Таковы мы, кошки, – название это чрезвычайно правильно определяет наше племя…

Предыдущая глава получилась длинной, но ведь и задача перед котами стояла грандиозная! Им пришлось утверждаться в мире, где уже главенствовал весьма агрессивный вид Homo sapiens, более того, этот мир был полон других кошачьих. А это семейство, между прочим, считается самым успешным, широко распространённым и приспособленным среди всех других плотоядных. (В интернете встречается мнение, что коты захватили Вселенную, но этот факт пока не подтверждён научными данными.)

Семейство кошачьих включает 41 вид, из которых люди в разных местах и в разное время приручили 16. Приручённые животные отличаются от домашних тем, что, хотя они не боятся людей и живут рядом с человеком, иногда прямо в его доме, их размножением и отбором никто целенаправленно не занимается. Одомашнивание же – результат отбора, сиречь селекции.

Приручённых кошек, больших и малых, издавна использовали для разных надобностей. С гепардами, известными своей невероятной скоростью хищниками, ещё 5000 лет назад охотились шумеры, затем эстафету подхватили египтяне, ассирийцы, индусы и китайцы. В Европе гепардов держали древние греки 3400–4700 лет назад, в минойскую эпоху.

В Египте, Индии и Персии были и другие охотничьи кошки: сервалы, каракалы и камышовые коты. Люди брали этих зверей на ловлю птиц и газелей. В поселениях Центральной Азии в полуодомашненном состоянии жили манулы. Они сидели в засаде у нор грызунов, а бегущую по земле крысу уж точно не пропускали. В доколумбовой Америке домашних животных было очень мало, однако без кошек индейцы обойтись не смогли. Ягуарунди, кошку Жоффруа, оцелота, маргая держали как домашних любимцев, охотничьих животных и ловцов грызунов. Кошкам покрупнее, пумам и ягуарам, инки отдавали на растерзание преступников (в Риме для этого использовали львов). Большим кошкам приходилось выполнять и представительские функции: знатные и богатые люди содержали в своих зверинцах львов, тигров и леопардов как статусных животных. Иные тщеславные любители экстрима и сейчас этим грешат, подвергая опасности драгоценное кошачье здоровье и собственную жизнь.

И вроде всё было хорошо. В Центральной и Южной Америке, Юго-Западной Азии и Северной Африке между людьми и местными кошачьими складывались вполне тёплые отношения, однако развития они не получили. Сейчас почти не встретишь гепарда на поводке, и оцелоты не украшают собой подоконники. Возможно, эти звери крупноваты для проживания в доме. Но вспомним историю бенгальских кошек из деревни Цюаньхуцунь. Размерами они примерно с домашнего кота и совершенно очаровательны: пятнистые, глазастые, с большими ушами, притом хорошо размножаются в неволе. В 1963 г. их даже скрещивали с американской короткошёрстной домашней кошкой и вывели знаменитую бенгальскую породу. Тем не менее в неолитическом Китае бенгальские кошки не прижились. Зато стоило где-нибудь появиться одомашненным ближневосточным котам, как они прочно занимали подобающее место в домах и сердцах людей, вытесняя конкурентов. Следовательно, дело не только в размерах, уживчивости и внешней привлекательности.

Возможно, главный секрет успеха домашних кошек заключается в их социальности. Кошачьи, за исключением гепардов и африканских львов, группами не живут. У каждого зверя своя территория, которую он охраняет. Поэтому социальная иерархия у них за ненадобностью не сложилась. Не составляют исключения и предки домашних кошек, F. s. lybica. Когда на заре неолита они вышли из зарослей на деревенские окраины, оказалось, что, хотя новые охотничьи угодья обильны, там слишком тесно, а для одиночных хищников поговорка «В тесноте, да не в обиде» не работает. Привычка к обособленности влекла за собой шумные разборки, которые люди не одобряют. Кошки оказались перед выбором: либо отступить и вернуться в свои дикие земли, либо научиться худо-бедно уживаться друг с другом. И тогда они выработали принципиально новое свойство – социальность, позволившую им налаживать отношения между собой и устанавливать тесные эмоциональные и социальные связи с людьми. Они – единственные из кошачьих, которым удалось это сделать.

