К сожалению, я был единственным, кто представлял себе, что нужно построить, и единственным, у кого имелся опыт в постройке подобных конструкций.

Вот и приходилось руководить, перемещаясь с одного участка на другой, лишь изредка усаживаясь в тень парочки деревьев с густой кроной, где Белый Оракул и её помощница устроили лагерь.

— Нам точно хватит двенадцати плотов?

Я даже не сразу понял, что Элен задала вопрос мне. Вроде только что-то горячо обсуждала с Дженни.

Я, открыв глаза, перевёл взгляд на блондинку и спросил:

— Ты что-то сказала?

Элен, сделав несколько глотков воды из пластиковой бутылки, уселась на траву рядом со мной и, обтерев лицо от пота большим куском ткани, вытянула из кармана пачку сигарет. Щёлкнула зажигалкой и, прикурив от небольшого пламени, сказала:

— Я спросила, нам точно хватит двенадцать плотов?

Я кивнул и оглянулся на берег. Последнюю конструкцию, спроектированную по моим эскизам, четверо крупных негров стаскивали с холма к реке, втискиваясь между высокими зарослями папируса.

Все четверо были лысыми и работали под палящими лучами солнца легко и непринуждённо. Я проводил только разметку. Негры, которых выделил вождь, ворочали толстые брёвна, делали запилы, вырубки, пазы, поперечные соединения и после стягивали лианами и шкурами, разрезанными на полосы так, как я объяснил и показал на наглядном примере. Пот ручьями струился по их бронзовым телам, но они, казалось, его и не замечали вовсе. И лишь когда совсем заливало глаза, срывали пучки травы и насухо вытирали лица. Я соорудил себе бандану, которая худо-бедно впитывала в себя капли пота, однако чувствовал себя хуже, чем раб, собирающий хлопок на плантации.

За три недели, упираясь по 12 часов в сутки, нам удалось построить 12 плотов, из которых два были большими, можно сказать, огромными. Пять метров в ширину и восемь в длину. На одном из них я закрепил минивэн, а на втором — прицеп, который сварил в первые дни после переноса, ещё будучи на поляне. Два плота 4×8, на которых были оборудованы места для бурёнок, и остальные восемь плотов 3×6 для личного состава, который чуть ли не на коленях выпросил себе места в нашем конвое. Но это отдельная история.

Порадовался, что к нам присоединилась Акоко. Всё ж таки, одна из первых, кого мы встретили в этом мире. Но и ложка дёгтя присутствовала. Упросила меня девчонка взять с собой свою бабку. Знать заранее, что случится в дальнейшем, повесил бы её на первом суку или, на худой конец, высадил Акоко на берег.

Но, увы, согласился.

Акоко громко закричала, и из-за деревьев появилась Лазарева. Для своих лет она довольно-таки резво бегала, и уже метров за 50 стало понятно, что никакие дворцовые перевороты не испортят старухе желудочно-кишечный тракт. Она неслась к нам, высоко задирая ноги и испуская громкие звуки, которые перепутать с чем-либо было совершенно невозможно.

«Посажу её на последний плот с коровами, — подумал я, — да и будет под присмотром. Никаких козней при этом не причинит Абидеми, а попробует что-либо устроить мне — шлёпну, и вся недолга. А пока будет своими тощими ягодицами успокаивать, если не получится уединиться с Элен, а то девчонки порой сидели в таких легкомысленных позах, что мой зверёк прямо-таки рвался из штанов».

Мы провозились с плотами так долго, потому что, во-первых, все деревья после ливневых дождей натянули влагу, а настил плота для устойчивости я хотел собрать из мощных брёвен с самым низким удельным весом. Плюс, накинул коэффициент на намокание брёвен и на создание запаса плавучести. Всё-таки сплавляться по реке нам предстояло не одну неделю и даже не один месяц. Понятное дело, на стоянках придётся проверять, подтягивать, возможно, и новые плоты собирать, но это в далёком будущем.

А потому и гальюн установил на корме каждого плота, и навес, и фальшборт. А вдруг близко к берегу придётся подойти, а в нас из-за кустов стрелами шарахнут? Всяко могло случиться в дороге.

И даже по одной мачте воткнули, а вместо парусов огромные пальмовые листья приладили. Мало ли, если попутный ветер дунет, можно будет и попробовать, с учётом того, что ближайшие несколько месяцев, после проливных дождей, дует чаще всего северный.

Сделал нечто вроде руля, но и эту задумку проверить получилось, разумеется, только на воде. Заранее скажу, что менее эффективного управления нельзя было придумать.

По одному веслу с каждого борта закрепили и, в принципе, были готовы к плаванью.

Единственное, что мне не нравилось, — цвет воды в реке. Когда мы готовились к сезону дождей, я на этом самом месте истребил кучу крокодилов и прекрасно помнил, что вода была более-менее прозрачной, хотя выглядела с холма, с которого я отстреливал чешуйчатых, как застывший солнечный свет, а после обильных осадков превратилась в чёрно-буро-жёлтый. Из-за этого ещё один день пришлось потратить на заготовку питьевой воды.

