Начну с места в карьер. Как специалист в сфере финансовых рынков с 20-летним профессиональным опытом и примерно таким же стажем в качестве частного инвестора, я являюсь убежденным противником инвестирования в ранние стадии венчура. Этот сегмент по многим параметрам объективно не подходит для инвесторов-любителей, не имеющих профессиональной подготовки и возможности заниматься венчурными инвестициями в качестве основного вида деятельности. Давайте разбираться, почему я так считаю.

Из-за недостаточного уровня финансовой грамотности и понимания основ венчурного пути развития стартапов подавляющее большинство частных инвесторов, инвестируя в проекты ранних стадий, теряют капитал. В современном мире к нам поступает избыточное количество информации, включая сотни разнообразных инвестиционных предложений. Без специального финансового образования или хотя бы продолжительного опыта инвестирования в различные секторы финансового рынка очень непросто отделить действительно перспективные возможности с приемлемым уровнем риска от информационного мусора.

Я сам постоянно получаю предложения проинвестировать в «суперперспективные» стартапы. Особенно умиляют подобного рода сообщения, присланные через мессенджеры от совершенно незнакомых мне людей и неизвестных, недавно созданных или даже находящихся на стадии проекта компаний. Предложения всегда невероятно эксклюзивные, и входить в сделку нужно срочно, иначе буквально через день исчезнут последние возможности стать счастливым обладателем доли в расчудесных стартапах, значительная часть которых является откровенным скамом. По степени распространения инфоцыганства сектор венчурных инвестиций ранних стадий сопоставим разве что с сектором криптовалют. Недобросовестное, непрофессиональное или банально наивное поведение толпы начинающих венчурных предпринимателей, а также огромной прослойки разнообразных посредников приводит к растерянности и путанице в головах частных инвесторов, а инфопоток предложений по размещению капитала превращается в полный винегрет. К сожалению, неподготовленному инвестору крайне непросто выделить из общего инфошума действительно интересные возможности, соответствующие параметрам его капитала. Отсюда – нерациональные страхи, сомнения, недоверие и переживания в отношении большинства качественных предложений, теряющихся в общем потоке.

Без глубокого погружения в детали каждой возможности на венчурном рынке частному инвестору невероятно трудно разобраться, что она из себя представляет, достойна она внимания или нет. А после пары неудачных попыток вложить капитал в стартапы новые предложения по инвестированию, связанные с венчуром, ничего кроме раздражения, к сожалению, не вызывают.

Тем не менее мой скептицизм в отношении прямого участия частных инвесторов в проектах ранних стадий венчура не связан с качеством инвестиционных предложений и перспективностью самого стартапа. Конечно, я призываю каждого частного инвестора уделять минимум внимания низкосортным, плохо проработанным предложениям на этом рынке. Ниже я предоставлю перечень принципов, даже частичное несоответствие которым способно вызвать осознанное решение уже при поверхностном рассмотрении отклонить вариант и не тратить на него время и внимание впустую. Такой подход позволяет мне самому формализовывать, унифицировать и аргументировать принимаемое решение, а также давать четкий, логически обоснованный отрицательный ответ на множество назойливых предложений в этом сегменте рынка. Мои принципы, применимые к ранних стадиям венчура, выработаны десятилетиями собственного опыта, гораздо чаще – неудачного, в чем мне здесь не стыдно открыто признаться.

Принцип № 1. Игра с отрицательным математическим ожиданием

Один из крупнейших, самых успешных и опытных мировых акселераторов ранних стадий, американский Y Combinator из Кремниевой долины, имеет всего лишь 5% суперуспешных сделок с компаниями, бизнес которых смог достичь уровня unicorn с выручкой более 1 млрд долларов. Обычно подобные инвестиции приносят Y Combinator тысячекратную прибыль. Еще 10–12% от общего количества сделок на следующих раундах дают переоценку в десять раз и выше[79].