Домашние кошки отличаются от своих диких родственников не только поведением, но и внешностью, за что их выделили в особый подвид F. s. catus. Вообще-то ничего необычного в этом нет. Одомашненные животные всегда отличаются от своих диких предков: коровы – от туров, собаки – от волков. Удивительно то, что к одомашниванию кошек люди приложили куда меньше усилий, чем к доместикации других животных. Нередко приходится слышать, что кошки одомашнились сами.

Однако одомашнивание – это всё же отбор. Так неужели коты отбирали сами себя? В общем да. Когда тысячи лет назад возникла новая среда обитания, освоить её мог не каждый кот, а лишь обладающий определёнными качествами. Заходившие в посёлки ближневосточные коты не боялись людей и умели избегать конфликтов с ними. Они интересовались всем новым, например новой едой, и обладали достаточной смелостью, чтобы её украсть. Они хорошо обучались (надо было уметь открывать двери; запоминать, кто, куда, когда и что выкидывает; предугадывать некоторые действия человека) и приспосабливались к изменениям, которые люди привносили в окружающую среду. И конечно, не будем забывать о той самой пресловутой социальности. Те животные, которые соответствовали всем этим требованиям, прижились рядом с человеком и размножались в своём узком кругу, почти не общаясь с теми, кто пугался новшеств и потому держался поодаль. Благодаря разному образу жизни «деревенские» и дикие коты оказались отчасти изолированы друг от друга, и различия между ними постепенно углублялись.

Сейчас учёные могут воочию увидеть, как происходит подобный отбор, наблюдая за енотами (Procyon lotor), взявшими в последнее время курс на сближение с человеком. Американские исследователи под руководством профессора Сары Бенсон-Амрам проследили за зверьками, которые живут в маленьком городке Ларами и по ночам выбираются на его улицы и скверы. Сначала учёные расставили живоловки с приманкой из влажного кошачьего корма, в которые попали 204 енота. Енотов отвозили в лабораторию, метили, регистрировали их поведение в ловушке и реакцию на человека и отпускали. Затем в разных местах города на ночь ставили кормушки с фотоловушкой. Это ящик с нишей, в нише две кнопки, при нажатии правильной кнопки енот получал награду. Еноту надо было сначала всунуться в эту нишу, а потом освоить кнопочное управление. Из 204 зарегистрированных енотов к устройству подходили 40. Из этих 40 не побоялись заглянуть внутрь только 27, связь между нажатием кнопки и получением еды обнаружили 19 енотов, и только 17 смогли перестроиться, когда учёные поменяли кнопки местами. Возможно, они показали бы и лучшие результаты, но помешала присущая енотам социальность: они лезли в ящик всем скопом, норовя отпихнуть соседа, и беспорядочно жали на кнопки.

Учёные выяснили, что в работе кормушки с кнопками лучше разбираются более спокойные и лояльные к людям еноты. Исследователи предполагают, что влияние человека на окружающую среду может оказывать такое же мощное селективное давление на отдельные виды, как и процесс одомашнивания. В антропогенной среде животные вынужденно становятся менее агрессивными и более стрессоустойчивыми, а также приобретают гибкость поведения и лучше обучаются. Между прочим, именно этот набор качеств обеспечивает животным безопасность в городе. Если люди, раздражённые деятельностью своих четвероногих соседей, примутся их уничтожать и отлавливать, пострадают в первую очередь активные и бесстрашные особи (именно такие еноты попадали в ловушки по нескольку раз), а умеющие избегать рискованных ситуаций и использовать благоприятные возможности уцелеют и потом вполне могут устроить человеку весёлую жизнь.