Огромная, по нынешним меркам, толпа, возглавляемая Абидеми, явилась помахать нам вслед платочком, едва забрезжил рассвет. Точное количество определить я не смог, но навскидку — не менее пяти тысяч.

Честно говоря, я изначально охренел, когда увидел надвигающуюся лавину людей, но спустя несколько минут, поразмыслив, решил, что Абидеми не решится напасть на нас, даже рассчитывая в случае успеха завладеть серьёзным трофеем. Даже такая дурацкая мысль пришла в голову ни с того ни с сего.

Но во-первых, он точно знал, что я один расправился с племенем мезабов, и потому уверенность в полном успехе наверняка отсутствовала. Но самое главное — белокурая шаманка. Убить владычицу лесов, полей и рек прилюдно после нашего представления с барабанами, пламенем, внезапно взлетевшим почти до небес благодаря нескольким литрам керосина, и прочим чудесам — это не фунт изюма съесть. Ни у кого не поднялась бы рука. К тому же толпа, подойдя ближе, бухнулась перед Элен на колени, умоляя прикоснуться своей белоснежной ручкой.

Каждая женщина племени, каждый ребёнок пытались дотронуться до Элен, что-то при этом восторженно выкрикивая. Это продолжалось до тех пор, пока Ния не прикрикнула возмущённо, заявив, что перед ними находится оракул. И что тут началось! Лучше бы и дальше безобидно трогали.

Но в этот день нам не суждено было отправиться в путь.

Пришлось Элен ходить между рядами стоящих на коленях, а бухнулись все: и мужчины племени, и сам Абидеми в том числе, прикладывать ладонь к голове каждого и говорить пару слов. Чтобы точно знали — благословила на долгую жизнь.

Заняло это представление с небольшими перерывами больше десяти часов, а потом все дружно полночи выкрикивали слова благодарности.

У Элен даже возникла мысль остаться в племени.

— Не думаю, — сказала она, — что мне где-нибудь ещё будут так поклоняться. Я для них превратилась чуть ли не в богиню. Останься здесь, и до конца жизни буду круче любого европейского монарха.

— Оставайся, — ответил я.

— Нет, нет, — тут же открестилась Элен, — я уверена, что все эти чёрные морды в конце концов мне так наскучат, что хоть в петлю лезь. А белые, даже если явятся сюда, придётся их всех уничтожать. Нет, это точно не по мне, просто мысли вслух. Тем более что ты и Дженни настроены решительно свалить отсюда подальше. Кстати, для Дженни тут тоже тёплое местечко нашлось бы, и для тебя, как для великого принца. Вам-то смотреть на них никогда не наскучит. А с вами и я бы осталась. Потом поймали для меня французика или итальяшку, посадили в клетку, и я периодически на нём срывала злость, — и она заливисто расхохоталась.

Всю ночь продолжались песни и пляски. А утром, едва начало светать, мы, оттолкнув плоты от берега, медленно поплыли, подгоняемые течением.

Никто не ушёл с берега, и спустя несколько часов, до того как река плавно повернула на юг, я всё ещё видел словно залитое чёрным цветом побережье.

Наша флотилия перебралась к противоположному берегу, работая вёслами, часов за шесть.

Элен и Дженни всё это время продолжали обсуждать злободневную тему: в пещере так ничего и не нашли, хотя потратили на это немереное количество часов.

Мне в тот момент и в голову не могло прийти, что в будущем разгадка этой тайны спасёт Дженни от неминуемой смерти. Ну а по совести, я и сам расставался с насиженным местом с какой-то грустью, а уж девчонки племени махали руками оставшимся на берегу не меньше двух часов.

Я оставил из трофеев только четыре мушкета, чтобы тренировать девочек, здраво рассудив, что мы себе такого добра ещё наберём, а остальные отдал Абидеми, потратив один день на обучение. Молодой вождь сразу смекнул, какое преимущество получило племя перед врагами, и даже если явятся снова европейцы, с высоких стен отстреливаться будет гораздо проще.

Когда я ничего не потребовал взамен, Абидеми сам расщедрился. Его парни приволокли мешки с солью, аж пятьдесят килограмм. Выяснилось, куда Чинг отправил косяк своего племени. И, в принципе, он правильно рассчитал. Наступало время, когда никто ни на кого не нападает. Разведчики обнаружили заложения соли, но то, что придут французы, никому и в голову не могло прийти.

— Алекс, а что происходит? — внезапно, прерывая мои мысли, спросила Элен, обернувшись.

— А что происходит? — поинтересовался я, лениво оглядываясь.

