После ужаса Второй мировой войны мир устремился к стабильности. В Европе 1950-х годов – эпоха восстановления из руин: разрушенные города, ощущение невосполнимых потерь. Стабильность стала священной ценностью. Это время реставрации, в том числе привычного взгляда на семейную жизнь, традиционные женские и мужские роли.

В послевоенной Германии, Франции и Великобритании женский идеал – мать и хранительница очага. Но из-за больших потерь мужчин европейки массово вынуждены продолжать работать и занимать мужские позиции. В США ситуация была легче, мужчины вернулись домой, а женщины – к роли домохозяйки. Европейская мода отражает сдержанность и прагматизм. Восстановление шло медленно, а культура ценила сдержанность и практичность, что сказалось и на женской внешности.

И в такой тяжелой угнетающей культурной ситуации в 1947 году появился наряд от Кристиана Диора – New Look. Утонченный силуэт с акцентом на грудь, талию и пышную юбку формирует скульптурный образ женщины. Лиф в классическом наряде New Look от Диора – это плотная, хорошо скроенная верхняя часть платья, облегающая грудь и плечи. Он часто усиливается корсетными вытачками, чтобы не следовать форме тела, а моделировать ее, придавая бюсту четкие, округлые очертания. Талия – главный акцент силуэта. Она утягивается почти до анатомического минимума, создавая сильный контраст с объемной юбкой. Юбка – широкая, колоколообразная, со множеством складок, расходящихся от талии. Она почти не несет функциональной нагрузки – в ней неудобно двигаться быстро, нельзя сесть на велосипед или подниматься по лестнице без корректировки движений. Весь этот ансамбль превращает женщину в эфемерный бесплотный образ – скульптуру, воплощение идеала эпохи, где женское тело снова стало живой бестелесной мечтой[62].

В первые годы New Look вызывал раздражение среди практичных европейцев – юбки до щиколотки и 20 метров ткани на одно платье воспринимались как расточительство в стране, где хлеб все еще приобретали по карточкам. Леволиберальные круги критиковали Диора за попытку откатить женскую моду назад – от свободы 1920–1930-х к корсетам и кукольности. Британская публика, еще живущая в условиях жесткой экономии, сочла New Look оскорблением здравого смысла.

А США, напротив, встретили New Look Диора с восторгом. Это был настоящий визуальный праздник после суровых военных лет – пышные юбки, тонкие талии, шелка и кружева сияли на фоне послевоенного американского изобилия. Женщина снова стала украшением мужчины, лишенная активности в общественной жизни. Почти идеал древнего грека.

Образ 1950-х годов – идеальная домохозяйка: ухоженная, счастливая, как с обложки, – всегда, в любой ситуации, круглосуточно. Образ показного счастья служил доказательством того, что ее место в доме – это якобы ее собственный, добровольный выбор.

Именно об этом повествует сатирический фильм «Стэпфордские жены», где мужчины одного благополучного американского городка заменяют своих жен на роботов – красивых, покорных, идеальных домохозяек в нарядах New Look, без характера и амбиций. Под глянцем женственности скрывается мрачная фантазия о полном контроле, где женская свобода и индивидуальность приносятся в жертву мужскому комфорту.

Внешне эпоха New Look казалась золотым веком женственности: идеальные платья, сияющие улыбки на рекламных плакатах, уютные интерьеры и красивые ужины на столе. Но под этой глянцевой поверхностью накапливалось напряжение – скука от интеллектуальной изоляции, подавленные амбиции, невозможность говорить о неудовлетворенности.

Это рождало внутренний конфликт. Именно в таком контексте ярко выделился альтернативный взгляд Коко Шанель.

Она предложила образ практичной и независимой женщины. На контрасте с театральным New Look Диора оцените женский наряд Шанель: она создала костюм из фактурного твида, не слишком тяжелого, но плотного, теплого, удобного. Этот материал раньше всегда ассоциировался только с мужской одеждой, что придавало женскому образу дух независимости. Прямой короткий жакет без вытачек, без ярко выраженной талии – в нем удобно сидеть, ходить, двигаться. То, что сейчас нам кажется банальным элементом одежды, стало почти феминистским высказыванием! Только представьте: у жакета были накладные карманы, как у мужских пиджаков, – функциональные, а не декоративные. Юбка – прямая, чуть ниже колена, из той же ткани, что жакет, – сдержанная, элегантная, без лишнего объема, что резко контрастировало с пышными диоровскими юбками. Она не мешала ходить, садиться, работать – созданная для жизни, а не для театральных выходов[63].

И, конечно, одно из изобретений, без которого современная девушка не выжила бы, – сумочка на цепочке, с которой можно передвигаться по городу, – без сопровождения мужа или родственниц, не только на свидание, но и по делам. Вплоть до XX века у женщин не было личного пространства – даже одежда была без карманов. Вместительная сумка стала символом личной свободы: отныне женщина носит с собой вещи – от губной помады до денег. Сумка помогла переосмыслить образ женщины вне дома – активный, деятельный, независимый. Этот образ стал гораздо понятнее в Европе, нежели в консервативной Америке. Шанель с ее лаконичными твидовыми костюмами, простыми линиями и акцентом на комфорт предлагала стиль, который идеально подходил для европейских женщин, занятых повседневными делами и стремящихся к практичности без потери элегантности. Европейские модницы ценили в Шанель именно этот баланс между утонченностью и удобством, соответствующий более строгим и прагматичным социальным нормам[64]. А главное, она предложила визуальный образ для тех женщин, которые почувствовали себя наконец-то равноправным компаньонами мужчин в мирное время.