Подобная подозрительность по отношению к другим людям и культивация собственной хрупкости сделали метамодернистов чувствительными к посягательству на личные границы и насилию по отношению к ним. Так метамодерн изобрел два концепта – «токсичная маскулинность» и «токсичная женственность». Они обозначают социальные роли, которые кажутся нормой, но на деле приводят к травмам и насилию над собой: например, установка «Мужчина не должен показывать слабость» токсична, потому что ведет к тому, что мужчины подавляют эмоции, не обращаются за помощью и разрушают себя изнутри.

Примеры токсичных гендерных ролей легко увидеть в публичных фигурах. Например, Виталий Гогунский, актер, известный по сериалу «Универ», автор завирусившегося высказывания: «У тебя плохое настроение? Иди в сад сразу!» Он не раз в публичных интервью демонстрировал установки, характерные для токсичной маскулинности. Он подчеркивал, что мужчина должен зарабатывать и содержать женщину, а она обязана сидеть дома и слушаться. Такой образ «самца-кормильца» выглядит традиционно, но в метамодернистской оптике читается как токсичный сценарий, который калечит ментальное здоровье мужчин (они должны постоянно доказывать силу) и женщин (они лишаются свободы выбора). Экстремальный пример токсичной маскулинности – Арсен Маркарян, который утверждал в скандальных интервью, что женщина – это существо второго сорта, должна обслуживать «высокоранговых мужчин» и поэтому не должна «делиться негативом». И это не самые его жесткие высказывания.

С женской стороны токсичным является ожидание, что женщина обязана быть всегда желанной и ради мужчины сохранять молодость и красоту. Ведь именно это заставляет женщин всю свою жизнь устраивать так, чтобы быть угодной мужчинам: изнурять себя диетами, перекраивать внешность и жертвовать собой ради чужого одобрения. Анастасия Волочкова воплощает токсичную женственность, утверждая через публичные образы и интервью, что женщина обязана всегда быть красивой, желанной и готовой терпеть ради этого боль и страдания. Ее культ растяжки, показательные шпагаты, рассказы о голодовках и о том, что женщина должна сохранять сексуальную привлекательность любой ценой, – это пример сценария, который для многих выглядит нормой, но на деле закрепляет травматичную модель: самопожертвование ради внешнего образа.

Такова сексуальность метамодерна – она не приемлет жертв и страданий, а только осознанность и минимизацию травм на своем пути.