Она не будет стремиться изображать русалок, фей и кокетливых женщин, но будет танцевать женщину в ее высших и чистейших проявлениях. Она олицетворит миссию женского тела и святость всех его частей. Она выразит в танце изменчивую жизнь природы и покажет переходы ее элементов друг в друга. Из всех частей тела будет сиять ее душа и будет вещать о чаяниях и мыслях тысяч женщин. Она выразит в своем танце свободу женщины. Какие необъятные горизонты открываются перед ней! Разве вы не чувствуете?

Как и на Западе, в России при Петре I социальные танцы стали частью светской жизни: указ 1718 года обязывал дворян устраивать танцевальные собрания, в которых активно участвовал сам царь. Это стало основой для придворного балета, и в 1738 году при Анне Иоанновне открылась первая императорская школа под руководством французского балетмейстера Жана Батиста Ланде[53].

В XIX веке академический балет сформировал образ бесплотной женщины – феи, нимфы, ангела. Корсет вытягивал тело в вертикаль, пачки скрывали реальные формы, пуанты поднимали над землей, маскируя усилие, боль и контроль. Женское тело училось быть красивым в страдании: балерина становилась символом воздушной, эфемерной, пассивной женственности. Этот образ закреплял патриархальный идеал: женщина как прекрасный, но безгласный объект желания. По этой причине сложился стереотип о балеринах как о женщинах, которые сочетали в себе доступность и недосягаемость, привлекая внимание состоятельных покровителей.

И вот появилась Айседора Дункан, танцовщица, которая бросила вызов привычному балету. Ее отказ от пуантов и корсета был радикальной реконструкцией женского танцующего тела. Она отвергла балетную жесткую дисциплину и изолированные движения, считая их противоестественными и вредными. Дункан освободила стопу, грудную клетку, живот, шею – части, ранее почти исключенные из выразительной пластики балета. Вдохновленная Античностью, она танцевала босиком в легком хитоне, стремясь выразить природную энергию. Вместо балетной дисциплины и изоляции движений – свободная пластика, основанная на дыхании, чередовании напряжения и расслабления, на опоре всей стопы о землю. Центром тела она считала солнечное сплетение, откуда исходил импульс движения[54]. Если балерина украшала сцену, Дункан превращала танец в личное телесное высказывание.

Эта революция позволила женщинам заново почувствовать свое тело – живое, чувственное, подвижное – и обрести удовольствие от свободного движения. Танец стал языком эмоций. Даже если вы не слышали о Дункан, ее влияние видно в поп-культуре: от танцев Мадонны и Бейонсе, где тело выражает силу и сексуальность, до коротких спонтанных танцев в TikTok.

Их объединяет главное: танец стал формой удовольствия и самовыражения, без академической выучки. Наследие Дункан – это право женщины на радость от движения собственного тела.