мог издали их распознать. Таким цветом они идеально сливались с местностью.

Утром на берег сошёл только я. Остальным приказал выруливать на чистую воду и плыть далее. Всё равно наш плот двигался быстрее остальных, и мы бы их в любом случае догнали.

Свою корову Лазарева привязала к небольшому пню, как мне было сказано, при помощи лианы. Так вот: ни пня, ни лианы я не нашёл. Одни лишь обглоданные кости и несколько клочков рыжевато бурой шерсти.

Утверждать, что над тушей животного баловались только муравьи, я, наверное, не стал бы, хотя пребывания других зверей не обнаружил. Но это Африка. Падальщиков и крупных, и мелких предостаточно. Однако видеть голые кости после нашествия муравьёв, признаюсь, жутковато.

Хорошо хоть отговорил Элен пойти глянуть, что ж с коровкой приключилось. Рвалась изо всех сил. Она про муху, что укусила Дженни, больше часа разглагольствовала, про корову, небось, не меньше месяца бы трындела, да и после периодически вспоминала.

— Включи какую-нибудь музыку, — попросил я Дженни, вернувшись на плот, — а то пока мы по джунглям лазили, вас так и тянуло привлечь к нам внимание, а сейчас, когда время самое то, сидим как мыши.

Дженни полезла в автомобиль, а я взялся заваривать себе кофе.

— Что с коровой? — спросила Элен. — Ния сказала, что они, муравьи, могли её сожрать. Это правда?

— Да Бог с тобой, — рассмеялся я. — Лежит она там, где Лазарева оставила. Может, они ей в глотку залезли, и дышать не смогла, или ещё по какой причине издохла. Но на неё даже падальщики ночью не напали. Возможно, просто отравилась, или у муравьёв действительно сильный яд.

Я пожал плечами и поставил турку на огонь.

— Врёшь, — заявила Элен, — ты бы не оставил свежее мясо.

— Ну какое свежее, Элен? Если бы перерезали ей горло вечером и выпустили кровь, другое дело, а так кто его знает, от чего она сдохла. Может, её сотни две муравьёв покусали, а какой у них яд на самом деле, мы не знаем. Ты думаешь, о чём говоришь?

Я поставил чашку на подножку и взялся за шест. Ава и Дэйо сели на вёсла, напросились обе в нашу компанию, а я не возражал, и наш плот медленно выплыл на течение.

До следующего ручья добрались без приключений уже к часу дня, и так как место для стоянки было нормальным с точки зрения безопасности, я отдал команду причалить к берегу.

Было это место примечательно ещё одной штуковиной: у ручья оказалась целая плантация волшебной травки. Напомнил всем, чтобы утром взяли по пучку на плот.

Не то чтобы нас уже начали заедать кровососущие — на воде их было немного, да и мы распыляли свои репелленты. Сделали сахарный сироп, пришлось пожертвовать пару кубиков сахара. Пропитали тряпочку и положили метрах в пяти от автомобиля, а на одежду выдавили из тюбиков пасту от комаров. Тоже помогало, но трава была по-любому предпочтительнее.

— Алекс.

Я только намолол кофе и черпанул чайную ложку в турку, как озабоченный голос Элен отвлек меня от важного процесса. И если бы она не держала экран дрона, который запустила минут пять-семь назад, я бы даже не оглянулся. Но любопытство есть любопытство. Что могло так обескуражить блондинку, что она мое имя произнесла чуть ли не шепотом?

Особо не было видно, слишком высоко был дрон, но даже из того, что удалось рассмотреть, перед нами находился очередной поселок, но в этот раз очень большой, и дома — не вигвамы. Из чего-то белого двухэтажные постройки, а в центре вообще возвышался дворец по местным меркам, и ни одной передвигающейся по улицам городка фигурки. И ведь действительно город, в котором должно было проживать несколько тысяч жителей. И снова пустой?

И почему не на реке, а на берегу небольшого ручья? Берег высокий, и во время разлива вода до поселка добраться никак не смогла бы.

— Предлагаешь прогуляться? — я вернулся к прерванному занятию и, налив в турку воду, поставил на огонь.

