 17–19. Ничего существенного.

 20–21. Ничего существенного.

 22. Был у Камира, взял рукопись и рисунки; надо сделать подписи к рисункам, распределить их по тексту. Вечером занимался этой работой — сортировал рисунки.

 23. Целый день просидел над рисунками.

 24. Был у Шиукова, согласовывал с ним работу, проделанную над рисунками.

Ш[иуков] приглашает меня написать совместно с ним ряд статей под заглавием «Правда о русской авиации». Это, несколько тенденциозное, заглавие об'ясняется тем, что его, как он говорит, зажимают и неправильно освещают его роль в деле развития авиации. Я согласился (если только из этого что-нибудь выйдет!)

дневник

 25 (воскр[есенье].) Занимался рисунками, перепечатал список подписей (120 рис[унков]). Сделал рисунок: «Немецкая летающая бомба», т[ак] к[ак] на фото, которое нам дали, не было пояснительных надписей. Вышло не хуже, чем у Гетманского.

Несколько дней назад, втаскивая бак с водой с улицы в кухню, свихнул себе спину и теперь она очень болит — не могу разогнуться, не могу сразу встать после того, как посижу и т. д. Небось, с Тургеневым таких вещей не бывало!!..

 26. Хотел свезти материал Камиру, но не смог — болела спина... Вечером Галюська проглаживала мне ее горячим утюгом. Тоже медицинское средство! А впрочем, стало после этого лучше...

 27. Справляли именины Галюськи. Были Молодовы, Верочка и Губины (Фаля с Каней). Ели пельмени, немножко выпили.

Надо отметить здесь большие успехи на фронте, как у нас, так и на Западе. Салюты почти ежедневно, а иногда и по два. Добивается котел в Вост[очной] Пруссии, наши войска прорвались в Данциг и Гдыню и ведут уличные бои, наступают в Силезии и Венгрии, где взяли много городов и сел и продвигаются к границам Австрии... На Западе форсирован Рейн во многих местах. Зап[адный] берег Рейна очищен от немцев, взяты Майнц, Коблинц, Дармштадт, Висбаден, войска союзников достигли Франкфурта на Майне, находятся в 15 к[ило]м[етрах] от Эссена. Час возмездия все ближе и ближе!

Сегодня был на орг[анизационном] собрании стенгазеты Ин[ститу]та «Цветной Металлург». Я буду одним из ответ[ственных] сменных редакторов газеты, буду выпускать ее раз в месяц (пока).

Свез Камиру рукопись и рисунки.

 28. Ничего существенного.

 29. Провел два доклада на политчасе — «Приказ Сталина от 23/II» и «Международ[ная] профсоюзная конференция». Говорил без подготовки, но прошло гладко.

 30. Был на расширенном заседании Редсовета Детгиза в НКП. Председательствовал Потемкин. Доклад Дубровиной был содержателен и интересен. Она говорила о недалеком будущем детской книги. Перспективы прекрасные. Скоро из Германии прибудет оборудование книжной фабрики, которая передается Детгизу. За ним поедут люди... Замечательно! Начинает поступать бумага в значительно больших количествах, чем в прошлом году; бумагу дают финскую и наши фабрики стали выделывать более лучшие сорта. Теперь только пиши!

Говорила Д[убровина] о результатах конкурса. О моей книге она сказала так:

— Книга т[оварища] Волкова «Самолеты на войне» — добротный труд о самолетах различных типов, участвующих в В[еликой] Отеч[ественной] войне.

Она упомянула также о том, что для участников конкурса (отмеченных) будет устроен прием в Совнаркоме.

Вообще было много интересного... Я выступал в прениях и предложил параллельную работу писателя и художника над книгой в целях ускорения выпуска книг.

Во время заседания Камир предложил мне дополнить новыми материалами главы о советской торпедон[осной] авиации и о бомбардир[овочных] самолетах.

 31. Весь день проболела голова.

 Апрель.

   1. Апрель 1945 г[ода] должен принести новые успехи в войне... События развертываются стремительно. Войска союзников углубились за Рейн на 200 к[ило]м[етров] и между ними и войсками Конева осталось 400 к[ило]м[етров]. Венгрия почти вся освобождена. На днях взяты Гдыня и Данциг... Немцы теряют каждый день десятки тысяч убитыми и пленными. Надолго ли их хватит? Рузвельт на днях запретил членам своего правительства отлучаться со своих постов на случай быстрого краха Германии или непредвиденных событий. Эх, если бы война окончилась к 1 мая!

Работал над дополнениями к «Самолетам». Подбирал материалы. Набралось очень много. Решил «модернизировать» книгу значительным количеством вставок и дополнений. Завтра договорюсь об этом с Камиром...

Вечером был Юра Пермитин. Ефим едет! Через несколько дней он будет в Москве. Вот поистине радостное событие.

Пишу в 12 ч[асов] ночи. Прошло уже три салюта.

Союзники продвигаются на 30–40–50 к[ило]м[етров] в день на различных направлениях. По моему измерению до соединения остается около 350 к[ило]м[етров].

