Когда я переехала в центр Москвы, меня поразило одно наблюдение. Я адепт small-talk – меня этому научили французские коллеги. Вступая в общение с другим, даже поверхностное и мимолетное, мы создаем невидимую сеть между изолированными незнакомыми людьми.

Район, где живу, – концентрат общества потребления. Много эффектных девушек со спортивными телами, в дорогой одежде, с идеальной укладкой, макияжем и маникюром. Смотришь – и хочется тоже выходить на улицу как на подиум. Но быстро выяснилось, что у этого есть своя цена. Как минимум, отсутствие small-talk, что симптоматично само по себе. За несколько лет проживания там я ни разу не получила ответной реакции в бытовых ситуациях от подобных девушек, с которыми пересекалась – в кофейнях, в продуктовых, на кассе, в спортзале. Не завязывался даже мимолетный контакт: ни взгляда, ни улыбки, ни слова, даже если я обращалась напрямую – «Я за вами?», «Можно взять стул?», «Помогите придержать дверь?». Морозная отстраненность, которая повторялась снова и снова с разными девушками, ведущими себя одинаково. Все встало на свои места, как только я применила оптику потребительского общества.

Образец для многих женщин, стремящихся к красивым отношениям с успешным мужчиной, – это дорогие эскортницы, так как они успешнее всего капитализировали свою внешность. Эскортница превратила тело в максимально эффективный ресурс. Красота, поданная как товар премиум-класса, требует недоступности: улыбка или small-talk могут быть восприняты как нарушение статуса, вторжение, будто бесплатное тепло девальвирует весь тщательно выстроенный образ. Девушки, живущие в моем дорогом доме, не эскортницы, именно это и кажется интересным, когда наблюдаешь, как они копируют их стиль и поведение: подчеркнутая сексуальность, идеальный внешний вид, демонстративная недоступность. Это не про профессию, а про стратегию самопрезентации. Они осваивают логику «дорогого тела»: холод – часть имиджа, где каждое проявление тепла воспринимается как уязвимость или нарушение статуса. В этой логике small-talk, конечно, абсурден – космос, построенный на принципе безвозмездного дружелюбия, пугает в логике рынка.

Собственное тело, внешность в обществе потребления неизбежно становятся товаром, и в этой логике задача человека заключается в том, чтобы продать его наиболее выгодно. В 1990-е годы, после распада СССР, многие люди оказались в условиях крайней бедности. Разрушение централизованной экономики привело к безработице, особенно среди женщин. Многие девушки привлекались в проституцию под давлением, обманом, шли туда из нужды, скрывая эту позорную часть жизни. Можно лишь вообразить, насколько это было постыдной страницей биографии.

Но что-то в культуре радикально изменилось, и в XXI веке бывшая эскорт-работница Анастасия Вашукевич, более известная как Настя Рыбка, переформатировала свою репутацию в «коуча по отношениям», запустив каналы в соцсетях (YouTube, Telegram). Там раздает многотысячной аудитории девушек, ищущих любовь, и замужних женщин советы, как выглядеть и вести себя как дорогая эскортница, как влюбить в себя, удержать мужчину[124]. Казалось бы, она раздает советы в тех сферах отношений, в которых вряд ли разбирается. Исходя из формальной логики, я бы сказала, что она нарушает второй закон непротиворечия. Но в обществе потребления, в мире фетишей и надежд формальная логика не работает, поэтому если в данной разметке любовь воспринимается как сделка, то девушка учит выгодной монетизации романтики. Женское тело в обществе потребления – это капитал. Те, кто может инвестировать в себя (в уход, спорт, процедуры), получают больше возможностей: внимания, работы, одобрения. Те, кто не может, – оказываются за бортом, испытывают давление и фрустрацию. Советы счастливой семейной жизни от эскорт-работниц – симптом новой эпохи, в которой коммерциализация интима становится способом достижения успешных отношений.

Недалеко от этой фигуры в символическом ряду женских образов стоит «трофейная жена» – термин стал популярным для обозначения женщин, которые повышают статус своего партнера. Безусловно, исторически женщине не привыкать к роли «удачной инвестиции», «приза», который нужно завоевать или купить и который подтверждает состоятельность мужчины. В античной Греции жена и дети рассматривались экономически, как часть хозяйства мужчины. Но если раньше женщина была лишена субъектности и не выбирала собственную судьбу, то с XX века ситуация изменилась. Пока одни феминистки продолжают отчаянно бороться за права женщин, другие приняли свободное решение капитализировать свою внешность, используя ее для карьерного роста или удачного брака. Некоторые из них романтизируют образ содержанки как форму обретения личного счастья.

Общество потребления подменяет реальность знаками, которые завораживают и существуют сами по себе. Настя Рыбка на самом деле выступает не как эксперт по семейным отношениям, а как носительница фетишизированного образа успешной женщины, который заключается в том, что она умеет привлечь внимание и вызвать эротизированное желание, а оно, в свою очередь, подменяет чувство влюбленности. И поэтому в новой реальности внешность и поведение женщин превращаются в прибыльную инвестицию, о чем мечтают любые адепты общества потребления – и профессиональные жрицы любви, и домохозяйки, и скучающие девушки, ищущие ролевые модели для подражания на просторах социальных сетей.