В то время как виртуальные красотки покоряют мир, на модную сцену выходят те, кто максимально на них не похож, кого культура прятала, стыдилась, – модели plus-size (Эшли Грэм, Тесс Холлидей), возрастные модели (80-летняя Джоан Дидион стала лицом рекламной кампании Céline, Линда Родин вернулась в фешн-индустрию после 60), модели с особенностями кожи (Винни Харлоу – модель с витилиго) и другие, кто до этого существовал в сумеречной зоне модного сообщества.

Этих разных женщин объединяет то, что они сознательно нарушают привычные представления о конвенциональной красоте и их тела становятся визуальным протестом против диктатуры стандартных идеалов. Эти тела говорят: красота больше не обязана быть молодой, стройной и безупречной – теперь она может быть разной.

Один из постмодерновых приемов создания нового образа тела – деконструкция. Прием заключается в том, что постмодерн берет то, что считается естественным, нормальным, правильным, – и показывает, что это всего лишь культурная конструкция, а не истина или природа. А значит, конструкцию можно разобрать и пересобрать, чтобы она потеряла власть над человеком. Обращаю внимание: деконструкция – это не просто разрушение, а всегда пересборка старого образа в новый, альтернативный, освобождающий образ[90].

Яркий пример – певица Бьорк, известная своей критикой гендерных стереотипов, которая экспериментирует с модой на грани безумия и уродства. Наряд Бьорк от Айрис ван Херпен 2013 года – это воплощение постмодернистского подхода в моде: он сочетает в себе футуристические формы и сложные текстуры, размывая фундаментальные границы между природным и искусственным, органическим и технологичным. Этот костюм – деконструкция традиционного платья и человеческого облика как такового, благодаря чему тело превращается в живую скульптуру, в арт-объект.

Наряды Бьорк на сайте журнала Vogue Scandinavia

Из современных звезд можно привести в пример Джулию Фокс, которая деконструирует привычную красоту, добавляя своим нарядам эффект неожиданности – гранжевые элементы уличной эстетики, провокационные силуэты и нестандартные материалы. Ее наряды выходят за рамки привычных оценок «красиво/некрасиво», смещая фокус внимания на странные, необычные детали наряда.

Самая яркая деконструкция красоты проявилась в модном тренде ugly chic («уродливая мода»), который сознательно переосмысляет и эстетизирует некрасивое, странное, нелепое. Это игра, которая демонстрирует красоту в уродстве. Идея ugly chic восходит к постмодернистской игре со вкусом, иронии и критике капиталистических стандартов привлекательности. Это может быть как одежда, намеренно лишенная элегантности (мешковатая, странного кроя, «с дурным вкусом»), так и визуальные образы, сочетающие несочетаемое. Леди Гага использует приемы постмодерна через эклектичное смешение стилей – от авангардных костюмов из мяса и металла до гламурных платьев с винтажными отсылками, сочетая театр, перформанс и поп-культуру в одном образе. Она деконструирует нормы женственности, используя пародию и самоиронию, что одновременно шокирует и восхищает.