 2. Замечательные известия с Зап[адного] фронта передавались ночью, в полдвенадцатого. Нем[ецкий] Западный фронт развалился, организации и командования нет, хаос и паника... Рурская область окружена, союзники у Касселя, приближаются к Ганноверу. Одна часть прошла за день 85 к[ило]м[етров]. Их лимитирует только снабжение горючим и состояние дорог. Пленный немецкий офицер заявил: «Пошлите парламентера в Вестфалию, и она сразу сдастся». Голландию немцы оставляют, союзники бомбят отступающие колонны.

Крах Германии недалек, я думаю, он наступит раньше 1 мая.

На нашем фронте немцы сражаются ожесточенно, но скоро они почувствуют себя неуютно, когда за их спиной появятся англо-американские армии.

Я написал для «Самолетов» очерк — «Подвиги советской торпедоносной авиации».

 3.–4. Работал над «Самолетами». Много времени отнимает институт.

 5. Почти весь день в Ин[ститу]те. Был на партсобрании (открытом). Вернувшись домой, узнал, что завтра приезжают Пермитины.

 6. Почти весь день — с 5 часов утра — провели на вокзале в ожидании Пермитиных. Поезд опоздал на 12 часов и пришел в 5 ч[асов] вечера.

Радостно встретились. Ефим мало изменился — все такой же шумливый, бодрый и оживленный.

Вечером ездили к ним; выпили за встречу; строили планы совместной работы. Я предложил «завоевать» Молдавию, эта мысль его увлекла.

 7. Проболела почти весь день голова — очевидно, результат вчерашней выпивки. День прошел впустую.

 8. Поработал над рукописью, перепечатал две статьи. Вечером были Пермитины.

 9. Опять почти весь день отнял Ин[ститу]т — было метод[ическое] собрание. Вечером не работал — устал.

В 12 часов салют из 24 залпов: взят Кенигсберг! 92 тысячи пленных и 42 тысячи убитых; огромные трофеи. Очевидно, отныне Кенигсберг — советский город... На З[ападном] фронте союзники движутся вперед, но, по-моему, медленно.

 10. Встал в 6 утра, работал до 10 над рукописью. Потом Ин[ститу]т. Заезжал к Ефиму. Настроен он кисло; дела не особенно клеятся; Соболев, кажется, встретил его не очень то приветливо, хотя он (из самолюбия) скрывает. В ССП ему придется подавать вновь — нелепая ситуация.

Вечером опять работал.

 11. Много работал над рукописью, почти закончил.

дневник

 12. С утра Ин[ститу]т. Вечером кончил правку рукописи. Опять получено письмо от Вивы. Обещается часто писать.

 13. Весь день просидел за перепечаткой вставок; вышло их немало — около печатного листа. Вечером вклеил и закончил, т[аким] о[бразом], оформление рукописи, которое считаю последним.

Вечером салют из 24 залпов — взята Вена — шестая европ[ейская] столица, освобожденная Кр[асной] Армией. Ходил смотреть {салют} на мост.

 14. Сдал рукопись Камиру. Вечером были у Молодовых — год со дня смерти И[вана] Л[укича].

 15. Прокорректировал и сделал кое-какую правку в книге «Великий счет». Теперь можно сдавать.

 16. События на З[ападном] фронте ускоряют свой темп: за 12 апреля взято 50тысяч пленных, за 13 апреля 57тысяч, за 14 апр[еля] 87тысяч! Почти двухсоттысячная армия сдалась за 3 дня... Дело идет к развязке. Вчера «Правда» писала, что расстояние между двумя фронтами уже меньше 150 к[ило]м[етров]. Но на нашем фронте немцы все еще сопротивляются упорно и держатся крепко... Ничего — скоро за спиной у них появятся союзники!

 17. После занятий в Ин[ститу]те заезжал к Пермитиным. Ее прописали постоянно, о нем вопрос еще решается. Ефима ссылка и лишения ничуть не изменили; все так же он самоуверен, всех критикует и считает ниже себя, думает, что ему среди «этой братии» ничего не стоит выдвинуться, и попрежнему мечтает о переиздании своих вещей...

Начинаю думать, что у нас с ним совместная работа вряд ли наладится.

 18. День прошел впустую — магазин, потом инструктаж в Ин[ститу]те; вечером читал.

События на Западе удивляют: за пять дней союзники взяли в плен огромную армию немцев — около 400 тысяч человек! Расстояние между фронтами сближается.

 19. Звонил Камиру. Он вчера сдал книгу в производство. Наконец-то!

 20. Был в Детгизе. Поработал у Камира — корректировал и подклеивал перепечатанные листы. Сдал В. С. Фраерман «Великий счет». Рекомендовал дать книгу на прочтение Ильину. Не знаю — хорошо это или плохо...

Вечером написал фельетон для институтской стенгазеты — «Дневник преподавателя».

Наши начали продвижение на Дрезденском направлении. Расстояние между фронтами всего около 100 к[ило]м[етров]. В ближайшие 3–4 дня они должны сомкнуться.

 21 апреля

21. Был в Лен[инской] б[иблиоте]ке, подбирал материалы, вечером тоже занимался этим делом.

