Девочки очухались часам к девяти. Не полностью, были ещё вяленькими, но с удовольствием поели похлёбку с кусками льва и выпили чай из трав, который им заварила Ния для восстановления сил. Сам пару раз пробовал его. Вкусом напоминал какой-то энергетик, и, действительно, сил, вроде как, прибавлялось.

Но вот поговорить с ними не удалось. Никто из нашей команды не знал языка, на котором изъяснялись девчонки. Поэтому, что с ними произошло и кто над ними поиздевался, осталось тайной. Они же с удивлением рассматривали наш отряд и особенно Элен, словно для них белый человек был в диковинку. Тыкали указательным пальцем в направлении моих глаз и что-то между собой обсуждали.

Думал, утром удастся побеседовать на языке жестов, когда они выспятся и наберутся сил, но увы, гостьи ушли из лагеря ещё затемно. Нырнули в джунгли и не вернулись.

Мои стражи команду: «Задержать при попытке к бегству» не получали, поэтому даже не окликнули их, когда они шагнули в темноту.

Я тоже не особо переживал. Сделали доброе дело, спасли их от мучительной смерти, а они, наверняка, принадлежали к какому-то племени, вот и пошли жаловаться вождю на своих обидчиков.

Мы же, едва рассвело, сразу тронулись в путь. Так уж у нас было заведено: ужинаем вместе, а завтрак и обед каждая команда готовит на своём плоту.

Мы уже несколько часов плыли, я даже побриться успел, когда услышал встревоженный голос Элен.

— Алекс.

Я оторвался от созерцания своей физиономии, промокнул лицо влажным полотенцем и оглянулся.

— Смотри, — блондинка протянула мне бинокль и указала рукой вверх по течению.

— И что там? — поинтересовался я, пытаясь разглядеть на водной глади хоть что-нибудь.

Взгляд поймал некое движение, и я приложился глазами к окулярам. Действительно, очередная неприятность. Возможно, ошибался, но несколько месяцев нахождения в дикой Африке заставляли каждого нового путника встречать враждебно. А тут целая компания. Я насчитал более двадцати узких лодочек, и в каждой сидело по четыре-пять туземцев. К тому же они не просто плыли, а изо всех сил гребли, и целью у них была именно наша флотилия.

— Как думаешь, кто это? — спросила Элен, откидывая чёлку с лица.

— Без понятия, — я пожал плечами. — Они пока далеко, и будем надеяться, что их интересует тот ручей, у которого мы делали остановку на ночлег. — Я передал бинокль девушке и, зачерпнув из ведра воду, ополоснул лицо.

Прошелся ладонью по подбородку и, убедившись, что кожа гладкая и никаких щетинок недобритых нет, вытерся насухо.

— Ты так на самом деле думаешь? — спросила Элен, внимательно глядя в бинокль. — Может, дать знак всем и сгрудиться в кучу, а то глянь, как растянулись снова, — и она с тревогой оглянулась.

— Рано, — возразил я, подвесив полотенце на гвоздь. — Они только вывернули из-за поворота. Мы не меньше четырех часов плыли вчера и сегодня почти три. Как бы они ни торопились, но времени у нас предостаточно. Может, какая заводь по дороге попадется, там и остановимся.

— Ладно, — согласилась Элен, — просто их много. Кажется больше сотни.

— Они чёрные, и, стало быть, для нас не опасны. Самое большее, на что способны, это потрясать луками. — Я кивнул на мирно спящую Дженни. — Наша пулеметчица, если что, выдаст им порцию свинца, потопит пару лодок, и на том всё закончится. Хотя хотелось бы мирно разойтись. Мы и так уже кучу народа, не предусмотренных Богом, к праотцам отправили.

Но как бы то ни было, я взял пустой магазин на шестьдесят патронов и стал его набивать. Заряженными я их не держал, чтобы не просели пружины, а для экстренной ситуации вполне хватало несколько неполных рожков.

Как оказалось, я ошибся. Кто бы ни находился в лодках, гребли вполне умело и быстро сокращали дистанцию. К тому же, если они изначально держались правого берега, то теперь двигались в центре реки, повернув острые носы своих лодок на первый плот, что, в принципе, говорило об их мирных намерениях. Враги так поступать не будут. Им проще перебить по одному, и последнее плавсредство, оторвавшееся метров на сто от основных сил, будут считать своей законной добычей.

