Когда взгляд видит тело как набор прекрасных элементов, становится естественным желание подчеркнуть или улучшить именно их. Однако в XVI веке это вступало в противоречие с представлением о красоте как о божественном даре – совершенстве, не терпящем вмешательства. Считалось, если женщина действительно прекрасна, ей не нужны ни румяна, ни пудра – shine bright like a diamond, но сама. Любая искусственность воспринималась почти как святотатство: зачем переделывать то, что дано природой?

Но, как это часто бывает, теория расходилась с практикой. В реальности женщины XVI века активно работали над собой: пудры, отбеливающие составы, корректировка формы бюста и линии талии – все шло в ход. Особое внимание уделяли лицу, рукам и зоне декольте: ведь именно «на верхнем этаже» тела обитала красота. Для создания стройного силуэта использовали корсеты.

Современная мода на естественность – от макияжа с эффектом его отсутствия до «натуральных» процедур – повторяет тот же парадокс: ты должна выглядеть, будто ничего с собой не делала. Возможно, как сегодня мужчины не замечают, сколько усилий тратят женщины, чтобы выглядеть естественно, так и тогда мужской взгляд не замечал женских манипуляций.

Главное отличие в том, что в эпоху Ренессанса косметика имела нравственный смысл. Теологи различали мотивы ее использования: стремление вызывать похоть – смертный грех; угодить мужу – простительный. А вот если цель макияжа – выйти замуж, то вообще все в порядке: румяна становятся почти духовным средством реализовать женскую природу – стать женой и матерью[41].