Однако вернёмся к котам. Они, конечно, старались не попадаться на глаза, но трудно представить, что люди вообще их не замечали. Скорее, кошачья деятельность просто не требовала человеческого вмешательства. Кошки охотились по ночам и потому с людьми встречались редко и случайно. А люди не стремились сделать эти контакты более частыми. По мнению Стефана О’Брайена, у первых земледельцев не было причин ни гонять котов, ни специально их приманивать, поскольку их ценность как мышеловов и охранников зернохранилищ весьма сомнительна. С этой задачей лучше справляются небольшие собаки и хорьки: они способны одолеть даже матёрую крысу, которая большинству котов не по зубам. Как тут не вспомнить Владимира Гиляровского, описавшего в очерке «Чрево Москвы» борьбу с засильем крыс в лавках Охотного ряда: «Первым делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это был род спорта – у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках, но крысы обращали на них мало внимания. В надворные сараи котов на ночь не пускали после того, как одного из них в сарае ночью крысы сожрали. Так с крысами ничего поделать и не могли, пока один из охотнорядцев, Грачёв, не нашёл, наконец, способ избавиться от этих хищников… Редактор журнала "Природа и охота" Л. П. Сабанеев… подарил Грачёву щенка фокса-крысолова. Назвал его Грачёв Мальчиком и поселил в лавке. Кормят его мясом досыта. Соседи Грачёва ходят и посмеиваются. Крысы бегают стаями. Мальчик подрос, окреп. В одно утро отпирают лавку и находят двух задушенных крыс. Мальчик стоит около них, обрубком хвоста виляет… На другой день – тройка крыс… А там пяток, а там уж ни одной крысы в лавке не стало – всех передушил… Так же Мальчик и амбар грачёвский очистил… Стали к Грачёву обращаться соседи – и Мальчик начал отправляться на гастроли, выводить крыс в лавках. Вслед за Грачёвым завели фокстерьеров и другие торговцы…»

Французские исследователи Эва-Мария Гейгл и Тьери Гранж, напротив, убеждены, что эффективность кошачьей охоты была вполне достаточной для защиты людских запасов от истребления, а самих людей – от переносимых грызунами болезней. Да что там крысы! Кошки уничтожали скорпионов и даже змей, которых также манило обилие грызунов в деревнях, чем, конечно, сумели произвести впечатление на людей. Недаром в древнеегипетских мифах бог Ра каждую ночь убивал змея Апофиса, олицетворяющего зло и мрак, принимая облик кота.

Здесь Ра изображён в виде кота. (Нарисовали как смогли)

Однако и эти учёные полагают, что люди неолита специально кошек не приманивали: в этом не было необходимости, поскольку хищники и так делали то, что от них требовалось. Так что коты фактически занимались самоотбором по признаку толерантности к человеку. Позже, когда они попали в Египет и переместились в храмы и дома, отбор самых уживчивых стал неизбежным, и на данном этапе люди, конечно, подключились к этому процессу. Под хозяйский стул кого попало не пускали. В храмах котов специально разводили, и вынужденная жизнь в коллективе заметно укрепила кошачью социальность. Отношения между людьми и котами изменились качественно, и кот из анонимного зверя, ловящего мышей в амбаре, превратился в собственность, требующую ухода. Собственность драгоценна, а кошачья жизнь священна, из горящего дома в первую очередь полагалось спасать именно кошку. Кошек Египта можно было с полным правом называть домашними, в этом качестве они завоевали мир, однако специалисты утверждают, что доместикация котов до сих пор не завершена. В чём же проявляется эта незавершённость?

* * *

У всех домашних млекопитающих, от коровы до хомяка, есть характерные черты, сочетание которых Дарвин назвал синдромом одомашнивания. Прежде всего, они не боятся человека. И поскольку человек их кормит и защищает, домашние животные могут отойти от строгих стандартов размера и окраски, жизненно важных в дикой природе. Они становятся мельче или крупнее, у них уменьшаются зубы и челюсти. Разнообразнее становится расцветка, часто возникают белые пятна. Доместикация порождает неотению (размножение на более ранней, чем у предков, стадии развития), которая делает взрослых животных похожими на детёнышей и умилительными для людей: ушки маленькие, мордочка круглая, нрав игривый. Домашние животные дольше взрослеют, мозг у них меньше, чем у диких родственников, размножение утратило сезонный характер и нередко происходит несколько раз в год.