— А почему нет? — с задором спросила блондинка. — Тут через лес за час можно дойти.

— А если в лесу разбойники? — сделал я еще одну попытку откреститься от сомнительной прогулки.

Два часа дня. Мы встали чуть раньше на якорь из-за поднимающегося ветра, да к тому же подвернулась тихая гавань в виде залива с высоким берегом, который прекрасно нас укрыл. И ручей имелся с чистой водой, который как раз и впадал в залив. И я совершенно не хотел никуда идти. Просто лечь и ничего не делать. Девчонки отряда сами распределили время дежурств и позволили мне реально расслабиться, а тут вдруг куда-то топать. Все четыре часа светового дня Элен решила угробить на похождения.

— Ну хоть немного ноги размять, — она добавила в голос плаксивую нотку, — а то я уже корни пускать начала.

Я нарочито громко зевнул, переливая кофе в трофейную чашку.

— Ну не прикидывайся, — Элен притопнула ножкой, — ну неужели тебе самому неинтересно? Мы ведь сюда уже вряд ли вернёмся когда-нибудь.

— Нет, — лениво согласился я, — не вернёмся.

— Ну тогда тем более. Смотри какой большой город. Мы таких еще не встречали. А вдруг там что-нибудь ценное осталось?

У нас плоты уже перегружены вашими ценными предметами. А тут и так видно: посёлок пустует давно, его разграбили много лет назад, как и несколько предыдущих, — не согласился я с доводом блондинки.

— Ну, может, нам поможет что-то лучше узнать местное население, — зашла с другого бока Элен.

— Ага, поверил. Место не открытое, лес, и значит, мне опять париться в бронежилете и увешанном оружием, как ёлка игрушками.

— Пойдём, — поддакнула Дженни, выбираясь из салона автомобиля, а ведь ещё пять минут назад сидела за просмотром очередного фильма.

Я допил кофе, сполоснул чашку в реке и передразнил девчонок:

— Ну пойдёмте, ну пойдёмте!

Всё равно, раз посёлок пустой, значит, и в лесу никого быть не могло. А ноги размять по-любому следовало.

Пока девчонки радостно готовились, я подозвал Чику и приказал на время нашего отсутствия увеличить дозоры, пообещав вернуться до темноты. К тому же рация до посёлка должна была достать, и, стало быть, будем на связи.

Через лес действительно прошли быстро и без осложнений. Деревья с тонкими стволами и пышной кроной стояли редко, и обнаружить противника труда бы не составило. А кроме того, было несколько широких тропинок, которые ещё не успели зарасти травой как следует.

Несколько минут простояли за небольшим кустарником, рассматривая полуразрушенную стену, которая когда-то защищала город от непрошеных гостей. Со ста шагов выглядела каменной и побеленной.

И всюду песок. Возможно, именно поэтому люди и решили разбить в этом месте посёлок.

Мы почти подошли к небольшому проходу с полукруглым сводом, когда Дженни испуганно вцепилась мне в руку. Но я и сам успел заметить, как камень, размером с волейбольный мяч или чуть меньше, лежащий на земле, шевельнулся. Отстранившись от девушки, я снял автомат с предохранителя и медленным шагом, стараясь при этом держать всю просматриваемую местность в поле зрения, приблизился к живому предмету. Мяч оказался головой, и притом был не один.

— Они живые? — шёпотом спросила Элен, выглядывая из-за моей спины.

— А кто его знает, — так же тихо отозвался я и предложил девчонкам встать так, чтобы тень от них падала на головы двум закопанным, а сам присел рядом с третьей, которая нас и привлекла своим движением.

Достав бутылку с водой, приложил горлышко к губам неизвестного. Сначала ничего не происходило, и вода просто стекала по подбородку, но потом он, раскрыв рот, словно пытаясь меня укусить, заглотнул всё горлышко и с жадностью стал поглощать жидкость.

— Твою мать! — выдохнул я. — Женщина…

Сколько лет человеку по измождённому лицу с прилипшим к коже жёлтым песком, я определить не смог, но вот отсутствие отличительного признака на горле легко разглядел.

