— И что это значит? — спросила Элен, когда мы подошли к частоколу, за которым виднелись полуразрушенные строения.

— Те же яйца, только в профиль, — ответил я, подходя к распахнутым воротам. — Народ покинул поселение по неизвестной причине.

Мы не стали обходить весь посёлок. Просто заглянули в пару жилищ и, обнаружив их пустыми, вернулись на берег.

— Совершенно непонятно, — сказала Элен, когда наш плот отчалил от берега, — у меня создаётся впечатление, что Африка в начале семнадцатого века была безлюдной. Я имею в виду центр Африки.

— Возможно, переселились подальше от рек, — возразил я. — По двум брошенным посёлкам, в которых проживало не более трёх-пяти тысяч человек, точно не скажешь. Сейчас на остров выберемся, ещё раз осмотримся.

— Это что, шутка такая? — сказала Элен, когда ниже по течению на экране вновь возникли хижины.

— Далеко, — отозвался я, — и людей не разглядеть, но мне кажется, что и он окажется пустым. Сегодня не добраться. На полпути неплохая бухта, и ручей. Должны все поместиться. Туда и нырнём на ночь. Думаю, до трёх часов как раз доберёмся, максимум до четырёх.

Учитывая, что плыть нам предстояло как минимум часа три, а я вроде как выспался и плотно позавтракал, слава Богу, припасов с нами было достаточно, и в ближайшее время не нужно было думать о хлебе насущном, (что-то осталось, что-то Абидеми подогнал с барского плеча), а потому я решил порыбачить.

Бамбука для такого дела я набрал вдоволь, к тому же мне не нужна была совсем уж длинная удочка. Я нарубил несколько штук трёхметровых. Леска толстая для рыбалки, и крючки были немаленькие, но и черви, что я накопал на берегу, были под стать. Они больше смахивали на морских, и можно ли поймать на них хоть что-нибудь, я не знал. Но попытка, как говорится, — не пытка.

Пока я занимался снастями, девчонки с любопытством разглядывали, что я делаю, и периодически задавали вопросы по поводу рыбалки — какое ни на есть развлечение. Фильмы им слегка поднадоели, рассматривать прибрежные заросли было кому, вот они и устроились рядышком.

Я как раз насаживал на крючок червяка, который упорно защищался, когда вдруг Дженни взвизгнула, вытаращила на меня глаза, принялась извиваться, словно выполняя какой-то ритуал, и возмущённо что-то бормоча. Буквально за несколько секунд она сбросила с себя всю одежду, оставшись абсолютно голой. После чего, не обращая на нас с Элен никакого внимания, стала ощупывать себя руками — под мышками и в паху. Шлёпнула себя ладонями по ягодицам, чем привела Элен в полный восторг, и только тогда обнаружила, что я, округлив глаза, пялюсь на её высокую, полную грудь.

Дженни ойкнула и, схватив свою одежду, кинулась за автомобиль, показав свою премиленькую попку во всей красе.

— И что это за пантомима? — весело крикнула Элен вслед, однако в ответ прилетело что-то невразумительное.

И только спустя несколько минут Дженни, уже одетая, появилась из-за автомобиля и, не глядя на меня, хмуро ответила:

— Муха залезла под одежду. Одна из тех, что ползают по мёртвым животным. Они передвигаются очень быстро и кусаются больно. Поймать почти невозможно. Я уже встречалась с ними и знаю, что пока не разденешься, избавиться не получится. И думаешь при этом только о том, чтобы прибить эту тварь. Как будто пчела кусает.

В душе Дженни, вероятно, покраснела до кончиков ушей, в отличие от Элен, которая могла, совершенно не стесняясь своей наготы, переодеться при мне, присоединиться во время купания и даже попросить потереть ей спинку, а потом стоять, получая удовольствие, пока я намыливал ей тело. Чернокожая красавица хоть и надевала короткую юбку, топик, едва прикрывавший грудь, всегда стыдливо прятала свои интимные части тела.

Даже появлялось сомнение, кто из них на самом деле родился в Африке? Девушки из племени совершенно не пытались задрапировать от меня хоть что-нибудь.

— А что это за мухи? — поинтересовалась Элен и насторожённо принялась ощупывать себя.

Подумал: и второе представление сейчас будет.

— Я же сказала, — ответила Дженни, — вероятно, на берегу много падали, просто ветер дует туда, и мы не чувствуем.

В принципе, да, волшебная травка закончилась, и хоть мы бродили вокруг брошенного посёлка, её разыскивая, ничего похожего не нашли. А раз к нам явилась одна муха, стоило ожидать и нашествие комаров.