В 2 часа ночи слушал сводку (до этого радио говорило чуть слышно). Взято до двух десятков городов и —

наши войска завязали бои в предместьях Берлина!!!

Наконец-то... Пришел долгожданный момент и штык русского солдата вонзается в ненасытное чрево проклятого города-спрута, города-вампира, который целые годы сосал кровь из порабощенной Европы!

Как вы себя теперь чувствуете, гордые завоеватели мира? Ваша столица лежит в развалинах, по вашей земле грозно шагают полки чужеземных армий, армий — освободительниц народов мира от черного фашистского кошмара. Со льстивыми улыбками на потных от страха лицах вы отвешиваете своим победителям низкие поклоны — но мы не верим вам, подлые оборотни с косматыми звериными сердцами! Пришел час нашей победы, настал на нашей улице праздник!!

Сегодня послал в «Правду» «Песню о Родине». Едва ли напечатают, но.... fecit, quod potuit.

Союзники взяли 64тыс[ячи] пленных (кажется за 18 или 19 апр[еля].) Недурно...

 22. Тяжелый день... Получили от командира части, капитана Дерюгина, письмо, где он обвиняет Виву в серьезных грехах — нарушении дисциплины и т. д. Не хочется даже об этом и писать... Мы очень расстроились, плакали. Написал письмо Виве и Дерюгину, Гал[юська] тоже написала Виве.

А вечером я решил сам ехать в Сталинабад — уладить все дела лично. Собственно даже не я решил, а весь наш семейный совет.



   23. Звонил в ССП, оказывается, командировку по лит[ературной] надобности легко получить. В Ин[ститу]те пока еще ничего не говорил, но надеюсь получить отпуск.

Вечером три салюта. Взято 26 немецких городов; войска Жукова ворвались в Берлин с востока, войска Конева с юга. Наши войска вышли на Эльбу в районе Дрездена. Германия фактически перерезана.

 24. Утром до Ин[ститу]та получил командировку в ССП. В Ин[ститу]те подал заявление Вас[илию] Ивановичу и убедил его дать мне 1½ мес[ячный] отпуск. Разыскал таджикское постпредство, просили притти завтра к некоему Бейлину, котор[ый] ведает билетами (это зам[еститель] постпреда).

Не спал до 3½ часов ночи. Подготовил все материалы для газеты (перепечатал, прокорректировал), а потом рылся в газетах, разыскивая материалы о таджикских героях и писателях. Нашел только одну маленькую заметку в «Лит[ературной] газете».

Очищение Берлина идет быстро.

 25. Был у Бейлина. Он обещает дать билеты только на 1 мая; я просил его записать. Потом пошел к Евгению. Он сразу же достал мне броню от ЦК на завтра; по всей вероятности, завтра уеду. Место в мягком вагоне.

Дни до чрезвычайности хлопотливые. Масса всяких дел: взял деньги в сберкассе, ездил в Ин[ститу]т, об'явил, что завтра уже не буду заниматься и сдал материалы для газеты, прикрепил карточки, получил бумагу в Литфонде и Детгизе, ходили с Адиком в баню и т. д.

Вечером два салюта: войска Жукова и Конева закончили окружение Берлина; Рокоссовский взял Пиллау.

 26. Утром получил билет без всяких хлопот и очереди, позвонил таджикам, что они могут вычеркнуть меня из своего списка. Постригся, пошел домой. Разболелась голова и болела до вечера, когда стало легче. Провожали меня Галюська и Адик. В 7⁵⁰ вечера загремел поезд — опять, прощай Москва!

 27. Ночь провел довольно хорошо, хотя немножко зяб; здесь еще холодно, около придорожных щитов еще лежит снег. Из Сасова послал домой открытку.

Узнал от одного из спутников по купэ, что вчера взяты Штетин и Брно. Штетин — это неожиданность. Двое из моих спутников едут в Сталинабад. Один из них — парт[ийный] работник, зовут его Иван Архипыч; он из Ср[едней] Азии направляется на работу в Молдавию. От него я узнал, что в Ст[алинаба]де только один аэродром, находящийся недалеко от города, так что Виву отыскать будет нетрудно.

Неизвестно еще, идет ли наш вагон прямо до Сталинабада или в Ташкенте будет пересадка. Не хотелось бы этого...

Читаю «Peter the pilgrim», надо вспомнить английский. Вторая спутница — Анаст[асия] Федоровна — едет из Литвы, была на фронте.

Она рассказывает много интересного о том, как наши бойцы мстят немцам — не только солдатам, но и мирному населению. Бойцы, у которых погибли семьи и которые дали клятву отплатить за это, не обращают внимания на формальные приказы о лойяльном обращении с населением Германии.

— У меня погибли жена, дети, — говорил один боец. — Пока не убью двадцать немцев, не успокоюсь...

Командиры же «не замечают» того, что делают бойцы. Мотивировка простая: «их много, за всеми не усмотришь». Прав был Эренбург, когда писал, что Германия навсегда запомнит приход русских войск. Думаю, что его статьи во многом «подогрели настроение».