По данным Institutional Investor, к концу пятого года с начала участия около 20% стартапов Y Combinator имеют exit rate (необходимое реализованное событие ликвидности для выхода из актива, чаще всего IPO или поглощение)[80].

По данным Fast Company, средний failure rate (уровень неудач с полным списанием капитала) среди стартапов составляет примерно 90%, однако у Y Combinator – всего около 18%[81]. Оставшиеся 65–67% компаний продолжают свою деятельность, но испытывают существенные и продолжительные трудности с масштабированием бизнеса. Команда акселератора состоит из суперпрофессионалов сектора, многие из которых сами являются или были в прошлом успешными венчурными капиталистами, вырастив с нуля не один десяток дизрапторов и единорогов. Тем не менее 85% сделок мирового лидера венчурного рынка не приносят ему ощутимой прибыли, а значительная их часть приводит к полной потере капитала.

Ранее мы разбирали жизненный цикл, а точнее, воронку выживания венчурных бизнесов от стадии FFF до pre-IPO и в общих чертах уже понимаем, что между стартапом ранних стадий и публичной компанией – огромная пропасть. При переходе на каждую новую ступень развития бо́льшая часть стартапов погибает вместе с капиталом инвесторов.

Прежде чем поддаться на уговоры очередного венчурного авантюриста, демонстрирующего красивые, но, к сожалению, не имеющие статистически значимых шансов на реализацию цифры и графики из презентаций, попробуйте хорошенько задуматься: «Настолько ли я верю в светлое будущее проекта, что готов полностью потерять весь вложенный в него капитал с вероятностью не менее 85%?»

Поверьте, стоит поставить вопрос таким образом – жестко, но честно, прежде всего перед самим собой, – и воздушные замки с манящей картинкой прекрасного будущего начнут рушиться на глазах. Действительно, неужели возможности моей личной аналитики настолько круче, а я сам настолько удачливее, что парочка моих локальных венчурных сделок точно окажется не хуже тех самых 15%, приносящих доход Y Combinator?!

Положительный ответ будет проявлением либо откровенной глупости, либо вопиющей самонадеянности. У меня найдется как минимум с десяток личных кейсов участия в венчурных проектах ранних стадий, где я полностью потерял капитал, прежде чем поставить для себя крест на этом сегменте рынка.

Если вы когда-нибудь теряли вложения в венчурные проекты, вы прекрасно понимаете, что инвестор пытается объяснить провал чем угодно, кроме статистической закономерности. Нам свойственно обвинять в собственных неудачах кого угодно, но только не себя. Поверьте, я не раз и не два проходил этот путь. Если вы обжигались на венчуре несколько раз, это не значит, что нужно держаться подальше от этого сегмента. Это значит, что пора как минимум разобраться в реальных причинах потерь и основных закономерностях венчурного рынка.

Сейчас я готов рассматривать ранние стадии венчура для инвестирования личного капитала исключительно в специфических случаях. Иногда я могу поддержать стартующий бизнес своих друзей или представляющийся мне гениальным и многообещающим проект команды начинающих предпринимателей. Изредка удается дотянуться до новых перспективных стартапов со стороны серийных венчурных капиталистов с мировым именем, у которых за плечами как минимум несколько крутейших кейсов построения успешных крупных бизнесов с нуля в той же отрасли.

В любом случае, инвестиции в ранние стадии венчура – это всегда больше вера и идейность, осознанная готовность к полной потере капитала, чем расчет и стратегия формирования успешного финансового трека.

У многих инвесторов буквально в крови склонность к авантюризму, желание сыграть в очередную лотерею и вытянуть наконец свой счастливый билет с десятками «иксов» прибыли. Я в этом не вижу ничего предосудительного – главное, чтобы эмоциональные решения об инвестировании в ранние стадии венчура были подкреплены осознанностью и готовностью навсегда попрощаться с вложенными средствами.