— Откуда узнал? — сразу заинтересовалась Элен, нагнувшись.

— Стой прямо, чтобы тень падала на голову, — рыкнул я в ответ и отобрал бутылку у жадных губ.

Сказал Дженни переместиться и присел рядом со второй головой. Нащупал слабый пульс на шее и проделал ту же процедуру. И эта голова с готовностью обхватила своими пухлыми губами горлышко.

С третьей возиться было бесполезно. Пульс отсутствовал, и я на всякий случай потянул веко. Сухой, мутный, с признаком кошачьего глаза.

Обе оказались девочками, не старше шестнадцати-семнадцати лет. У обеих грудь была не более первого размера, словно только начала формироваться, выделяясь небольшими бугорками с торчащими из них маленькими сосками. Губы были большие, потрескавшиеся, но даже это не делало их ужасными. А если бы отмыть, одеть, возможно, стали выглядеть гораздо привлекательнее. На теле у каждой обнаружились следы от ожогов, словно прежде чем обречь на медленную смерть, их долго пытали и только после этого связали руки, ноги и закопали.

Одежды никакой на девочках не было, и я впервые увидел в этом веке на юных дарованиях место бикини, покрытое мелкими кучерявыми волосиками. Разные племена, разные традиции.

Уложил обеих в тени, под стеной города, и Дженни их внимательно осмотрела, после чего вынесла вердикт, что обе, вероятнее всего, будут жить, но неплохо было бы их доставить в лагерь. Две литровые баклажки с водой, которые мы прихватили с собой,

девочки выхлебали, но глаза так и не открыли и продолжали сохранять состояние тряпичных кукол.

Ну и как их тащить? На мне и так было почти двадцать килограммов.

Соединился с Чикой и попросил отправить по тропе, по которой мы ушли, десяток крепких девчонок и двух вооружённых, на всякий случай. А сам пока решил перенести нашу находку к лесу, под деревья.

— А если где-то ещё закопанные есть, в самом посёлке? — спросила Элен, когда я уже поднял одну девочку на руки.

Вполне резонный вопрос. Аккуратно положил обратно и, приказав держать оружие в руках и поглядывать по сторонам, прошёл через проход в город.

Кто бы ни был архитектором этих сооружений, которые предстали передо мной, но для семнадцатого века, да ещё и в Африке, он сотворил чудо. Построить двухэтажные дома из глины и песка на деревянном каркасе, не имея должного образования, — для этого нужно быть гением не меньше. А то, что образования у градостроителя не было, я нисколько не сомневался. Двери и окна в зданиях отсутствовали, просто проёмы, причём круглой формы. Не заходя, заглянул в ближайшее. Влево, вправо — просторные комнаты, в которых отсутствовала мебель, даже сломанного стула не оказалось. Пол — утрамбованная земля, и в углу — наваленные шкуры. Прямо — лестница из бамбука на второй этаж, по которой в целях безопасности не стал подниматься. Но покидали дома люди явно не в спешке, если даже простой домашней утвари не было. Аналогичная ситуация как и в двух предыдущих посёлках.

Когда и в пятом доме не обнаружил ничего, а на узких улочках — никаких лишних круглых предметов, хоть как-то напоминающих человеческую голову, решил поиски прекратить.

— Алекс!

Громкий, испуганный крик заставил дёрнуться и сломя голову помчаться к выходу.

Угрозу увидел сразу, едва выскочил за пределы посёлка, и тут же вскинул автомат. Метров в семидесяти, не торопясь, словно чувствуя своё превосходство, трусили львы. Первый — с огромной шевелюрой, и, вероятно, две его подруги — без онных примечательностей.

В первую очередь выпустил пулю в последнюю самку, которая выглядела самой крупной и опасной.

Она мгновенно уткнулась мордой в песок и затрубила, как тепловоз, а потом, завалившись на бок, начала издавать звуки, которые я идентифицировал как крик младенца. Дёрнулась пару раз и замерла. Действительно неожиданно. Остальные две тушки даже не притормозили, чтобы выяснить, с чего это разорался их сородич. Всё так же лёгкой трусцой шлёпали в нашу сторону. Ну точно, страна непуганых зверюшек.

