Я не помню, когда мы поженились, сколько лет в браке (больше 14 лет точно, может, все 17), мы не покупали обручальные кольца. Помимо того, что мы не маркируем до сих пор свои тела как семейные, первые лет пять-семь брака даже друзья не знали, что мы официально женаты. Все это следствие нашего изначального скепсиса к традиционной форме брака. Интуитивно мы начали вместе жить с изобретения совместного смысла – что это значит?

Мы как отличники внимательно слушали лекции нашего общего научного руководителя. Одна из его краеугольных идей такова: культурная элита не ищет подходящую среду, а создает ее. Это называется проектным мышлением – умение планировать, создавать и организовывать среду, даже если это сообщество из двух человек.

Наш общий идеал – игровая комната без серьезности и обязанностей, только игры, веселье и удовольствие: телесное, чувственное и интеллектуальное. Наша совместная жизнь похожа на жизнь детей, оставшихся с кучей игрушек, деньгами и навыками, которых раньше не хватало, а сегодня всего в избытке.

Внешний мир – это про серьезный режим. На работе, с коллегами, родственниками, даже с друзьями мы сосредоточены, сдержанны и поистине расслабляемся, только когда остаемся вдвоем.

Наше уединение основано на постмодернистской установке: нет правильного решения, все создается с нуля. Например, случайная идея увидеть яванский театр теней может перерасти в путешествие в Индонезию. Важно не только придумать игру, но и вовлечь в нее другого. Мы становимся друг для друга Шахерезадами, заражаем увлечениями, не обесцениваем интересы друг друга. Мы исходим из пресуппозиции[111]: если вы любите человека, то для вас не может быть ерундой то, что он любит. Его интерес – это осколок его личности. Если ты не разделяешь его интерес, значит, пока не понимаешь какой-то скрытый аспект этого интереса. И это хорошо – есть что исследовать.

Приведу пример. Каждую весну Дима смотрит баскетбол НБА. Больше 10 лет отношений я совершенно не понимала этого – откуда берется эта страсть у столь хладнокровного спокойного человека? И однажды весной он подобрал ко мне ключ: Дима рассказал о противостоянии сильного лидера Леброна Джеймса в команде «Лейкерс» и команды «Голден Стэйт». «У команд равные шансы. Интересно, кто в итоге победит – Леброн героически затащит победу или выиграет дисциплинированный коллектив? Буду болеть за Леброна, за античный дух, где герой может вырвать победу в одиночку, ведь тогда он совершит реальный подвиг». Дима попал в яблочко. Тогда впервые в жизни я села смотреть матч НБА, так как он настроил мне оптику – за баскетбольной игрой я увидела древнегреческие страсти. Буквально через пару дней я сидела в кондитерской с подругой-философом и рассказывала о том, как в современных реалиях буквально разворачивается античный дух. Аналогичным завоеванием Диминого интереса стал момент, когда он начал учить французский язык вслед за мной.

Мы выступаем друг для друга как амплификаторы чувствительности к темам, на которые по отдельности не обратили бы внимания, делая жизнь полнее и интенсивнее.

Мы вовлекаемся в разнообразные игры, которые придумываются на ходу. Так, например, перед моими глазами сейчас висит календарь с иллюстрациями Юрия Васнецова, который мы купили в 2022 году (на 2023 год) в Питере. И он нам так понравился, что мы уже несколько лет его торжественно переворачиваем каждый месяц. Свистим друг другу перед кормлением – этот короткий свист мы переняли из хоррор-фильма про паука-убийцу, который нам понравился. Все эти шутки, ритуалы, песенки, танцы, взаимодействия и прочее создают обособленный мир на двоих, в который больше никому невозможно вписаться. И с каким рвением мы любим изобретать игры, почти с равной силой презрения отвергаем игры с готовыми правилами. Особенно если речь идет про социальные игры и гендерные стереотипы.