Червяк наконец-то позволил себя усадить на крючок, и я забросил удочку. На корме я заранее установил для этого держатель, и теперь только оставалось следить за болтающимся в воздухе поплавком.

Не прошло и пяти минут, когда удилище резко согнулось, заставив меня ухватить его двумя руками. Метрах в пяти от плота выпрыгнула блестящая рыбина, и девчонки дружно захлопали в ладоши.

Натуральный сазан, я даже обалдел, ни одного отличия от тех, которых мне когда-либо приходилось ловить. Килограмма на два, не меньше, и упирался тщательно, но сорваться с крючка он точно не мог. Миллиметровая леска и крючок двенадцатый.

Я подтянул рыбину почти вплотную к плоту и уже собирался перегнуться, чтобы подхватить свой улов за жабры, когда внезапно передо мной вынырнула нечисть. Самая натуральная. Я машинально отпрянул, почувствовав, как зашевелились волосы на голове. Сзади громко вскрикнула Элен, вероятно, тоже узрев речного монстра. Всю величину твари разглядеть не удалось, но вполне хватило огромной головы с открытой пастью и длинными острыми зубами, напоминающими клыки хищника. Вполне достаточно, чтобы представить размеры. Что-то похожее видел однажды в каком-то ужастике, хотя мог смело утверждать, что в фильме это нечто выглядело гораздо дружелюбнее.

Челюсти монстра сомкнулись, и мой завтрак — сазан, запечённый с ямсом в пальмовом вине, который я успел представить, пока выуживал — исчез в огромной пасти. Нечисть, а как ещё назвать это существо, погрузилось в воды Убанги под нашими взглядами и исчезло.

— Что это было? — хриплым голосом спросила Дженни, и я, проводив взглядом свою удочку, оглянулся.

Ну, если Дженни, родившаяся в Африке, не знала, что это такое, то у Элен, которая продолжала таращиться на воду, спрашивать было и вовсе необязательно. Я даже не понял: это рыба или змея, что-то вроде анаконды. Ведь если бы она забралась на плот, то вполне себе могла кого-нибудь из нас проглотить. Но чтобы не пугать девчонок, я постарался ровным голосом ответить:

— Вероятно, рыба, которая обитает в здешних водах. А что, Дженни, ты ничего не знаешь про подобных рыбёшек в Африке?

— Это рыба? Да она больше этого бревна! — Элен ткнула рукой в сторону ствола дерева, который не спеша скользил по водной глади в метре от нашего плота.

На бревне сидело что-то похожее на лягушку, светло-серого цвета и с ужасно грустной мордочкой. Она глянула на Элен и, открыв рот, пискнула. Негромко, но протяжно, и её глаза, словно разрезанные горизонтальной линией, вылезли из орбит. Я помнил, что лягушки квакают по-разному, читал где-то, но писк, как у мыши, попавшей в ловушку, услышал впервые.

Ствол, на котором восседала лягушка, имел в длину метров шесть, поэтому я с сомнением покачал головой, хотя кто ж его знает.

— А эта тварь не может напасть на плот и перекусить его пополам? — громко спросила Элен, уже забыв про бревно и, вероятно, представляя себя в качестве жертвы.

— Ну, пополам вряд ли, — возразил я неуверенно, но на всякий случай взял автомат на изготовку и снял с предохранителя. Всё-таки величина существа осталась неизвестной.

И в этот момент Ния с соседнего плота, который находился от нас метрах в десяти, весело крикнула:

— Нет, она не нападает на людей. Это ополо!

— Что? — недоверчиво спросил я, пытаясь переварить полученную информацию.

Вот этот монстр, подводный динозавр или, как их там называли в юрском периоде, мозазавр, плезиозавр, и есть ополо? И оно живёт на Зелёной воде? Я поёжился. Сразу вспомнился громкий рык, словно стадо буйволов разом взревело. Хотя нет, не стадо буйволов. Как выяснилось, последние мычат, как обыкновенные бурёнки, значит, как стадо бизонов. Как эти орут, я ни разу не слышал, но, скорее всего, очень громко.

Но если ополо жрёт рыбу, то и человеком не подавится. Однако лица девушек в тот момент, когда это существо орало во время моего разговора с Чингом, были абсолютно равнодушны. Охренели только мы, команда попаданцев. А если ещё вспомнить, что там, на Зелёной воде, мы передвигались между островками на плотиках из двух бамбуковых стволов, то становилось совершенно не по себе.

К тому же теперь можно было представить размеры другого монстра — пескоешки, который питался этим самым ополо. Что-то типа слона? И оно носило яйца? А потом что — высиживало их или зарывало? А куда зарывало?