И только когда лев, двигающийся первым, получив несколько пуль, опрокинулся набок, последняя самка остановилась и стала разглядывать мёртвого вожака. Оглянулась назад, схлопотала пулю под лопатку и тоже завалилась без звука.

Я пробежал взглядом по местности и, не увидев ничего опасного, развернулся к девчонкам, которые продолжали стоять в оцепенении.

— Дженни, — я рявкнул так, что даже со стен посыпался песок, — у тебя в руках автомат, почему не стреляла?

— Я-я-я… — пролепетала она, не находя слов.

— Что я? Дженни, ты гепарда грохнула в самом начале нашего путешествия, чего сейчас ждала? Это не гепарды, одним ударом лапы прибить могут.

— Они далеко были, — нашла причину девушка, — ждала, когда подойдут ближе.

— Зачем? Хотела вступить в переговоры?

И ведь хорошо, что звери не мчались, а двигались не торопясь, а иначе я бы успел только к шапочному разбору.

На глазах девушки выступили слёзы, и уже не в первый раз, едва я начинал повышать на неё голос.

— Я боялась промахнуться, — выдавила из себя Дженни, едва сдерживаясь.

— Их трое было, — проговорил я спокойным тоном, — а ты со ста метров хорошо стреляешь. Такую группу нельзя подпускать близко.

— Алекс, — влезла в разговор блондинка, — я поэтому тебя позвала. Дженни растерялась немного, но ведь всё в порядке.

— Всё в порядке? В каком порядке? А если бы я был далеко? А если бы меня не было здесь?

Я подошёл к Дженни и взял из рук девушки оружие. Патрон в стволе, предохранитель на автоматической стрельбе. То есть подготовилась, но просто растерялась. И как это называется? Хреновая история со всеми вытекающими.

Больше ничего не успел сказать. На краю леса появился вызванный отряд. Я поставил на предохранитель и отдал автомат.

— С этим потом проведём разборы, а пока займёмся ранеными.

Хотел сделать носилки из веток и лиан, но, учитывая тушки львов, которым обрадовались гораздо больше, чем раненым, пришлось соорудить волокуши.

Зверей разделали здесь же, по месту, избавившись от содержимого желудков и голов. Кровь собрали в кожаные мешки для воды, а сердца всех трёх животных попытались всучить мне, чтобы я отведал от каждого по кусочку — сырым и окровавленным. Еле отбился от таких почестей.

В лагерь добрались засветло, но ночь обвалилась уже через пять минут, так что готовкой деликатесного блюда занимались в темноте при свете костров. Только тогда и выяснил, зачем меня заставляли попробовать сердце льва. Причём сообщила об этом Дженни, а мне только хлопнуть себя по лбу и оставалось. Мог бы и сам догадаться, читал ведь не однажды. Да и у Высоцкого песенка была: «Кто уплетёт его без соли и без лука…»

Однако я всё равно не впечатлился и хотел было предложить Чике разделить драгоценный трофей на всех бойцов, но и тут не подфартило. Дженни негромко произнесла:

— Если ты не попробуешь первым, никто есть не будет.

— А отвертеться как-нибудь? — так же тихо поинтересовался я.

— Э-э…

— Э-э, — передразнил я её, — а отрезать свою порцию можно?

— Э-э, — передразнила Дженни в ответ, — только откусить.

Вот спасибо. Взял из рук Чики окровавленное сердце и впился зубами. И как сырое мясо ели наши предки, если даже сердце можно жевать неделями? Или они его глотали небольшими кусочками? Да ещё и на вкус старая говядина, а помнилось, кто-то говорил, что от поросёнка не отличить.

Девчонки восторженно закричали и, организовав три очереди, принялись за трапезу. Уже через несколько минут лица у всех были в крови, как у вампиров.

Догадавшись, что выгляжу не лучше, сполоснул лицо, незаметно выплюнув свой кусок в руку, а чтобы никто случайно не обнаружил утром, спрятал в карман.