Мифологема – это «строительный блок» мифа: образ, сюжет или идея, которая несет определенный культурный смысл и повторяется в разных контекстах. Я выделяю пять распространенных мифологем, наверняка вы потом самостоятельно сможете выделить гораздо больше.

Мифологема 1.

Еда – топливо.

В индустриальном мире еда перестает быть просто удовольствием – она превращается в топливо для производительного тела. Главная мифологема здесь – «время – деньги»: человеческое тело должно функционировать максимально эффективно, не тратя часы на приготовление пищи. Фастфуд стал символом этой рационализации: стандартизированная, быстрая, безопасная еда позволяет сэкономить время, одновременно воспроизводя миф о продуктивной жизни. Тело понимается как машина, потребляющая энергию исключительно для продолжения работы. Эти две мифологемы тесно связаны: рационализированное использование времени напрямую влияет на рацион питания, а он формирует отношение к телу как к биомеханизму, который должен служить производительности. Эта мифологема может проявляться по-разному, одна из производных – порошковая еда, оптимально собранная по питательности и энергии. Она – логическое продолжение мифологемы: если время – деньги, а тело – машина, зачем тратить ресурсы на «праздник живота»? Порошковая еда максимально экономит время и обеспечивает биологическую функцию тела без лишнего отвлечения.

Эта же мифологема может проявляться и через форму, которая прозвучала у одной из блогерок: «Мне неважно, что я ем. Задача моего питания – чтобы от еды не болел живот, чтобы от нее не потолстела, чтобы она не окрасила мои зубы и чтобы какое-то время я не хотела есть». А может быть воплощена в идее готовой функциональной еды вроде супа-минутки, бульонных кубиков или лапши быстрого приготовления.

Все это формирует идеологический контекст позднего капитализма: привычка есть перестает быть культурным ритуалом, превращается в знак рациональности, дисциплины и эффективности. Человек как субъект этой системы воспроизводит мифологемы, даже не осознавая этого: экономия времени, восприятие тела как машины и стремление к мгновенной оптимизации становятся естественными, само собой разумеющимися нормами. В противовес традиционному застолью и пирам, где еда была удовольствием и общением, поздний капитализм строит образ идеального гражданина: не гурмана, а производительного биомеханизма, который перекусил на бегу и быстро возвращается к работе.

Идеология заключается в том, что тело воспринимается как инструмент производительности, а рациональное, быстрое питание и оптимизация времени подчиняются логике эффективности позднего капитализма. Мифологема «время – деньги» задает нормы поведения и ценности, она приучает к тому, что тело должно служить производительности, рационализировать сон, питание и отдых, и призывает воспринимать это как нечто естественное и обязательное. Мифология же скрывается в конкретных вещах – в бургере, который удобно взять в дорогу, батончике со сбалансированными КБЖУ, в энергетическом напитке и кофе с собой для подзарядки. А чтобы снизить тревогу за вред окружающей среде, напиток нальют в якобы биоразлагаемый стакан, тем самым подключая другие взаимосвязанные мифологемы – осознанность и экопродукты.

Мифологема 2.

Экологичная еда.

Однажды в Волгограде я увидела среди пенсионерок, которые возле Центрального рынка продают дачные фрукты и ягоды, женщину с альтернативным маркетингом. На ее такой же, как у всех, картонке, была надпись «эко-яблоки», и стоили они немного дороже, чем у конкуренток. Не знаю, кто ей это подсказал, но мысль развернута в правильном направлении – она продавала не просто товары, а образ жизни. На первом уровне это тот же фрукт, а вот на уровне мифа это уже знак здорового, осознанного и экологически ответственного потребления. Покупатель экопродуктов принадлежит к «правильным» людям, следящим за природой, своим телом и образом жизни. Через такую простую вещь, как яблоко, передается система ценностей, которая под видом естественности и здоровья закрепляет нормы современного потребления, позиционируя экологическую заботу как личную ответственность, а не социальную или политическую проблему.

Мифологема 3.

Суперфуд как волшебная пилюля.

Люди любят верить в сказки, чудодейственные универсальные средства, волшебные пилюли, которые лечат от всех болезней. Суперфуды – это продукты вроде семян чиа, порошка спирулины, ягод асаи, которые рекламируются как суперполезные и сверхпитательные.