И тут я вспомнил глубокие ямы на берегу Зелёной воды, которые изначально принял за осадку грунта. И чем пескоешка их копало? Это у него лапы такие загребущие? Чёрт, ну точно на Земле таких тварей не существовало. Или не все вымерли к XVII веку?

А сколько могло весить такое яйцо? И чем его племя свази вытаскивало и транспортировало?

Вероятно, мои мозги совсем расплавились, перебирая все возможные последствия от встречи с динозавром. Или что это на самом деле?

Девчонки впали в ступор, вспомнили, что такое ополо, и, видимо, тоже охренели, а Ния весело продолжала улыбаться.

— Увидел? — её улыбка растянулась до ушей. — И как на английском оно называется?

— Ния, — я, оглянувшись на реку, перевёл взгляд на девушку и на всякий случай спросил на английском: — А ты уверена, что это ополо точно не нападает на людей? А то Элен и Дженни сомневаются.

Ния наморщила лоб.

— А они что, никогда не видели ополо?

— Представляешь, Ния, я тоже никогда не видел ополо и не знаю, как оно называется на английском.

Складка на лбу Нии увеличилась. Она недоверчиво посмотрела на меня и сказала:

— Но ополо живут везде, где есть вода.

Охренеть!

А я думал поплескаться в реке. Разумеется, такое желание пропало начисто, да и кому в голову придёт лезть в воду, где живёт чёрт знает что.

До бухточки с ручьём, где мы собирались заночевать, наша флотилия добралась с перевыполнением плана. Зря волновался, что все плоты не смогут подойти к берегу, осталось место ещё на парочку. Трёх часов не было, поэтому девчонки в первую очередь вывели на прогулку коров.

Я поднялся на холм, внимательно окинул саванну и, убедившись, что никаких врагов ожидать в ближайшее время не стоило, спустился вниз. Даже постов можно было поставить всего три: один — наблюдать за рекой, если к нам на лодочках гости пожалуют, и два — по краям. До джунглей не меньше километра, и обнаружить противника было легко.

Однако не прошло и получаса, как Аджамба слетела с холма и, не останавливаясь, бросилась в мою сторону, а потом не хуже Азара проехалась на коленях. Я даже в какой-то момент подумал, что девчонки в футбол играют, так реалистично всё выглядело. К тому же девушка громко кричала что-то вроде «курурура». Такого слова у меня в словаре не было, и я решил, что это восклицание чертовски напоминает ор с трибун: «Гоооол!»

А потом, резво сняв автомат с предохранителя, рванул со всех ног наверх, потому как лицо Аджамбы не было счастливым, а в глазах застыл ужас. Забравшись на холм, я окинул окрестности цепким взглядом и нахмурился. Справа несколько девчонок, громко покрикивая, гнали коров к лагерю, однако никакой опасности я не увидел. Саванна не совсем ровная, испещрённая каждые 100–150 метров неглубокими балками с полого-вогнутым дном и выпуклыми склонами, но куда ни кинь взгляд, на несколько тысяч метров никого не было видно. Холм, на который я поднялся, был гораздо выше равнины, и спрятаться в траве никакой отряд аборигенов, настроенных к нам недружественно, не мог, а уж тем более стадо каких-либо опасных животных.

Я хмыкнул и оглянулся. Аджамба что-то кричала вслед Нии, которая резво бежала в мою сторону, и, судя по ним, обе были явно встревожены. Я снова окинул саванну, пытаясь отыскать то, что так напугало девушку, однако, ничего не обнаружив, поставил Ксюху на предохранитель.

В этот момент Ния, добравшись до вершины, закричала:

— Курурура, курурура!

Я глянул на испуганную девушку, которая едва не врезалась в меня, и, приложив палец к её пухлым губам, спросил:

— Что это, курурура?

— Животное? — воскликнула Ния, пытаясь отдышаться.

— И что за животное?

— Очень плохое животное, кушает всё. Иньямбо кушает быстрее, чем ты можешь закрыть и открыть глаза.

Я снова окинул равнину. Животное, которое может сожрать корову за несколько мгновений, внушает уважение и должно быть очень опасным, да и размерами немаленькими. И где оно могло спрятаться? В джунглях бродить габаритами не поместится, на равнине не видать. На всякий случай уточнил:

— Оно ходит в одиночку?

— Нет, — воскликнула Ния, — стадо. Листьев в лесу меньше, чем животных.

— Чего? — я с удивлением оглянулся на девушку. И где она видела такое стадо? Да оно всю саванну должно было заполонить. Или оно как крот под землёю ползает?