Домашние кошки приобрели многие из этих признаков: у них укоротилась и округлилась мордочка, уменьшились размеры ушей и черепа, сократился репродуктивный цикл. А вот ювенильные черты в поведении взрослых котов обычно отсутствуют: с возрастом они часто утрачивают игривость, и людям бывает нелегко с этим смириться. При этом подавляющее большинство домашних кошек по-прежнему отлично охотятся. От диких сородичей коты подвида F. s. catus отличаются степенью социальности, окраской и размерами.

Проживая рядом с людьми, коты то мельчали, то укрупнялись. Недавно исследовательницы из Дании и Норвегии, воспользовавшись музейными коллекциями и результатами раскопок, проведённых на Новой Королевской площади в Копенгагене, проанализировали размеры костей датских домашних кошек начиная с самых первых находок и до наших дней.

Со времён, относящихся к концу бронзового и к раннему железному веку (I–II тыс. до н. э. – середина I тыс. н. э.), костей сохранилось немного. Судя по их размерам, коты в то время были существенно крупнее особей, живших 1000–1300 лет назад, в эпоху викингов и позже. В Хедебю – важнейшем торговом центре датских викингов, который сейчас расположен на территории Северной Германии, – обнаружены остатки 1030 домашних котов, датированные IX и XI вв. Они оказались мельче современных (современность для домашних кошек начинается с 1870 г., предшествующего первой кошачьей выставке). Но позже измельчавшие было звери снова стали увеличиваться в размерах. Начиная с IX–XI вв. и до наших дней размер костей конечностей увеличился на 16﹪, а с XVI в. – всего на 4﹪.

Очевидно, измельчание средневековых городских кошек было всеобщим явлением. Доктор биологических наук Андрей Зиновьев, сотрудник Тверского государственного университета, исследовал кошачьи кости, найденные при раскопках в Великом Новгороде и Твери и датированные X–XIV вв. Существует несколько признаков, позволяющих отличить череп лесного кота от черепа домашнего. Все найденные при раскопках черепа принадлежали домашним животным. Хотя среди городских котов тогда встречались достаточно крупные экземпляры, средняя высота животных в холке составляла примерно 26 см, в то время как у лесного кота этот показатель достигал 35 см, а весили они, по-видимому, около 3,5 кг – современные лесные коты нередко весят вдвое больше.

Почему размеры котов менялись, неизвестно. Вышеупомянутые исследовательницы из Дании и Норвегии предполагают, что современное укрупнение связано с климатом. Чем он холоднее, тем крупнее животное. Размер также зависит от доступности еды: там, где её много, и коты велики. Возросла и ответственность человека за судьбу котов. Исследовательницы предполагают, что со временем человек почувствовал ответственность за судьбу котов: за животными стали лучше ухаживать, их начали обильнее кормить, вот те и подросли.

С другой стороны, не исключено, что увеличению размеров способствует необходимость охотиться на крыс. Возможно, древнеегипетские домашние кошки существенно превосходили по размерам диких потому, что люди отбирали крысоловов. При раскопках римского поселения I–II вв. на побережье Красного моря нашли скелет кошки, съевшей незадолго до смерти не менее шести крыс. Она была чрезвычайно крупной для домашнего животного. Современные кошки на такие подвиги не способны, им по зубам только молодые крысы.

Андрей Зиновьев, напротив, обращает основное внимание на малый рост средневековых котов. Он отмечает, что более 70﹪ исследованных кошачьих костей принадлежат молодым животным. Ранняя смертность говорит о том, что коты были предоставлены сами себе, никто их не холил и не лелеял. Новгородцы и тверичи позволяли им жить в домах и ловить мышей, но не подкармливали. Возможно, у них и кличек не было. Подобная прискорбная ситуация наблюдается в некоторых современных деревнях, где у собаки кличка есть, а кошка – просто «кошка». Вот коты и измельчали в условиях постоянного стресса и недоедания.

