Вот вы наверняка сейчас хотели бы посмотреть со мной на бассейн с пенопластом, но есть кое-что более интересное, что я вам покажу. А именно парочка Ужаса Ужасного и Агента № 1! Которые, словно шпроты в банке, тряслись в набитом Телепорте.

Слева от босса отдела Страхов стояла девушка в кожаном плаще с шипами и темных очках – агент отдела Сепарации. То есть отдела отстранения от всех и вся. Лицо у нее было максимально деловое, и она громко жевала жвачку. А справа в пышном розовом платье ехала какая-то девочка. Волосы у нее были затянуты в два высоких хвоста, и вокруг нее почему-то освободилось много места, хотя по углам сотрудники Министерства буквально жались друг к другу.

Лифт ехал медленно, делал остановки, не открывая двери, стоял у круглосуточного травмпункта почти полчаса, пока в него не запрыгнули Стереотипы (два тощих парня в спортивных костюмах), а потом еще припарковался у какой-то дачи, где выла собака и хрустел костер. И оттуда никто к лифту так и не вышел…

Все агенты в Телепорте нервничали, кроме девочки. Она осматривала собравшихся с любопытством и даже попросила агента из отдела Сепарации угостить ее жвачкой.

– Закончилась, – огрызнулась девушка в плаще и натянула очки на самый нос.

И тут… Агент № 1 достал из кармана конфету и протянул девочке. Смятую, с потершимся фантиком. Он явно на ней сидел полдня на стуле. Все агенты обернулись и с ужасом посмотрели на это «угощение», но девочка… просияла, взяла конфету и поблагодарила агента.

Девочка выпрыгнула из лифта в парке аттракционов, где кружились карусели и по воздуху летали воздушные шары из огромных мыльных пузырей. А Телепорт отправился далее по своим скучным делам.

– Вот сейчас еще больница, собачий приют, магазин косметики и – наша, – вздохнул Ужас Ужасный и на всякий случай посмотрел на своего подчиненного-страха повнимательнее: что еще он достанет из штанов?

В итоге на пороге моей квартиры со страхами мы оказались почти одновременно. Я открыл дверь и… увидел очень бледных и встревоженных родителей.

Сначала я подумал, что они волновались из-за телефона, который у меня разрядился, и что на часах было почти девять вечера. Поэтому, стягивая кроссовки в прихожей, я опускал взгляд и извинялся. Но я ошибался.

– Николай, нам надо с тобой поговорить, – прошуршал окаменевший голос папы. – Почему ты не рассказывал нам про соревнования в школе?

Не успел я удивиться, как дверь в гостиную открылась и я увидел «гостей». Ужаса Ужасного и Агента № 1. Сердце мое забилось часто, стало не по себе, и писать об этом даже сейчас неприятно. Поэтому пусть Алекс отдувается дальше.

У Агента № 3 тоже творилось что-то странное. Но он, в отличие от меня, уже пришел в себя и даже какой-то план придумал.

– Агент… – в каморку заглянула Паника. – Я сделала все, что вы попросили.

В руках девушка держала стакан воды и печенье из автомата. Алекс с благодарностью взял угощение.

– Что вам сказали?

– Что отправят комиссию на соревнования и…

– И что еще?

– И что, наверное, вас пока отстранят от всех дел и лишат доступа к Телепорту. Так обычно делают…

Глаза Алекса сверкнули.

– А вас?

– А меня?

– Да, вас, Паника, не лишили доступа?

– Нет…

Девушка с испугом посмотрела на Алекса и хотела было попятиться к двери:

– Я… я вам свой пиджак не отдам!

– Паника… – протянул к ней руки Алекс. – Вы же видите, что это дело стало чем-то бо́льшим? Что мы нашли… что-то важное про страхи, правда? Помогите мне еще раз, прошу! Не нужен мне ваш пиджак, отправляйтесь в дом Репетурова и передайте… Передайте мое послание Коле.

– Я? – удивилась Паника.

– Да! Уверен, что я на Колю повлиять не мог, а вот Ужас точно повлияет. И на него, и на его родителей. И вы им нужны!

Вот это поворот!

– А вы… что будете делать? – часто заморгала Паника.

– А я… наконец сделаю то, что давно хотел. Исправлю свои ошибки!

Тем временем в прихожей я продолжал сползать вниз по стенке на тумбочку.

Агент № 1 казался мне похожим… на Алекса, но я сразу почувствовал неладное. А вот Ужас Ужасный просто вызывал ужас! Вдобавок ко всему оба гостя были взлохмаченные и вспотевшие (видимо, в лифте была давка). Ужас Ужасный широко раздул ноздри и хитро на меня посмотрел, а агент, уже в парике, с макияжем и в костюме дамы из Министерства образования, улыбался. Страх № 1 забасил:

– Николай, мы по поводу ваших стра… шных соревнований. Из Министерства.

Ужас Ужасный улыбнулся, показывая дырки вместо зубов.

– Мама!.. Папа!.. – вырвалось у меня изо рта восклицание, сдавленное и жалкое.

Ужас вдруг приобнял маму, которая только поежилась, и прогудел:

– Надежда Ивановна и Иван Петрович в курсе! – Голос его звучал приторно, высоко и искусственно.

– А вы – кто? – только и смог выдавить из себя я.

– Это Эмилия Артамоновна… Представитель Министерства образования, – указал на агента папа. Он говорил отстраненно и был (я теперь это заметил) сам не свой.

– А меня просто зовите Уж… – сладко пропел босс отдела Страхов и нагнулся ко мне. – Уж зовите или не зовите, а по паспорту я Игорь. Игорь Семенович Кошмаров. Тоже к вам из министерства пожаловал.

Тут он повернулся на каблуках и шагнул к двери:

– Ну, мы пойдем! И еще раз отметим: Николай очень помог нам со своим Клубом! В этой полосе препятствий чуть ли не в трансформаторную будку надо залезть! С про-во-да-ми! И роль у Николая ответственная. Он у вас – первопроходец буквально, весь огонь на себя, так сказать… – рассыпался в подробностях начальник отдела Детских страхов.

На фразе о том, что сам я, конечно, полосу препятствий протестирую на себе, я замычал. И так жалобно, что Ужас наконец заткнулся.

– В общем, хотели лично засвидетельствовать вам свое почтение и сказать, что завтра, – голос господина Ужасного улетел в стратосферу, когда он глянул на часы, – то есть чуть больше чем через 13 часов, начнутся соревнования. Мы будем ждать вас!

«Гости из Министерства» отступили к двери. Замок щелкнул, а у меня отлип от нёба язык. Но что сказать папе и маме, я не знал.

Если бы это было кино, сейчас мама упала бы в обморок или появился какой-нибудь еще агент – может быть, наконец исполняющий мечты, а не воплощающий страхи в жизнь? Но ничего такого не случилось. Только папа звенящим от напряжения и страха голосом сказал:

– Коля, голодный?