В 2016 году Лил Микела создала аккаунт в инстаграм и быстро стала популярной блогеркой[88]. Наполовину бразильянка, наполовину испанка, живет в Лос-Анджелесе, обожает моду, электронную музыку и кофе. У нее каре, веснушки, пухлые губы и теплые карие глаза – типичная красивая миллениалка, настолько стильная и живая, что сумела привлечь не только три миллиона подписчиков, но и заполучить рекламные контракты с Calvin Klein и стать моделью Prada. В сторис она делится искренними чувствами, рассказывает о важности социального активизма, о необходимости заботиться об экологии. А еще она исполняет песни собственного сочинения. Она вызывает симпатию, такая немного неуверенная и иногда смешная, ею легко восхищаться – многие хотели бы себе ее жизнь!

История Лил Микела на сайте JournalduLuxe.fr

Но есть одно «но»: она полностью цифровая. Это выяснилось только спустя несколько лет, что вызвало бурю негодования и массовые отписки. Сейчас аккаунт скорее мертв, чем жив, но разве она одна такая, кто притворяется? Этот частный случай точно иллюстрирует всю логику постмодерновой культуры, в которой границы между реальным и вымышленным размываются. Важно не то, кем ты являешься, а какое впечатление производишь.

Постмодерновая культура – это фабрика симуляций. Виртуальное довлеет над реальным. Например, модель Белла Хадид, «самое красивое лицо мира»[89], с помощью пластических операций, косметологии, цифровой обработки и тщательной стилизации «изобрела» свою нынешнюю красоту. Поклонники это понимают, но вместе с тем пытаются стать на нее похожими неадекватными средствами, то есть без серьезных вмешательств – затянуть тугой хвост на затылке, чтобы сделать эффект «лисьих глаз», занимаются фейсбилдингом и делают тренировки модели, потому что искусственный образ кажется более правдивым и соответствующим идеальной красоте, чем природные данные. Тщательно «собранная» внешность сделала ее символом эпохи. Сегодня никто не спрашивает, насколько ее красота настоящая, – важно, что она работает, вызывает восторг, лайки, репосты, вдохновляет. Постмодерн говорит: неважно, что подлинно, – важно, что эффектно.

Работают на идею превосходства виртуального над реальным и мобильные приложения с бьюти-фильтрами, которые позволяют девушкам вроде бы просто улучшить внешность, но в реальности не создать симуляцию естественной красоты. Нейросети генерируют образы красивых девушек для рекламы, потому что они эффективнее влияют на потребителя, чем реальные модели. В этой логике снимается вопрос – насколько красота натуральна, важно лишь, чтобы многочисленные манипуляции с телом профессионально имитировали натуральность. Это создает особую реальность, где не имеет значения статус красоты – реальный или фиктивный. Например, восторженная фанатка современной поп-дивы Арианы Гранде влюблена в ее сценический образ, ее идеальную фарфоровую кожу, естественную красоту и подтянутое тело, роскошный голос. Фанатка стремится походить на нее, ходит к косметологу, чтобы кожа стала гладкой, без пор, и очень расстраивается, когда осознает, что не может быть такой же. Она ходит на вокал, чтобы петь как ее кумир, но ее голос никогда не станет таким же чистым. Она даже не замечает разницу между живым и обработанным звучанием. Она не может понять, что ее идеал – всего лишь образ, которого в жизни не существует! Певица притворяется идеальной – в этом ей помогают стилисты, фоторедакторы, звукорежиссеры, которые создают иллюзию идеальности. И, возможно, для самой певицы ее сценическое амплуа тоже затмевает ее обычный внемедийный образ. Например, она сама начинает верить, что звучание ее голоса в записи – это ее заслуга, а не звукорежиссера, что у нее прекрасные внешние данные, хотя над ними трудятся армии стилистов, визажистов и прочих профессионалов. Идея природной красоты осталась в прошлом.