Ягоду годжи можно описать как питательную ягоду из Азии, экзотический продукт для России. А за знаком «экзотический продукт» скрывается миф о чудо-средстве от всех болезней, эликсире молодости, в котором сокрыт секрет долголетия древних цивилизаций. Миф транслирует идею, что потребление суперфуда – это быстрый и магический путь к абсолютному здоровью, который не требует системных изменений в образе жизни. Миф создает иерархию продуктов («супер» vs «обычный») и эксплуатирует веру в чудо-пищу, игнорируя принципы сбалансированного рациона. Здоровье становится товаром. При этом реальная биологическая польза суперфудов часто минимальна или незначительна.

Мифологема 4.

Организм не дурак.

Не знаю, как ваш, но мой-то точно дурачок. Как и организм моего кота Агриппы и всех остальных котов мира, которые в своих базовых животных настройках не имеют способности распознавать ядовитые и безобидные растения, хотя вроде кот «природен» на 100% и должен прекрасно слышать свой организм. Фраза «организм не дурак» предполагает, что организм как минимум обладает некоторым уровнем разума, способным принимать «умные» решения.

У человечества есть стойкое желание верить в нечто, превосходящее наш разум. В философии мы это называем трансцендентальным субъектом: это может быть Бог как всеобъемлющее начало, чистый разум как рациональный принцип мироздания, мудрая природа, которая все регулирует, или умный организм, по сути, знающий, что для него полезно. Эти концепции служат своего рода утешением и попыткой создать порядок в мире, который кажется хаотичным и непредсказуемым. Принятие этого принципа подразумевает, что наш организм, его инстинкты, желания и потребности – это часть некой высшей логики, подсказывающей нам, что делать и как действовать, а значит, знающей правильный ответ. Например, «организм не дурак, если хочет пиццу, а не гречку с куриной грудкой»; «организм сам знает, что ему нужно, и просто так лишнего не попросит».

Возможно, что-то такое и есть, возможно, только мы с Агриппой такие глупенькие и нередко хотим съесть что-то вредное (кому хурму или хризантему, а кому чипсы с паприкой и картофель фри с сырным соусом), но стоит хотя бы учитывать тот момент, что наше тело, живущее по природным и культурным программам, раздвоено. Поэтому на телесные потребности в определенных полезных веществах накладываются социальные рельсы желаний. Вот почему еда, которую мы потребляем, обрастает мифологемами и социальными значениями – пользы, функциональности, экологичности, духовности, осознанности и так далее.

Знак первого уровня (буквальный): тело, организм. Его сигналы – голод, тяга к еде, предпочтения в питании. Это то, что мы непосредственно ощущаем: мне хочется пиццу, меня тянет на фрукты.

Знак второго уровня (мифологический): из этих сигналов формируется идея, что организм мудр, рационален и всегда подсказывает правильное решение. «Если я хочу пиццу, значит, мой организм это выбирает как полезное» – здесь естественное желание превращается в культурный смысл о мудрости тела в мифологему. Иногда миф о мудром теле проявляется особенно наглядно. Например, спортивные диетологи, работающие с профессиональными баскетболистами НБА, признаются: иногда они включают в рацион игроков арахисовую пасту – вовсе не потому, что это полезно или идеально сбалансировано. А потому, что такие продукты дают спортсменам чувство радости и удовлетворения, помогают расслабиться, ощущать нормальную жизнь среди строгих ограничений[14].

То есть тело хочет не питательных веществ, а эмоционального вознаграждения – сладости, тепла, удовольствия. Но современная культура мгновенно превращает это в мифологему: раз организм просит, значит, ему это нужно. На деле же в этих сигналах переплетены физиология, психология и культурные смыслы, которые делают даже ложку арахисовой пасты символом заботы о себе, комфорта и душевного равновесия.

Идеологический эффект этой мифологемы таков: он скрывает социальные и культурные механизмы, влияющие на наш выбор еды. Желания, которые кажутся естественными и телесными, на деле формируются через семейные традиции, воспитание, воспоминания, медиа, тренды, рекламу, соцсети. Например, тяга к суперфудам или экоеде часто подается как инстинктивная потребность организма, хотя она продиктована культурой – советами нутрициологов, инфлюенсеров, маркетингом здорового питания.

Это формирует телесность как объект постоянного наблюдения и самоконтроля: тело воспринимается не просто как биологическая система, а как разумный агент, который знает, что ему полезно. Это заставляет нас регулировать питание, движение и поведение в соответствии с навязанными культурными и маркетинговыми кодами, превращая тело в инструмент исполнения идеалов здоровья. В результате телесность перестает быть естественной и спонтанной – она становится конструкцией, управляемой внешними агентами.