Пожалуй, самый заметный отличительный признак домашнего кота – окраска. Эти звери радуют глаз великим разнообразием расцветок и, разумеется, «фирменным» знаком доместикации – белыми пятнами. Иногда это только «чулочки» на лапах, но порой пятна так разрастаются, что получается полностью белый кот. У многих кошек на теле есть рисунок – тэбби. Иногда его называют «табби», но «тэбби» ближе к английской транскрипции (tabby). Окраска тэбби представляет собой тёмный узор на более светлом фоне. Существуют три основных варианта рисунка: полосатый, мраморный и пятнистый. У полосатых кошек узкие вертикальные полосы образуют регулярный узор, напоминающий полосы на шкуре тигра. Его так и называют – «тигровый», но более распространено название «макрель» (в честь полосатой рыбы скумбрии). У мраморных кошек тело в разводах. У пятнистых оно испещрено круглыми или овальными пятнами, чётко отделёнными друг от друга, а вдоль спины до кончика хвоста тянется полоска, которая в идеале тоже состоит из пятнышек. Тёмные участки меха образованы тёмными волосками, светлые – светлыми. Есть ещё однотонные кошки без полос и пятен, каждая их шерстинка имеет две или три поперечные полоски разного цвета, по-английски – ticking. Поэтому таких кошек называют тиккированными, а также абиссинскими (этот окрас характерен для кошек абиссинской породы) и агути. Судя по некоторым признакам, исходный рисунок тэбби – полосы. Не ранее начала VI в. в Юго-Западной Азии в гене, отвечающем за образование полос, произошла мутация, из-за которой полосы распались на пятна. Мутация распространялась медленно. На средневековых рисунках домашние кошки всё ещё полосатые. Только в XVIII в. пятна стали настолько обычными, что Карл Линней в 1758 г. именно такой рисунок счёл типичным для домашнего кота.

И наконец, социальность. Диким котам социальность не свойственна, но, когда они двинулись в города, пришлось приспосабливаться к новым условиям, и одно из них – это скученность. Уличные животные объединяются в колонии разной численности, которые обычно состоят из кошки и её подросших потомков женского пола. Коты кочуют от сообщества к сообществу или обитают на периферии крупной колонии. Живущие группами львы и молодые самцы гепардов так группами и охотятся. Кошки же всегда охотятся поодиночке, каждая ловит свою мышь. Тем не менее, когда на ограниченной территории сосредоточено большое количество добычи – а грызунов в древних городах было видимо-невидимо, – кошкам выгоднее использовать охотничьи угодья сообща, а не отвоёвывать индивидуальный клочок земли. Нескольким самкам проще, чем одной, защищать хороший участок от соседствующих кошек и других агрессоров, преимущественно от бродячих собак. И хотя групповая жизнь чревата эпидемиями и передачей паразитов, выгоды от обладания территорией, где много добычи, такого риска стоят.

В постоянных группах формируется иерархия, в которой есть доминант, субдоминанты и низкоранговые животные. Доминантом может быть и самка. Высокоранговые особи едят первыми и занимают лучшие места для отдыха – они любят лечь повыше. Низкоранговые животные тощие, мелкие, травмированные и больные, шерсть у них плохая, так как они о ней не заботятся (мы сейчас говорим об уличных котах).

Несколько тысяч лет – ничто для эволюции. Кошачья социальность слеплена на скорую лапу, и специальных сигналов для общения в группе коты не выработали. Для демонстрации неудовольствия они приспособили сигналы из репертуара одиночных животных, конфликтующих за территорию. Агрессивная кошка принимает угрожающие позы, а если это не помогает, бьёт лапой и кусает. Из того же репертуара преследование противника, ритуальные вокальные дуэли и битвы. Покорность кошки демонстрируют, приседая с прижатыми ушами, отступая и убегая.

