Перед вами – реальное рассуждение представительницы нового поколения с просторов интернета: «Я люблю себя и поэтому требую от партнера справку – хламидии, трихомонады, гонококк, генитальный микоплазмоз, а также справку на ВИЧ, инфекции, сифилис и гепатит. Если партнер не готов предоставить их, это не ваш партнер. Зачем с ним строить отношения?» Это то, что отличает самых ярких представителей метамодерна – поколение зумеров: они не играют (как постмодернисты) и не возводят секс в культ (как модернисты), они думают о себе и своей безопасности и выстраивают личные правила. Согласитесь, не похоже это на модернистов, не клеится это, например, с образом девушки Playboy, которая лишена слова. А эта автор высказывания, по сути, рушит все основания для игры в охотника-добычу. Она с такими требованиями точно не может быть трофеем. Действительно, за этими рассуждениями скрывается новая картина мира, в которой сексуальность переосмыслена[102].

Невозможно представить зумера, который увлеченно читает журнал Playboy или рассматривает с восторгом постер с пышногрудой Памелой Андерсон из 1990-х. Вся эта прежняя культура, которая опиралась на образ мужской гиперсексуализированной фантазии, кажется зумерам искусственной, постановочной, карикатурной или вовсе вызывает отвращение.

Зумеры выросли в эпоху доступного интернета и информационного изобилия. Они прекрасно знают, как создается контент, в том числе сексуальный женский образ: для них не новость, что это лишь медиапродукт, где используются фотошоп, фильтры, пластическая хирургия, постановка. Все это искусственное, ненастоящее. Поэтому подобные сексуализированные образы воспринимаются не как предмет желания (как в модерне), не как объект критики (как в постмодерне), ведь для того, чтобы иметь мотивацию бороться, нужно испытывать влияние, тягу. А это влияние для зумеров, положительно или негативное, испарилось. Ведь у них нет дефицита изображений обнаженных тел, которое было у предыдущих поколений. Интернет сделал такие образы повседневностью – то, что возбуждало предыдущие поколения, сегодня выглядит банально и скучно. Если раньше бабники могли казаться символами мужской харизмы, то сегодня в логике метамодерна они просто олицетворяют небезопасность: важнее не количество связей, а способность партнера создавать чувство доверия и защищенности. Зумеры как эталонные носители метамодерна не стремятся к бездумному эксперименту ради эксперимента – они хотят, чтобы секс был осознанным, добровольным и безопасным, а не игрой в статус или доказательством нормальности. Они отказываются от сексуальных игр модерна и от бунтарства постмодерна.

Происходит неслыханное – молодые люди массово признаются, что секс им не сильно интересен, его роль преувеличена[103]. В сети вы можете найти множество признаний подобного рода: «Я так и не поняла, чем людям нравятся совокупления», «Мне просто неинтересен секс, есть множество вещей намного приятнее и безопаснее», «Благодаря интернету я поняла, что существуют люди, которые не испытывают романтического и сексуального влечения, и это абсолютно нормально».

Кроме того, зумеры рассудительно отмечают, что поскольку массовая культура предлагает много суррогатных стимулов удовольствия – порно, сериалы, бесконечный поток картинок и сюжетов, которые подменяют реальный опыт близости, требующий больших инвестиций, то можно снизить риски, усилия и довольствоваться суррогатами. «У меня нет желания искать способы найти кого-то, в мой бюджет не входят никакие спонтанные траты на свидания».

А если все-таки дело доходит до секса, то поколение Z связывает сексуальное влечение с эмоциональной близостью, искренностью, реальностью: «Секс без чувств – это бессмысленная трата времени». Секс без глубины воспринимается как пустая или даже неприятная практика. А уровень близости можно измерить, например, через готовность сдать медицинские тесты, пройти психотерапию и в целом через бережное отношение к ментальному здоровью. Чтобы снизить тревогу девушек перед потенциальными абьюзерами, появляются сервисы вроде Tea Dating Advice, где девушки в знак солидарности могут оставлять отзывы о мужчинах, с которыми встречались, это отражает потребность женщин чувствовать себя защищенно и заранее понимать, с кем они имеют дело.