На всякий случай глянул в небо. А вдруг это до сих пор не вымерший птеродактиль? Только таких уродов нам не доставало, хватало вполне ополо, который живёт везде, где есть вода.

Учитывая, что небо было абсолютно чистым, словно его с утра кто-то выстирал, я вновь оглянулся на Нию.

— Ты его видишь?

— Конечно, — закивала она, — вон они, — и она вытянула руку в сторону саванны.

Я глянул туда, куда показывала Ния, и прищурился. Можно было поднести к глазам бинокль, но это в том случае, если бы я действительно заметил на равнине хоть какое-нибудь движение. Но я даже ни одного суслика не разглядел. А местность просматривалась как минимум километров на десять.

— И где? — спросил я, вновь оглянувшись на девушку.

— Принц Алекс, как ты их не видишь? Их там тысячи!

Вероятно, я потерял контроль над своей нижней челюстью, и она с шумом брякнулась на землю.

Тысячи? И все их видят, кроме меня? Я попытался проморгаться, но и это не помогло. Саванна как была пустой, так и оставалась пустой.

Вообще, на зрение я пока не жаловался и провожающее нас племя видел на большом расстоянии, и зверя, который за пару секунд мог сожрать корову, да ещё и в таком огромном количестве, должен был разглядеть.

Решив, что кто-то из нас страдает галлюцинациями, я решил уточнить как слепой у зрячего.

— Ния, как ты думаешь, как быстро они доберутся сюда?

— Я думаю, что меньше чем за час, — ответила она, чем повергла меня в ещё больший шок.

Или у девчонок племени зрение острое, или моё просело. Приложил бинокль к глазам и внимательно всмотрелся вдаль. Пустая саванна, только странной лентой тянулось нечто.

— Ния, — спросил я, убрав бинокль, — а каких размеров это животное?

— Каких размеров? — Ния задумалась, потом присела и оторвала часть травинки, — вот такой.

— Такие маленькие, — удивился я.

— Да, — обрадованно подтвердила Ния, — но они очень злобные.

— Понятно, — кивнул я, — скажи всем грузиться на плоты и отойти от берега на пять шагов. Кинуть якорь и отдыхать.

Ния сбежала вниз, раздавая команды, а я ещё раз приложил бинокль к глазам.

Видеть этих пожирателей всего и вся мне не приходилось, но от тех, кто бывал в Африке, знал, что воевать с ними бесполезно. Там не тысячи — миллионы шли, оставляя за собой голую землю. В XXI веке фермеры каким-то образом использовали их для утилизации туш животных, вроде где-то читал такое. Но находиться на берегу, когда эти полчища прут, не совсем безопасно. Кажется, даже укус этой мелкой твари был смертельным. К сожалению, знания мои были лишь поверхностны, но по воде они точно не могли передвигаться. Так что для нас это был лучший вариант.

— Что случилось? — спросила Элен, когда я шагнул на плот.

— Муравьи, не помню, как они называются, но очень опасные твари. Дженни, знаешь про такое?

— Только понаслышке. Кто-то рассказывал, что они как-то небольшую отару сожрали. Очень ядовитые и запросто могут человека одним укусом обездвижить.

Меня даже на кашель пробило.

— Внимание! — крикнул я, чтобы привлечь весь свой отряд, — отходим от берега на десять шагов. Все поняли?

Ещё как поняли. Заработали вёслами и шестами, стараясь как можно быстрее отдалиться от берега.

— Кажется, я уже жалею, что мы покинули Зелёную воду, — проговорила Элен, когда я сбросил камень, заменяющий нам якорь, в воду, — этот ополо чудовищных размеров, тварь, что их пожирает, и они живут в воде. А на суше ядовитые муравьи. Ещё мухи как осы. Может, вернёмся обратно, пока мы не очень далеко отплыли?

— У муравьёв миграция — редкая штука, — Дженни попыталась успокоить подругу, — они сейчас дойдут до реки и пойдут против течения наверх. Обратно они не возвращаются. Можешь поверить.

Я скептически посмотрел на Дженни. Против течения они пойдут. С тем же успехом они могли пойти и по течению, и тогда нам пришлось бы перебираться на правый берег реки и опять пересекать Убанги, которая в этом месте имела нешуточную ширину.

Громкое, истошное мычание заставило всех разом пригнуться.

Я оглянулся на Нию и крикнул:

— Вы что, забыли там корову?

— Лазарева оставила свою большую, — подтвердила Ния, — она её привязала внизу и легла спать. И сейчас спит, а коровы нет.

Была бы с нами Вуйока — наверняка предложила бы и бабку Акоко привязать к дереву на радость муравьям.