Выражение дружелюбия у взрослых животных напоминает поведение матери и детёнышей. Кошки вылизывают своих котят, а котята, когда подрастут, лижут её в ответ. Чтобы приветствовать мамочку или попросить еды, котёнок трётся о неё головой. Взрослые кошки, живущие вместе, также вылизывают друг друга и трутся головами.

Единственный визуальный сигнал, возникший специально для общения, – поднятый вертикально хвост. Так коты дают знать друг другу и человеку, что не прочь пообщаться. У предков домашних кошек и их диких сородичей такого сигнала нет. Зверь с хвостом, направленным горизонтально, к общению не расположен.

Жить в сообществе приходится не только уличным животным. Некоторые люди поселяют у себя нескольких котов. В этом случае звери оказываются в коммуналке, где не они выбирают соседей. Американская исследовательница Пенни Бернштейн и её студентка Микки Страк попробовали выяснить, как строятся отношения в таких группах. Для этого они поселили в семикомнатном доме Микки 14 неродственных котов и кошек. Животные могли свободно ходить везде, кроме швейной комнаты, и в шкафы им залезать не позволяли. Микки ежедневно в течение трёх месяцев наблюдала за котами и выяснила, что кошачье сообщество может мирно сосуществовать в доме, где плотность составляла 0,1 кота на 1 м², то есть была примерно в 50 раз выше, чем в исследованных уличных популяциях. Кошки разделили дом на зоны, в которых предпочитали проводить время и спать. Несколько животных претендовали на одно любимое место в комнате и занимали его в разное время, практикуя своего рода таймшер. В группе выделялись два явно доминирующих зверя, которые ходили по всему дому, занимали любое место и ели из любой миски. Когда один из доминантов, Юлиус, умер, его место занял следующий по старшинству – кот Гарри. Он тоже ходил где хотел, но, в отличие от Юлиуса, не сгонял с мест других животных. Вторым доминантом была сиамская кошка Лили, и с ней до конца эксперимента боролся сиамский кот-подросток Нижинский. Паршивец метил территорию Лили в её отсутствие, когтил двери, шесты для лазанья и даже людей. Он так наседал, что Лили пришлось его ударить. Но в целом группа была миролюбивой, Гарри и Лили конфликтов избегали.

Российские жилища имеют более скромные размеры. Фелинолог Татьяна Антоненко наблюдала за небольшими сложившимися группами кошек, живущих в квартирах и питомниках Барнаула. На одного зверя приходится около 1,8 м2 жилплощади, и в такой тесноте кошки довольно агрессивны. Впрочем, до драк дело доходит редко, и отношения в группах устоявшиеся. В них также есть доминанты, субдоминанты и низкоранговые особи: предпарии и парии. Низкоранговые кошки почти не контактируют с сородичами, неагрессивны и стремятся к одиночеству. Доминанты довольно дружелюбны, власть демонстрируют взглядом или обнюхиванием. Замахиваются лапами обычно субдоминанты, парии боязливы.

В тесных квартирах кошки предпочитают рассеиваться, а не скучиваться, и распределяются по вертикали. Доминанты занимают лучший, средний уровень, остальные укладываются выше или ниже.

И всё же, как бы замечательно коты друг с другом ни уживались, при первой же возможности они возвращаются к природному индивидуализму.

* * *

Неужели одно лишь самоодомашнивание стало причиной столь серьёзных изменений, произошедших в облике и поведении домашних котов всего за 10 000 лет?

В 2014 г. международная группа исследователей под руководством Лесли Лайонса, Уильяма Мерфи и Уэсли Уоррена подробнейшим образом расшифровала геном домашней кошки бирманской породы по кличке Корица и сравнила последовательность её ДНК с известными фрагментами геномов кошек разных пород, дикой лесной кошки и других млекопитающих. Сравнительный анализ позволил определить гены, которые подвергались наиболее сильному отбору.

