А план у Страхов был такой: напугать детей и родителей в апреле так сильно, чтобы в мае перевыполнить план (чувство страха имеет накопительный эффект, чтобы вы знали: чем больше боишься – тем больше боишься). Потом в июне поручить детские тревоги и переживания ночным Кошмарам, а всему остальному отделу с легким сердцем – или что там есть у Страхов? – уйти на каникулы!

Агенты, грузные и с трещащими по швам рубашками, почти лопающимися на груди и животах, выходили из кабинета. Кому-то из здоровяков приходилось поворачиваться боком, чтобы протиснуться в дверной проем, кому-то – просто расталкивать коллег локтями. И только «изящный» (а я – Коля – честно бы сказал, что тощий) Агент № 3 легко высвободился из «объятий» кабинета. Но не избавился от самого начальника.

– Три! – окликнул его начальник и притормозил у кулера с детскими слезами. – То, что ты сказал на совещании про мальчишку…

– Николая Репетурова? У которого Клуб Смелых? – кивнул агент. – Да, я давно за ним наблюдаю. Интересный он «объект».

– Репетуров, да. Знаешь что, агент? По чистоте, не все я вам сказал на совещании, – и Ужас Ужасный даже огляделся, чтобы проверить, не слышит ли кто их разговор. Но слышать их могли только детские слезы в кулере, потому что все агенты отправились за пончиками в буфет, который был на этаже Мечт. – Наш отдел того… Закрыть хотят.

И так как Ужас ждал от Страха № 3 эмоциональной реакции, он даже прикрыл глаза рукой, хмурясь. Но Агента эта новость, кажется, не проняла. Поэтому Ужас удивленно открыл глаза и скривил кислую мину.

– Тебе что, все равно?

– Нет, Ужас Кошмарович… – разглядывая потолок, сказал Страх № 3. – Я просто перевариваю новости.

– Ну, новость – не пончик, – голодно сглотнул Ужас. И продолжил: – Министерство думает нас в отдел Инстинктов передать, который, как ты знаешь, даже не в нашем здании сидит, а в отдельной…

– Будке?

– Ага, в этом сарае… Так вот, статистика наша такая плохая, что кого-то из отдела могут туда перевести, а кого-то… Кого-то и во Взрослые страхи отправят, но там хватка нужна, образование, выдержка, специфика своя, стиль… (Ужас погладил Страха № 3 по галстуку.) Я просто хочу предупредить тебя, что, если начнутся сокращения, тебе первым придется искать другое место.

Тут, наверное, в голове у Агента № 3 пронеслись варианты, чем он займется, если потеряет работу. Но он быстро эти мысли отогнал от себя и улыбнулся, нежно проведя рукой по краю галстука и отодвигая руку начальника:

– Не придется.

– Это почему? Случится чудо? Чудеса – не к нашему отделу… – снова нахмурился Ужас Ужасный.

– Не чудо. Репетуров.

– И как же он нам поможет?

– А так: я разберусь в его деле, и мы этот кейс покажем Министерству. И либо поправим статистику, прикрыв весь его Клуб, либо…

– Либо?

Тут Агент № 3 улыбнулся и добавил, что ему нужно над этим подумать и поработать.

В кулере громко упала капля (или слезинка?), и топот тяжелых ботинок, словно шум от стада буйволов, разорвал коридор. Это обсыпанные сахарной пудрой и кокосовой стружкой агенты возвращались в свой подвал, дожевывая пончики. Ужас, такой же мелкий – изящный! – как и Страх № 3, прижался к стенке, пропуская мимо себя волну кошмаров, паники, тревоги, навязчивых мыслей и плохих предчувствий, взбодренную сахаром из выпечки. Агенты разделили Страха № 3 и Ужаса Ужасного, и те лишь успели кивнуть друг другу, переглядываясь через животы и объемные бока коллег.

Ужас Ужасный поднял один палец вверх, и Агенту № 3 не надо было объяснять, что это значит: у него есть всего неделя, чтобы справиться с задачей. Любил начальник страхов сжатые сроки, прям обожал.

Именно поэтому Страх № 3 не сказал, что уже забрал досье Николая Репетурова из архива. То есть мое досье, как вы понимаете.