Хотя и это под вопросом. А ну как в последний момент именно так и сделают, а всё остальное — для отвода глаз.

— Мобуту, — позвал я мальчишку, заглянув в салон автомобиля, где он с двумя своими дружками смотрел мультфильмы.

Вот чем мне нравился паренек. Ни слова не говоря, без сожаления во взгляде, мгновенно выбрался на плот.

— Да, принц Алекс.

— Дай всем знак — опасность, — сказал я и, перейдя на корму, столкнул камень в воду.

Дождался, когда он достигнет дна, и, подтянув лиану, накинул петлю на крюк. Остановить нас он был не в состоянии, но слегка притормаживал, волочась по дну. Заметно это было по плоту, идущему следом, который тут же начал сокращать расстояние.

Оглянулся на Мобуту, стоявшего на высокой перекладине с небольшим флажком в руке.

— Готово, принц Алекс, — радостно провозгласил он, найдя меня глазами, — на последней лодке подняли флаг.

Слово «флаг» отсутствовало в языке батутси, но все очень быстро выучили его на русском и вполне сносно выговаривали.

— Мне кажется, — внезапно сказала Элен, отрывая глаза от бинокля, — что наши гости заметили сигналы и прибавили ход.

— Ну и что, — я равнодушно пожал плечами, — они ещё далеко, и мы успеем собраться, прежде чем им удастся нас настигнуть.

— Это да, — согласилась блондинка, — но я к тому, что нет сомнений, они имеют к нам какие-то претензии.

— Ну почему сразу претензии? — я усмехнулся. — Может, просто заинтересовались процессией и хотят узнать, куда мы путь держим.

— А здесь один путь, — возразила Элен, — река не автострада, с неё не свернёшь.

Логично, но всё равно, пока гости не приблизятся, об их намерениях нам не узнать. Поэтому занялся соединением с плотом, который был уже в полуметре от нашего.

Ния подала концы бамбуковых палок, я продел их в заранее предусмотренные отверстия, и наши плавсредства прижались друг к другу.

Приблизительно за час мы полностью управились, соединив все двенадцать плотов в единое целое. Все дружно попрятались за бамбуковые стены, и на виду остались только вооружённые девчонки, которые с возбуждением поглядывали на приближающиеся лодки.

— Алекс, — внезапно окликнула меня Элен, — это женщины. Ни одного мужчины и две наши старые знакомые, которых мы откопали вчера. Неблагодарные!

— Ну почему неблагодарные? — я заметно оживился. — Может, как раз благодарность везут. Мы ведь их спасли от верной гибели.

Действительно, зачем им на нас нападать? Расстались мы по-доброму. Как говорится: приютили, обогрели, накормили. За что им на нас держать зло? Но африканцы — народ непредсказуемый, и потому лучше было подготовиться к бою.

Когда между нами осталось не более километра, я растолкал Дженни. Ну как растолкал: сел рядом, наклонившись, поцеловал в ушко, а потом слегка сжал зубами мочку.

Девушка вытянулась в струнку, потягиваясь, открыла глаза и, обхватив меня за шею, чмокнула в губы. И тут же отстранилась, бросив взгляд на Элен.

— Зачем разбудил? — промурлыкала она, разводя руки в стороны. — Мне такой сладкий сон снился.

— У нас был секс? — поинтересовался я.

— Дурак! — Дженни показала язык и надула губки. И была так прекрасна в этот момент, что я едва сдержался.

— У нас гости, — сказал я, отводя взгляд. — Может, намерения добрые, а возможно, нет. Ты бы легла за пулемёт.

Дженни мгновенно стала серьёзной.

— Их много?

— Около сотни.

— У меня есть минута? — спросила она, поднимаясь и бросая взгляд вокруг.

— И даже две, — кивнул я.

Пока Дженни умывалась, я взял в руки РПК и загнал в него магазин. Передёрнул затвор и вручил черноокой красавице, едва она убрала от лица полотенце. Сам же, усевшись на подножку автомобиля, стал набивать ещё один магазин для себя.