Оказалось, что отбор действовал преимущественно на признаки, полезные для хищничества и межкошачьих коммуникаций. У котов улучшился слух (они воспринимают ультразвук), а также периферическое и сумеречное зрение, то есть качества, делающие кошку эффективным охотником. У котов есть специальный вомероназальный орган с большим количеством рецепторов, который обеспечивает обмен информацией посредством феромонов (о них мы подробнее поговорим в другой главе). Отбор повлиял на гены, регулирующие метаболизм липидов. Рацион кошек богат насыщенными жирами, однако это обстоятельство не сказывается на содержании липидов в кошачьей крови. Все эти изменения – результат естественного, а не искусственного отбора.

Мутации, которые помогали сосуществовать с людьми, тоже имели место. Они произошли в генах, влияющих на покорность, память, поведение и реакцию на контекстные подсказки, связанные с вознаграждением, а также на выживание клеток нервного гребня. Об этих клетках нужно сказать несколько слов.

Клетки нервного гребня появляются на ранней стадии развития эмбриона как острый выступ на спинной стороне и мигрируют оттуда в разные части зародыша, где дают начало многим типам клеток и тканей. В том числе из них образуются меланобласты – клетки, которые синтезируют пигмент меланин и играют важную роль в развитии нервной системы. Поэтому отбор, направленный на изменение поведения, неизбежно влияет на окраску и другие внешние признаки.

Это доказали ставшие уже классическими работы академика Дмитрия Константиновича Беляева, который в 1950-е гг. начал эксперимент по одомашниванию серебристо-чёрной лисицы – формы красной лисицы Vulpes vulpes. Учёные вели отбор по единственному признаку – дружелюбному отношению к человеку, а получили в результате целый спектр мутаций, изменивших внешний вид и окраску лис. У них, в частности, появились белые пятна, как у домашних собак.

Результаты геномных исследований доказывают, что в процессе одомашнивания котов отбор шёл только по поведению. Причём коты, как мы помним, сами этим отбором занимались. Окраска в то время людей не интересовала, и изменения кошачьей внешности оказались побочным результатом этого отбора. Конечно, со временем люди специально занялись селекцией котов, но приступили к ней очень поздно. Ещё в 1868 г. Чарльз Дарвин жаловался, что в Англии нет собственных пород кошек из-за отсутствия селекции. Первая кошачья выставка прошла в Лондоне в 1871 г. На ней были представлены всего пять пород: ангорские, персидские, русские голубые, сиамские и мэнские кошки. Из десятков существующих ныне пород 85﹪ возникло за последние 75 лет. Поскольку породы эти создавали не по функциональным критериям, а исключительно по эстетическим, большинство породистых животных не выживут на улице. Однако 97﹪ современных F. s. catus отбором не охвачены; оставшись без попечения хозяина, они способны прокормиться самостоятельно, поскольку сохранили большие уши и зубы хищников. Из-за этого некоторые люди полагают, что любая кошка на улице отлично проживёт, питаясь мышами и птицами, поэтому её можно без зазрения совести выкинуть, если она становится неугодной.

Подобный взгляд на проблему не может не беспокоить людей неравнодушных. К таковым относится, например, герой детективного романа американского писателя Делла Шеннона[4] «Смерть любопытной» лейтенант Луис Мендоса, страстный котолюб. Он расследует убийство, из-за которого лишился хозяйки дымчатый персидский кот. Зверь оказался на улице и с трудом добывал себе пропитание, его шерсть свалялась, он страдал. Обнаружив кота, Мендоса пришел в ярость:

– О, этого-то мы возьмём. Его я припру с большим удовольствием… Потому что он знал про кота. Уверен, кот был там, когда её убили. Но он, конечно, ни черта не подумал, что может случиться с котом. Один из этих – ну, разумеется, кошка может сама о себе позаботиться. Ну гад…

Паллисер сказал:

– Э-э, извините, сэр, но похоже, что кот для вас важнее женщины. Я имею в виду…

Мендоса резко рассмеялся.

