Я женщина порядочная.

И никакого бессознательного у меня нет.

Современный мир невозможно представить без психоанализа Фрейда. Даже те, кто не читал его работы, знают термины вроде «бессознательное», «оговорки по Фрейду», «кушетка психоаналитика» и уже научились видеть проблемы в детстве и обвинять родителей в травмах. Его идеи стали частью поп-культуры. Фрейд научил мир говорить о сексе и подготовил почву для сексуальной революции 1960-х годов.

Но он был не первым. За сто лет до него ученые подтачивали дуализм Декарта, пытаясь понять, как связаны психика и тело. Немецкий физиолог Иоганн Мюллер в первой половине XIX века открыл, что нервная система – посредник между телом и разумом. Это позволило впервые осознать, что психика влияет на физическое здоровье. Тогда это было откровением: душевные состояния могут вызывать болезни тела! Французский невролог Жан Мартен Шарко вошел в историю не только как изобретатель душа Шарко, но и как врач, доказавший: истерия – это не симуляция и болеют ею не только женщины. Для вас это банально? Постарайтесь оценить, насколько смелым было это заявлением тогда. Со времен Античности считалось, что истерия возникает из-за «блуждающей матки» (по-гречески ὑστέρα – матка). Симптомы истерии было невероятно разнообразны – бурные эмоциональные реакции, потеря чувствительности, повышенная раздражительность, помрачение рассудка. Также это приводило к глухоте, слепоте, судорогам и даже параличу. Эти явления объединяло одно: они возникали у больного без видимых физических причин. Врачи пытались найти очаг болезни в матке, но безуспешно. Обнаруживая, что матка в женском теле не «заблудилась» и с ней все в порядке, многие врачи искренне полагали, будто пациентки на самом деле симулянтки – они притворяются больными, чтобы привлечь к себе внимание.

Шарко показал, что истерические симптомы – от паралича до слепоты – могут быть психогенными и не зависят от пола. Это стало прорывом: психика порой влияет на реальные телесные нарушения.

Фрейд объединил эти открытия в психоанализе. Его книги можно читать как детективы: пациент одновременно и жертва болезни, и преступник, скрывающий от себя правду. Представьте картину: ваша психика – это айсберг. Над водой – идиллические пейзажи («Я хорошая, я так люблю свою семью, мой муж – лучший мужчина на свете, я ответственная работница и любящая мать»). Но под водой – чудовищные глубины, кишащие отвратительными монстрами – постыдные фантазии, детские обиды, запретные желания, недопустимая агрессия к самым близким, короче, все то, о чем нельзя не только говорить, но даже думать.

Фрейд считал, что человек – животное, одержимое желаниями, прежде всего сексуальными, но культура их подавляет с помощью морали. Наша психика – театр, где «я» балансирует между «сверх-я» (совестью) и «оно» (инстинктами). Например, если вы хотите есть и видите у соседа бургер, инстинкт толкает забрать его, но культура учит сдерживаться, расплачиваться в кафе за пищу или покупать продукты в магазине, вести себя вежливо в гостях, даже если вы пришли дико голодным. Воспитание нас учит выстраивать фильтры между желаниями и миром, между «хочу» и «можно». Эти запреты есть в обществе (юридические законы, предписания, табу, этикет, мораль) и живут в голове, даже когда мы остаемся наедине с собой (например, это проявляется, когда мы боимся признаться себе в аморальной желании или представить неприличную фантазию, которая ужасна, но приносит удовольствие).

Эти конфликты формируют внутреннюю драму: желания вытесняются, превращаются в тревоги и возвращаются в обход сознания – в симптомах, снах, ошибках речи. Мы становимся невротиками: постоянно боремся с самими собой и, по Фрейду, всегда проигрываем. Особенно сильно эта драма отражается на том, как мы воспринимаем тело: желания одного порядка сталкиваются с социальными ожиданиями и культурной цензурой.

Идеи Фрейда помогли взглянуть на женское тело как на арену психологических конфликтов и подавленных желаний. Женская сексуальность перестала быть табу и начала восприниматься как сложная, многослойная часть личности, а не просто функция материнства. Он одним из первых обнаружил, что мужское и женские тела функционируют одинаково, оба обладают раздвоенным телом – сексуальным и природным. Природное тело выполняет задачу деторождения, а сексуальность человека не сводится к биологическим функциям, она формируется в психике через желания, фантазии и запреты[45].

Психоанализ показал, что женские психические расстройства – это язык бессознательного, который кричит о подавленных желаниях через телесные болезни.