Во всех приведенных примерах симулякров любви и отношений видно, что брак как социальный институт модерна переживает кризис: подлинные чувства отходят на второй план, их имитируют и подделывают. И появляются те постмодернисты, которые пытаются разоблачить традиционный брак и предлагают альтернативные формы любовных взаимоотношений.

Фокус внимания смещается с института на личный выбор и субъективный опыт. Самая скромная форма – гражданское партнерство, когда возлюбленные без свадьбы живут вместе, ведут совместное хозяйство, но не формализуют отношения юридически; самая радикальная форма, пожалуй, это полиаморная группа, которая согласовано состоит в отношениях друг с другом, размывая моногамные границы. Ольга Маркес, предпринимательница, блогерка и основательница фитнес-проекта Sekta, состоит в полиаморных отношениях с двумя партнерами, Вадимом и Дмитрием, с которыми делит любовь, ответственность и решения, включая заботу о детях. По ее словам, полиамория отличается от полигамии и свободных отношений тем, что предполагает наличие нескольких значимых партнеров, а не только право на другие связи. Открытые пары поддерживают эмоциональную близость и совместную жизнь, но разрешают сексуальные отношения с другими людьми. Уилл Смит и Джада Пинкетт-Смит открыто обсуждали свою нестандартную модель отношений, включая моменты, когда их связь перестала быть моногамной. Можно в культурной логике постмодерна обнаружить и так называемые «ситуативные» пары, когда люди встречаются и живут вместе на время какого-то проекта или путешествия, без обязательств на будущее.

Пожалуй, самый яркий пример альтернативных отношений, о котором массово заговорили, – это так называемое «православное многоженство», о котором страна узнала после скандального интервью Саши Сулим с Иваном Суховым. Это живая иллюстрация того, как работает постмодерн: он мешает в одном котле религию, патриархат, медийность и личный пиар. Получается странный коктейль, в котором вера превращается в шоу, семья – в контент, а женщина – в инструмент мужского самоутверждения. Посмотрим, как это устроено. Православное многоженство Сухова – звучит абсурдно, но это преподносится как возвращение к исконной традиции, которая является фейком. Более того, православие осуждает многоженство, но в логике постмодерна это неважно. На его YouTube-канале, в интервью, в ток-шоу – всюду изображается один и тот же благочестивый отец семейства с ореолом патриарха. Только ореол этот – медийный, вылепленный из просмотров, хайпа и комментариев.

Интервью с Иваном Суховым на YouTube-канале Саши Сулим

В его придуманном мире у женщин есть ясная функция: рожать, кормить, служить доказательством мужской силы. Мы, на первый взгляд, вроде бы видим возвращение к традиции, но на деле это спектакль, где традиция используется как реквизит. Постмодерн обожает такие гибриды: когда несовместимое соединяется, а противоречия не разрешаются. Здесь вера и нарушение религиозных норм не исключают друг друга, а дополняют. Он берет из православной доктрины кусочки, нужные для создания своего образа, игнорируя то, что не вызывает интерес. И чем больше людей возмущается, тем громче работает эта машина внимания, и вместе с тем растет количество желающих повторить путь Сухова.

Пока постмодерн боролся с властью и патриархальными устоями модерна, он незаметно разрушил сами основания, на которых держались отношения, – доверие, стабильность, общие смыслы. В итоге размылись сами представления о том, что такое любовь и как возможно совместное проживание. Современная постмодерновая культура ставит под сомнение любые нормы, навязанные обществом и властью, в том числе институт брака, когда-то служивший инструментом контроля над телом, семьей и моралью. И пока одни создают медийные образы своих отношений, размывая границы между интимным и публичным, другие пытаются вернуть себе живой опыт близости в обход традиций.