– В некотором смысле – да, Джон. Кот оказался невинно пострадавшим свидетелем. Обе женщины, как часто бывает, сами что-то сделали, чтобы попасть в беду… Но меня возмущает жестокость по отношению к коту. Если хочешь знать, я возьму его из-за кота, а вовсе не из-за Маргарет или Дженни.

Мендоса взял убийцу, но, разумеется, не раньше, чем поймал перепуганного кота, отвёз к ветеринару, а потом пристроил в добрые руки (в его собственном доме уже жили три зверя, и он не мог взять четвёртого). Месть за кота оказалась прекрасной мотивацией, не худшей, чем служебное рвение. А для тех, кто к котам жесток, пусть эта история послужит предостережением.

* * *

Полтора века селекции – лишь миг по сравнению с 10 000 лет естественного отбора в антропогенной среде и примерно 11 млн лет эволюции без человека. Собакам целенаправленного внимания досталось не в пример больше. Надо ли удивляться, что доместикация кошек не завершена, а недоодомашненные звери легко дичают. Даже современные F. s. catus демонстрируют весь спектр отношений с человеком, от диванной жизни до полной дикости. Некоторые коты проводят почти всё время в четырёх стенах. Как правило, это породистые звери, обитающие в городских квартирах. Многим кошкам, живущим в отдельных домах, позволено выходить на прогулку, для них даже кошачьи дверцы придуманы. Деревенские коты в дома почти не заходят, хотя имеют хозяев. Иногда их подкармливают, но в основном им приходится рассчитывать на собственные таланты мышеловов – для того их и держат. Сердобольные люди кормят и бродячих котов, не имеющих хозяев. И наконец, есть просто дикие F. s. catus. К ним относят животных, родившихся на улице, которые в первые полгода жизни не видали человека.

Дикие F. s. catus боятся людей и пропитание добывают самостоятельно. Если они живут не в городе, а на природе, то иногда пересекаются с европейскими котами F. s. silvestris, тем более что мест, пригодных для обитания европейского кота, становится всё меньше. Два подвида прекрасно скрещиваются, и учёные всерьёз опасаются за судьбу F. s. silvestris: что, если произойдёт его ассимиляция? Европейские коты – исчезающий подвид, и одной из основных угроз его существованию считают гибридизацию с домашними кошками.

Изучением этой проблемы занялись несколько исследовательских групп. Швейцарские учёные под руководством профессора Цюрихского университета Лукаса Келлера даже разработали метод анализа ДНК, который позволяет различать диких и домашних кошек, гибридных особей и потомков от скрещивания гибрида с одним из подвидов. Все специалисты, интересовавшиеся этим вопросом, пришли к выводу, что домашние коты с F. s. silvestris скрещиваются редко, и тому есть несколько причин.

F. s. silvestris защищают свои охотничьи угодья и, как более крупные и агрессивные, вытесняют F. s. catus из мест, где людей и пищи меньше. Кроме того, подвиды отличаются друг от друга по своему репродуктивному поведению: самцы F. s. silvestris интересуются самками только зимой и весной, а домашние – круглый год. Эти различия надёжно изолировали домашних и диких европейских кошек в течение как минимум 2000 лет. Изоляция нарушилась только в последние полтора века, когда человек стал активно разрушать среду обитания лесных котов. Два подвида встречаются по краям ареала F. s. silvestris, потому что европейские коты вынуждены выходить к людям, а не потому, что их теснят F. s. catus. Там они и скрещиваются, хотя и не очень часто. Доля гибридных особей в выборке свободноживущих кошек составляет от 2 до 10﹪. Чаще всего это потомки европейского лесного кота и домашней кошечки, которую потянуло на приключения.

По мнению биологов, расширение ареала европейского дикого кота – добрый знак. Что же касается межвидовой гибридизации, её последствия пока неясны. Учёные считают необходимым наблюдать за этим процессом, чтобы геном диких котов не растворился в «домашних» генах. Мы за кошачье многообразие.