Дочь! Вера твоя спасла тебя.

«И ты еще не знаешь, что Ева – это ты? Приговор Божий над женским полом остается в силе, пока стоит этот мир, а значит, остается в силе и вина. Ведь именно ты по наущению дьявола первой нарушила Божью заповедь, сорвав с запретного дерева плод. Именно ты соблазнила того, кого не сумел соблазнить дьявол. Ты с легкостью осквернила человека, это подобие Бога; наконец, исправление вины твоей стоило жизни Сыну Божьему. И после этого ты еще смеешь украшать свое презренное тело?»

Но настоящий поворот в этом разговоре случился не в философской среде. Если бы мы с вами стали искать первого радикального и влиятельного «феминиста» Античности, им бы стал Иисус Христос. Конечно, Он сам такого слова не знал и вряд ли стал бы им пользоваться, но Его отношение к женщинам – особенно на фоне тогдашних норм – было поистине революционным. Он говорил с женщинами публично, чего не делал ни один уважающий себя раввин. Он лечил женщин, защищал их, ставил в пример – только представьте себе экстремальность поступка! – мужчинам. Именно женщинам Он впервые открылся как Мессия – самарянке у колодца[28]. Именно женщины не побоялись остаться при распятом Иисусе до самого конца, проявив верность и мужество[29]. Христос не делал различий между «чистым» и «нечистым» телом – Он прикасался к прокаженным, позволял прикоснуться к себе кровоточащей женщине, говорил, что не эти прикосновения оскверняют человека, а то, что исходит из сердца.

Его учение переворачивало привычную пирамиду: не тот велик, кто силен и правит, а тот, кто служит; не тот важен, кто рожает сыновей, а тот, кто слышит слово Божие и хранит его. Слова «Дочь! Вера твоя спасла тебя» Иисус говорит женщине, страдавшей кровотечением 12 лет. Она тайно касается Его одежды, веря, что это исцелит ее. Ее вера – личная заслуга, а не заслуга мужа или отца.

Это был настоящий телесный поворот. Если тело женщины, раньше считавшееся слабым, пассивным, нечистым, может стать носителем откровения, храмом Духа, значит, в мире что-то изменилось навсегда. По крайней мере, в начале христианской истории.

Эта радикальность учения Христа была слишком элитарной для большинства, со временем она потеряла силу. Учение подстроилось под патриархальные порядки, превратив женское тело в предмет страха и контроля. Но в самом сердце евангельской истории осталось это невероятное утверждение: женское тело – это вместилище божественного.

Во времена расцвета христианства, в Средневековье, церковь жестко контролировала женщин, ассоциируя их с Евой – той, что поддалась соблазну и увлекла за собой мужчину. Женщина становилась грешницей, источником мужского соблазна, из-за которого человечество оказалось в упадке (напоминает миф о Пандоре, правда?).

Мужчинам остается лишь контролировать это опасное тело – следить за его перемещениями (оно должно быть дома), за его внешностью (должно быть прикрытым и скромным), когда и зачем оно может быть использовано (для брака и рождения детей). Все остальное – удовольствие, красота, сексуальность, независимость – считалось подозрительным и греховным. И чем ярче тело проявляет свою живость, тем скорее оно требует «усмирения» – постом, покаянием, изоляцией, наказанием.