Дженни тем временем перешла на соседний плот и, забравшись по приставной лесенке на навес, улеглась между мешками с землёй, поставив пулемёт на сошки. И, в принципе, даже она одна могла разогнать всю приближающуюся орду, если бы они решили поиграть с нами в войнушку.

Двадцать две лодки, чем-то напомнившие пирогу, которой управлял Гойко Митич в роли Чингачгука. Умели аборигены и такие делать. И, как оказалась права Элен, ни одного мужчины.

Они не стали приближаться, а, оказавшись метрах в сорока от нашего плавучего острова, перестали грести и поплыли параллельно, внимательно разглядывая нас. Хотя, почему нас? Перебегая глазами с одной лодки на другую, я видел цепкий взгляд, направленный именно на меня или на Элен, стоящую рядом. Больше их никто не интересовал.

В одной из лодок я действительно узнал обеих спасённых девушек, которые, проведя ночь в нашем обществе, ушли вверх по течению. А теперь вернулись с целым войском. Внебрачные дочери Саида. И что им нужно? Или, как говорил Саид: «Стреляли»? И как они так быстро сумели добраться до своего племени?

Амазонки — и я мог их так смело называть, потому как у половины девушек за спинами виднелся колчан со стрелами, а значит, и луки присутствовали. Но что самое интересное: у стрел было оперение, о котором в племени батутси даже не подозревали.

Ничего не слышал о чернокожих воительницах, но по всему миру археологи натыкались на доказательства, что не только в Латинской Америке существовали женские племена. Почему они не могли жить в Африке? Да запросто. Я ведь никогда не задавался подобным вопросом.

А ещё одежда на амазонках привлекла. Массивные бюстгальтеры из толстой кожи тёмно-коричневого цвета и юбки, короткие, с разрезами почти до пояса. Волосы длинные, стянутые сзади наподобие конского хвоста. На шее — масса различных ожерелий.

Я мельком глянул на Дженни, которая так хорошо спряталась, что только высунувшийся ствол выдавал её местонахождение.

Остальные девчонки за оружие не хватались. Стояли с независимым видом и смотрели на гостей.

Амазонки вступать с нами в диалог тоже не торопились. Сидели в лодках и внимательно рассматривали, возможно, искали оружие, которое, в их понятии, должно было состоять из луков и стрел.

Минут двадцать продолжались наши гляделки друг на друга, а потом, вероятно, решив, что мы не представляем опасности, лодка с нашими знакомыми оторвалась от своего конвоя и за несколько гребков приблизилась к плоту.

Я сделал приветственный жест. Одна из спасённых девочек улыбнулась и, упёршись небольшим копьём в бревно, вскарабкалась на плот.

В юбочке и бюстгальтере она смотрелась гораздо сексуальнее, чем полностью раздетой.

— Хобудо, — сказала она, выпрямляясь и одной рукой указывая на лодочку.

Даже не зная языка, я понял, что меня вежливо приглашали спуститься в сомнительное плавсредство, где уже и так находились четверо девушек. А возможно, я и ошибался, но в любом случае отправляться в гости к амазонкам не горел желанием. Для чего им был нужен, я и без перевода знал. И опять виновны в этом были мои глаза, а вернее, их цвет. Значит, девочки вчера вечером, внимательно их рассмотрев, пришли к выводу, что нужно срочно доложить своей предводительнице о таком чуде, а та, в свою очередь, не стала долго размышлять, а решила отправиться вдогонку.

Я в ответ отрицательно покачал головой. Двусмысленно получилось: то ли не понял, о чём говорила девушка, то ли отказался от гостеприимства.

Она сделала серьёзное лицо и, вытянув вперёд своё копьё, попыталась меня подтолкнуть в сторону лодки. Ростом хоть девушка и была приблизительно под метр семьдесят и выглядела жилистой, но сдвинуть меня ей, естественно, не удалось.

Я перехватил копьё и, резко прижав его к низу, легко отобрал и бросил на брёвна плота.

На двух лодках восемь девушек мгновенно оказались на ногах и приложили стрелы к своим лукам, но и моя команда не сплоховала. Распластались на плотах, вытянув руки с пистолетами в сторону угрозы. Даже Элен ловко сиганула к пулемёту.

