В постмодерне есть два типа персонажей, связанных с темой любви и взаимоотношений, – симулянты и их разоблачители: те, кто симулирует подлинные чувства, и те, кто вскрывает обман первых. Рассмотрим их на примерах.

Вернемся снова к реалити-шоу «Холостяк» и посмотрим на него через новую постмодерновую оптику как на яркий образец общества спектакля.

В романтических реалити-шоу много говорят о любви, но вы ведь понимаете, что на самом деле эти шоу не про реальные чувства, а про внешние знаки любви. Вот почему для «Холостяка» так важна та самая красная роза, которую холостяк вручает понравившимся девушкам. Не получившая цветок навсегда выбывает из проекта. В любых реалити-шоу важны телесные жесты, без них никак не обойтись, если шоу посвящено внутренним эмоциям и переживаниям. Как правило, шоу покидают не те, кто не заинтересован в холостяке, а кто не умеет правильно перекодировать внутренние чувства, свои психологические переживания в понятные телесные знаки.

В ходе шоу участники много ездят в романтичные места, говорят романтичные фразы, совершают романтичные поступки, демонстрируя образцы самой «романтичной романтичности» для обычной жизни. Думаю, не все девушки реально осознают, действительно ли они любят букеты свежих цветов, но в чем я абсолютно уверена, так это в том, что любительницы букетов хотят быть успешными актрисами в обществе спектакля и получать знаки внимания, которые подсвечивают их конкурентоспособность среди красавиц.

В обществе спектакля знак любви становится ценнее самого чувства. И чтобы доказать зрителям, что ваш молодой человек вас любит и ценит, можно самой заказать гигантский букет алых роз напрокат. Ведь фото с трофеем из цветов сигнализирует о вашей социальной ценности, а скупая фраза «Я тебя люблю», произнесенная на ухо, нет.

Шоу «Холостяк» производит новую, более управляемую версию романтических взаимоотношений, полных готовых клише, где каждый жест – будь то букет, поцелуй, признание, подарок или поездка – уже заменяет собой реальные чувства. Каждая участница демонстрирует высокий уровень владения своим телом: наклон головы, выражающий глубокую мысль, мягкий взгляд, транслирующий знак заботы, чуть приоткрытые губы, создающие эффект нежной уязвимости. Каждая поза и движение рук будто расставляют акценты на нужных частях тела – плечи, талия, бедра, – чтобы камера и зритель уловили максимум «правильной» женственности. Все это работает как тщательно отлаженный язык тела: жесты рассчитаны на то, чтобы показать эмоциональную вовлеченность, сексуальность и при этом казаться легкими и естественными. Эти жесты выходят и за пределы шоу: зрительницы начинают воспроизводить их в соцсетях, на свиданиях, в рекламе, в повседневной жизни, так как они выражают подлинные чувства лучше, чем сами чувства, транслируют идею искренности лучше самой искренности.

А что лучше всего демонстрирует серьезность и глубину отношений в паре и семье? Без сомнений, парные луки.

Многочисленные семейные луки Джигана и Самойловой с детьми создают визуальный код «мы вместе», превращая семью в медийный спектакль, сам по себе визуально интересный. И неважно, чтó между ними происходит на самом деле, когда они снимают свои одинаковые наряды. Дети и питомцы становятся реквизитом, повседневные действия – тщательно выверенной сценой, где каждая деталь должна впечатлить подписчиков в соцсетях. В итоге семейные луки продают образ идеального счастья, визуально симулируя близость, и зрителям все равно – есть она в реальной жизни или нет.

На 70-й церемонии вручения премии «Давид ди Донателло» на киностудии Cinecitta в Риме Кайли Дженнер и Тимоти Шаламе сделали свой первый совместный выход на красную дорожку. Тимоти выбрал черный бархатный смокинг от Tom Ford с бледно-розовым цветком на лацкане пиджака, а Кайли – полупрозрачное черное платье от Schiaparelli с глубоким декольте. Их наряды гармонировали, словно они пришли не на итальянский аналог премии «Оскар», а на свидание. Дженнер и Шаламе держались за руки всю дорожку, задерживаясь в полуобъятиях перед камерами[108]. И логика гиперреальности работает таким образом, что за их отношениями и совместными выходами наблюдает и звездная пресса, и поклонники в отрыве от того, что они думают – это настоящие чувства или пиар-роман.

Пиар-роман – это еще один удачный пример постмодернистского спектакля, где тело, жесты, совместные фото и интервью становятся инструментами создания гиперреальности, которой в действительности не существует. Это что-то вроде фанфика во плоти, в который хочется верить поклонникам и что хочется разоблачить хейтерам. В этом контексте неважно, есть ли настоящий роман между Авророй Кибой и Григорием Лепсом, они создают гиперреальность, где их появление на публике – с учетом разницы возраста, биографий, нарядов и поведения – становится инструментом для поддержания спектакля и вовлечения аудитории.