Современный образ женственности – с тонкой талией, гладкой кожей, грациозностью и естественной красотой – появился лишь в эпоху Возрождения. Образ, который сегодня кажется вечным и само собой разумеющимся, на самом деле культурное изобретение последних четырех столетий.

Именно в ту эпоху, когда простолюдинок сжигали как ведьм, высшее общество стало идеализировать своих женщин как воплощение красоты. Средневековый аскетический идеал, требующий подчинения тела духу, уступает место телесному и чувственному взгляду, в котором женская красота становится новой социальной ценностью. Теперь от женщины ждут не столько добродетели, сколько красоты – и немало людей по-прежнему думают так, листая соцсети.

Этот новый взгляд возник среди аристократии и городской элиты ренессансной Италии – во Флоренции, Венеции, Милане и Риме. Вместо христианского идеала начинают ценить индивидуальность, внешность, чувственность. Женщина впервые становится музой в светской и эстетической сферах. Мыслители вроде Марсилио Фичино даже пытались привязать созерцание женской красоты к мистически-религиозному переживанию: красота женщины может возвышать душу и вести к истине и к Богу![36]

В эпоху Ренессанса женское тело начинают воспринимать так: верх – лицо, грудь, руки – благороден и открыт, а низ – живот, бедра, гениталии – скрыт, словно пьедестал. Женщина становится похожа на статую, здание или вазу, выстроенную по законам симметрии и порядка. В живописи и поэзии восхваляют тонкую талию, белую кожу, вытянутые руки[37].

Помните учение Аристотеля и Галена про внутренние жидкости? Низкая температура тела вела к физической недоразвитости и неполноценности по версии античности. Теперь эта теория работает на восхваление женского тела: хрупкость превращается в знак женской грации, недоступной мужчинам.

Женщина должна вести себя соответствующе: сдержанно, плавно жестикулировать. Новая красавица – утонченная и пассивная. Нельзя проявлять бурных эмоций, которые, как теперь считается, противоречат женской натуре.

Женская красота реально могла приводить к Богу, поскольку выражала идеальный порядок, который вычисляли почти как математический код. Художники и ученые – от Пьеро делла Франчески до Леонардо да Винчи и Альбрехта Дюрера – искали формулы красоты: опирались на античное золотое сечение, труды Витрувия и Фидия, изучали геометрию лица и тела. Каждый фрагмент тела должен был быть соразмерен целому[38]. По сути они разработали принцип алгоритма бьюти-камер задолго до появления бьюти-приложений, построенных на математических вычислениях и правилах симметрии и пропорций, которые автоматически подгоняют реальные черты под некий идеальный образ. Это похоже на поиски Леонардо формулы идеального лица и тела. «Витрувианский человек» фигура, идеально вписанная в круг и квадрат. Это был философский жест: тело человека становилось мерой мира и даже Бога. Красота мыслилась как уравнение: пропорции, линии, симметрия должны выражать божественную гармонию, скрытую в устройстве мира. Так же можно оправдываться, если сегодня переборщила с бьюти-фильтрами: «Показываю божественную гармонию миру».