Образ жизни вне системы сегодня в трендах – он угадывается в гламурной эстетике ретритов, в YouTube-дневниках отшельников, в моде на минимализм и slow life. Сам отказ становится новой формой капиталистической идентичности: «Я не такая, как все», «Я устал от потребления». Такая позиция может бессознательно питать нарциссизм и иллюзию избранности. В эту ловушку попала героиня третьего сезона «Белый лотос» – молодая женщина из обеспеченной семьи, уставшая от поверхностности и шума потребительского мира. Она мечтает уехать в буддийский монастырь в Таиланде на год, чтобы найти себя и освободиться от материального. Но ее стремление к духовности окрашено эстетикой Instagram: она тщательно подбирает простую одежду, увлекается медитацией как лайфстайлом и рассказывает о пути к просветлению за бокалом органического вина, демонстрируя семье, что она не такая, как они. В ее жесте отказа видится не столько смирение, сколько желание быть особенной. Уход в монастырь становится новой маской – утонченной, модной, антибуржуазной. Эта маска слетает всего после одной ночи в этом монастыре. Девушка разочарована в себе: ее не устраивает «неорганическая еда», тесная комната без кондиционера. Она поняла, что ее бунт оказался встроен в ту же самую систему, от которой она стремилась уйти: духовность стала брендом, а аскеза – новой формой капитала.

Кажется, что выхода нет, но это не так. Давайте поищем несколько способов сделать наше сознание более гибким и латеральным для расширения нашего телесного опыта.

Могу предложить три способа.

Способ 1. Путешествие – как смена оптики.

Один из мощных способов выйти за рамки потребительской логики – путешествовать не за товарами, сервисом или впечатлениями, а по средам. Что это значит? Путешествие не как смена локации, а как смена оптики. Вместо классического туризма, где ты просто «потребляешь» достопримечательности и сервис, попробуйте искать среды, в которых действуют другие правила общения и смыслы. Например, поезжайте в место, где люди не определяют друг друга по брендам, внешности, не посещайте исключительно «инстаграмные» места, расширяйте опыт через взаимодействие с новыми местами иначе – через идеи, действия, заботу, новые телесные переживания. Это могут быть интеллектуальные кружки, арт-резиденции, волонтерские проекты, экопоселения, маршруты для прогулок. Именно путешествие по разнообразным формам жизни и является настоящей практикой свободы. Иначе говоря, чтобы сломать логику потребления, нужно на время выйти из ее поля действия и пожить в другом измерении.

Способ 2. Не потреблять, а производить.

Один из действенных способов выйти из логики потребления – перестать быть только потребителем и начать творить. В культуре потребления нас приучают к пассивной позиции: смотрите, лайкайте, покупайте, сравнивайте, завидуйте, повторяйте. Но творческий акт – даже самый маленький – разворачивает эту логику в обратную сторону.

Когда вы что-то создаете сами – будь то текст, рисунок, музыка, кулинарное блюдо, сад или собственный стиль, – вы становитесь источником смысла, а не его поглотителем. В этом процессе нет чужой нормы, которую надо догнать. Нет нужды покупать очередную вещь, чтобы почувствовать себя полноценным. Вместо стремления к идеалу из рекламы возникает радость от воплощения своего – пусть неидеального, но подлинного. Не потребляйте чужие смыслы, а порождайте свои. В мире, где все превращается в товар, творить – это радикальный жест сопротивления. Это подлинный акт возвращения себе субъектности.

Способ 3. Наслаждайтесь своим фетишем.

А что, если примитивная вера в фетиши небезосновательна и вещи действительно наделяют их владельца определенными свойствами?

Вернусь к своему примеру. Напомню, мне понадобились не просто туфли, а именно лубутены. Эти узнаваемые туфли давно стали знаком статуса, воплощением роскоши, орудием соблазна и гиперженственности – все эти знаки мне были прекрасно знакомы давно, но они не трогали мою душу, так как сексуализированность внешности и гиперженственность – это совершенно не мои добродетели.

Арт-проект Кристиана Лубутена и Дэвида Линча Fetish (2007) на сайте The Metropolitan Museum of Art Libraries

Я попалась на другой крючок, полностью изменивший мой взгляд на конкретную модель туфель после одного события, которое врезалось мне в память и расцвело в воображении. Это произошло, когда я увидела совместный художественный проект двух мастеров эротического напряжения – дизайнера Кристиана Лубутена и моего любимого режиссера, сновидчески ирреального Дэвида Линча, объединивших мир высокой моды и сюрреалистического кино. Лубутен и Линч создали совместную работу Fetish в 2007 году, включавшую уникальные арт-объекты: высокие каблуки, созданные Лубутеном, которые были не столько обувью, сколько скульптурными произведениями, и выглядели так, будто их вынули из сцен «Синего бархата» или «Малхолланд Драйв». Образ пуант Louboutin с шипами построен на излюбленном приеме сюрреалистической традиции coincidentia oppositorum – совпадения противоположностей, сочетание невинности, бесплотности обуви балерины и агрессивности и жестокости; сновидчески абсурдные туфли с высочайшим подъемом и коротенькими каблучками, не достающими до поверхности пола. Обувь в этом проекте – это сгусток тревожных снов, что манят тайной, обещанием скрытой реальности, которая в обычной жизни никому не доступна. Опьянив образами делириума, опасности женского тела (классические темы сюрреализма!), к моей душе подобрали правильный ключ. И вот так я оказалась на eBay в поисках тех самых туфель, которые концентрировали в себе эти волнующие образы. В сотворении этого колдовства каждый миллиметр туфель был крайне важен – от остроты носка до прямоты каблука.

Туфли, которые я купила, для меня навсегда стали атрибутом той хищной женственности, воплощенной в фильмах Дэвида Линча, – опасной девушки, которая, подобно холодным блондинкам, Альфреда Хичкока, ведет двойную жизнь, возвышаясь над обыденной повседневностью, соблазняя окружающих тайной и храня множество секретов, находясь отчасти по ту сторону реальности, в мире грез. Эти туфли – символ соблазна, загадки и опасности.

Когда вещь остается всего лишь знаком потребления, она участвует в системе означивания, но не меняет вас. Она сообщает что-то другим – о вкусе, статусе, тренде, желаемой идентичности. Но в этом случае они работают на уровне социального кода как часть спектакля. Ты используешь вещь подобно знаку, но сама остаешься по ту сторону – словно актриса, играющая роль и не обязательно верящая в нее. Это маска. А вот когда вещь становится фетишем, происходит символическое перевоплощение: не вы носите туфли, а туфли преображают вас. Они меняют вашу походку, осанку, голос, интонацию, отношение к себе. Они не просто заявляют о тайне – они делают вас тайной. Это не просто знак, это инструмент телесного и психического перевоплощения. Тело начинает вести себя иначе, оно как бы прорастает в образ. Фетиш активирует в вас то, что дремало, пробуждает другие пласты реальности – эротические, эстетические, архетипические.

Конечно, тело приобретает мерцающий статус – оно продолжает поддерживать товарную логику потребления, но внутри нее оно также вписывается и в игру желаний: ваших, чужих, воображаемых. Оно становится витриной, а также заколдованным объектом. И это ваше право – играть с реальностью или нет.