Идея, последние несколько месяцев казавшаяся мне идеальной, можно сказать, верхом совершенства, внезапно показала, что где-то в моё планирование закралась чудовищная ошибка. Или в этом мире что-то не так с физикой. Наша бамбуковая флотилия состояла из двенадцати плотов, которые прямо сейчас, вместо того чтобы плыть гурьбой, отрываясь друг от друга не далее чем на десять метров, вытянулась в длину как минимум километра на полтора. И это всего лишь за шесть часов пути. И главный плот, на котором находился автомобиль, вместо того чтобы тихо и мирно покачиваться где-нибудь в середине конвоя, словно фаворит на скачках, мчался вперёд, оставив остальных далеко позади. Мы первыми достигли противоположного берега и теперь шли параллельно метрах в пятидесяти, а вот чтобы разглядеть плот, идущий последним, пришлось прибегнуть к помощи бинокля.

— Час дня, — констатировал я, глянув на часы. — Учитывая скорость течения и наши потуги на вёслах, мы прошли порядка 30–40 километров. Вдоль этого берега течение гораздо сильнее, вот мы и начали отрываться, к тому же у нас и посадка глубже. Но пока мы всех видим, всё нормально. Я так думаю. Вон впереди песчаный берег, рулим к нему.

Я обернулся к Мобуту.

— Сигнал для всех общий.

Мальчишка мгновенно вскарабкался на небольшую вышку, которую я установил специально для этого, и стал размахивать белым флажком.

Я, глядя в бинокль, убедился, что на всех плотах замахали в ответ, и дал отбой, а сам принялся рассматривать лес в том месте, где нам предстояло дождаться отставших.

Самый неприятный момент — когда из листвы внезапно может обрушиться толпой какое-нибудь племя, посчитав нас удачной добычей.

Дженни и Элен легли у пулемётов в ожидании нападения, а я приготовил пару гранат.

Но, как выяснилось, никто на нас не собирался нападать, хотя для большой общины тут было вполне надёжное место. Это я при помощи нашего геликоптера выяснил: едва причалили, как я поднял его в воздух.

Мы всего метров двести не дотянули до саваны и ручья, который впадал в Убанги. Здесь и расположились не менее двух сотен хижин, часть из которых уже превратилась в развалины. И ни одного человека.

— Сходим? — предложила Элен. — От берега тут всего пару тысяч ярдов.

— Сходим, — согласился я. — Сейчас все соберутся, и скатимся вплотную к ручью. Там и берег более пологий. Заодно глянем, что за посёлок и почему он пустует.

Последний плот добрался через два часа, и ещё час мы потратили на перебазирование к ручью, поэтому было решено именно здесь встать на ночлег.

Пока главная группа рассредоточилась на случай внезапного нападения, остальные принялись обустраивать лагерь. Трава под обрывом была сочная, поэтому и коров выпустили пастись под присмотром двух девушек.

Дженни осталась на охране, а я, Элен и Мобуту отправились в посёлок.

Как ни странно, но он действительно оказался брошенным. Ни следов борьбы, ни вещей когда-то живших на этом месте людей. Пустые, полуразрушенные хибары, хаотично разбросанные на нескольких гектарах.

— Посёлок-призрак, — сказала Элен, заглядывая в очередную избушку. — Словно жители не спеша собрались, забрали весь свой скарб и отправились покорять новые места.

И действительно, с какой стороны ни глянь — а всё говорило именно об этом.

— Пять часов, — сказал я. — Двигаем обратно. Пока дойдём, и ночь наступит. А надо ещё убедиться, что девчонки выбрали подходящие посты и ночью к нам никто не заявится незаметно. И сигнализацию поставить на самых опасных участках.

— Сигнализация? — хихикнула Элен. — Ты консервные банки так серьёзно называешь, что можно решить, будто и впрямь собираешься устроить умную систему ловушек.

— Серьёзная, несерьёзная, а если кто ночью надумает приблизиться, услышим загодя. Так что пренебрегать этим не нужно в незнакомых местах, особенно когда натыкаешься на пустой посёлок, — ответил я.

— А по-моему, — сказала Элен, когда мы шагали назад, — то, что здесь пустая деревня, уже говорит о том, что в округе на много миль нет ни одной живой души.

Ночь действительно прошла спокойно. Караулы менялись по расписанию, и только я один не сомкнул глаз, решив, что во время сплава успею прикорнуть.

Прежде чем сдвинуться с места, я поднял наше небесное око ещё раз в воздух и отправил вниз по течению. Через десять минут полёта на экране высветился ещё один посёлок, и, как показалось, гораздо больше того, что мы вчера посетили. Расстояние было большим, и разглядеть людей не удалось, но я сделал в уме зарубку, в каком месте следовало причалить к берегу, и дал команду на отплытие.

Элен разбудила меня в двенадцать часов и показала на островок, появившийся вдали.

Примета. Именно здесь располагалось ещё одно поселение. Все плоты причалили к острову, и только мы, подобрав шесть девушек отряда Идоуу, подошли к берегу.

Джунгли начинались почти у берега, поэтому я предупредил всех быть настороже.

Посёлок находился на открытом участке, но до него следовало пройти метров пятьсот через заросли.

В ста шагах от того места, где мы высадились, я обнаружил тропу, по которой и отправились обычным составом: я, Элен и Мобуту.