Я сделал шаг в сторону, перехватил за руку амазонку и, развернув, поставил перед собой. Полностью себя прикрыть, разумеется, не получилось, но я здраво рассудил: как бы хорошо не умели стрелять дамочки из своего допотопного оружия, но с расстояния в сорок метров рискнуть выпустить стрелы не посмеют, опасаясь попасть в свою подружку.

— Убага! — голос принадлежал женщине, в которой я изначально признал предводительницу амазонок.

Лет тридцати — тридцати пяти. Лицо волевое, взгляд пронзительный. Она лишь мазнула взглядом по плотам и по непонятному оружию, которое было направлено на них, и, вероятно, сразу поняла, что нахрапом взять не удастся. Тем более, все возможные цели так хорошо замаскировались, что и попасть вряд ли в кого получится. Возможно, ей уже приходилось сталкиваться с огнестрельным оружием, или по наитию она поняла, что не зря на них направлены странные металлические предметы. Хотя, может быть, с железом они вообще никогда не сталкивались. Наконечники на стрелах, которые я изначально принял за металл, скорее всего, были изготовлены из другого материала, и, вероятно, вполне крепкого, чтобы качественно повредить внутренние органы врага. Предположительно, бронза. С сорока метров разглядеть не особо вышло, а у тех, кто находился в подплывшей лодке, стрел вообще не было.

Амазонки всё-таки были кочевым племенем и запросто могли нападать на Королевство Бенин, которое располагалось где-то на северо-востоке. Во всяком случае, ещё с конца пятнадцатого века оно славилось знаменитой бенинской бронзой.

Чтобы женщина ни крикнула, амазонки мгновенно опустили луки вниз, хотя и не сняли стрелы с них.

Я тоже не стал удерживать девушку перед собой, а легко сдвинул её в сторону.

Напряжение хоть и не полностью спало, но какое-то перемирие наступило. Мы с главной вожачкой несколько секунд смотрели друг на друга, и она, на что-то решившись, не оглядываясь, выдала ещё одну команду:

— Грацо!

Стрелы тут же были убраны в колчаны, луки легли на дно лодок, и девушки снова расселись по своим местам. И та, что пыталась меня пленить, забралась в свою лодку. Что тут скажешь — жёсткая дисциплина.

Мои без команды поднялись на ноги и демонстративно убрали пистолеты в кобуры, кроме Дэйо. Она вытянула руку с оружием вверх и выпустила все восемь пуль в воздух. Поменяла магазин и только тогда убрала пистолет с глаз долой.

Лёгкая демонстрация силы, чтобы было понятно: мы могли вас убить, но мы настроены дружески.

Никто из амазонок не шевельнулся. Реально крутые девочки! С такой командой можно было и Лувр легко захватить.

Лодка отчалила от плота, а та, в которой сидела предводительница, наоборот, направилась к нам. Правильное решение. Переговоры — наше всё. Я, хоть и не люблю убивать женщин, но, пойди всё наперекосяк, запросто мог отправить всех амазонок на тот свет. Ещё со школы помнил, что испанцы, когда завоёвывали Южную Америку, с ужасом рассказывали про женщин-воительниц. А нам такого не надо.

С изящностью лани она шагнула на плот и осталась стоять передо мной в двух шагах. Особо прелестной я бы её не назвал, хотя и была в лице какая-то изюминка, которая притягивала взгляд. Рост — метр семьдесят пять, фигура — натуральная гитара. Только за одно это её можно было тащить в постель, но у амазонок такого не было. Они использовали пленника на полную, и когда нужное количество женщин беременело от него, делали мужику кирдык башка. Из чего выплывал вполне логичный вывод: не для утех, а для продолжения рода. Однако где-то читал, что оставляли в племени только девочек, а вот новорождённых мальчишек отправляли вслед за отцом.

Вот такой народ — амазонки: властные и жестокие. Как самки богомола.

На меня клюнули из-за цвета глаз, и я уже догадался, что они ещё не однажды сослужат мне плохую службу. А куда деваться? Чёрных линз у меня не было, да как-то и в голову никогда не приходило их приобрести.