Ханна Нилман, бывшая балерина, вышла замуж за мормона Дэниела Нилмана, переехала с мужем на ферму в Юте, откуда ведет блог о традиционном семейном укладе, воспитании восьми детей и ведении хозяйства. Ее контент включает в себя идеализированные сцены: выпечка хлеба, уход за животными, семейные ужины. Все это снято в мягком свете и в винтажном стиле, создает ощущение ностальгии по доброму прошлому, по которому так легко соскучиться в тяжелые времена. Ее внешний вид – длинные волосы, платья в стиле 1950-х, отсутствие макияжа – создает образ примерной жены и матери, сидящей дома с детьми и занимающейся хозяйством в свое удовольствие. А за кадром ее помощники и съемочная группа тщательно конструируют спектакль о райской ферме и сказочной жене, счастливой в своей жертвенности.

Соцсети Ханны – образцовый симулякр третьего порядка, то есть образа, который оторван от реальности, но выдающий себя за нее. Соцсети бывшей балерины создали полностью автономную реальность, которой нет на самом деле. Контент становится самодостаточным знаковым миром, где тело, хозяйство, дети и быт – это визуальный и эмоциональный конструкт для аудитории, ностальгирующий по прошлому, которого не существовало. А теперь представьте, насколько постановочной оказывается вся эта идиллическая картинка, если верна гипотеза журналистов и многочисленных зрителей: за мягкой улыбкой и винтажными платьями скрывается тревожная реальность. По данным The Guardian и The New York Times, подобные образы «идеальных жен» часто превращаются в ловушку: женщина не может выйти из роли и проявить даже малейший знак несогласия, иначе столкнется с осуждением и давлением со стороны мужа или сообщества. Вся эта «идиллия» – визуальный конструкт, в котором реальность растворяется в тщательно созданном спектакле.