Интуитивно-случайный подход к венчуру близок по своей сути с участием в азартных играх, где статистически шансы на благоприятный исход явно не на стороне игрока. Но если подойти к процессу системно и разобраться в основных закономерностях венчурного рынка, то многие инвесторы даже с достаточно консервативным инвестиционным профилем найдут для себя на венчурном рынке целые оазисы, которые будут органично дополнять их портфель и улучшать его параметры доходности и риска.

Принцип № 2. Ключ к статистически положительным шансам на успех – гипердиверсификация портфеля

Если мастодонты из Y Combinator получают доход только с 15% инвестиций в проекты ранних стадий венчура, зачем тогда они вообще занимаются этим бизнесом? Не проще ли, обладая качественной экспертностью, обратить внимание на другие сегменты рынка, которых предостаточно?

Естественно, Y Combinator прекрасно осознает, что оперирует на рынке низких шансов на успех. Но каким образом превратить вероятность положительного исхода от отдельной инвестиции на уровне нескольких процентов в очень успешный, масштабный бизнес, существующий десятилетиями и регулярно приносящий прибыль инвесторам?

Здесь нам снова приходится возвращаться к математическим и статистическим закономерностям. Низкая вероятность успеха в отдельно взятом проекте соседствует с очень высокой прибылью при оптимистичном сценарии. Достаточно посмотреть на оценку крупнейших компаний стадий pre-IPO или уже вышедших на биржу, чтобы на ретроспективных данных убедиться в потрясающих цифрах прироста оценочной стоимости их бизнеса в сравнении с ранними стадиями, которые они когда-то проходили. Рост капитализации может составлять и 30х, и 100х, и даже 1000х. Только вот ошибка выжившего здесь выражена настолько ярко, что способна сыграть очень злую шутку с нашей жадностью. Мы склонны наблюдать за мегауспешными чемпионами, победителями жесточайшего конкурентного отбора, за единицами миллиардных бизнесов, выросших с нуля за несколько лет. Они, безусловно, купаются в лучах славы, к ним прикованы взгляды всего человечества. А вот огромное безмолвное кладбище тысяч стартапов, унесших в небытие капиталы инвесторов, лишено всеобщего внимания. История любит победителей и умалчивает о проигравших. Но если отмотать пленку немного назад, будущие чемпионы мало чем выделялись на общем фоне, а вероятность выбрать именно их в начале пути вряд ли была существенно выше.

Конечно, кто из нас не хотел бы приобрести акции Apple, Amazon или, например, SpaceX на заре существования этих компаний? Но попробуйте сейчас безошибочно определить, кто станет лидером мировой экономики через 10–15 лет. Конечно же, появятся новые имена, новые грандиозные истории успеха. Но пока эти будущие гиганты могут быть совершенно незаметны на общем фоне.

Счастливые случаи не перестают происходить даже в периоды неблагоприятной ситуации на рынке, длящейся годами. Например, бывший сотрудник российского подразделения JP Morgan после кризиса 2008 года долго обивал пороги отечественных компаний с целью найти финансирование под собственный FinTech-проект на европейском рынке. Не найдя необходимых средств в России, проект переехал в Лондон и с нуля запустил бренд Revolut. Сейчас это одна из самых дорогих в мире частных компаний стадии pre-IPO с капитализацией около 75 млрд долларов, уступающая по оценке бизнеса только таким монстрам, как SpaceX, BiteDance (TikTok), OpenAI и еще нескольким громким именам.

Интуитивные или даже подкрепленные качественным аналитическим бэкграундом попытки поймать птицу счастья за хвост, вытянуть счастливый лотерейный билетик очень заманчивы, но крайне редко бывают удачными.

Тем не менее существует стратегия, позволяющая достигать положительного результата от инвестиций в ранние стадии венчура. Она заключается в гипердиверсификации портфеля венчурных проектов. Если мы считаем, что умеем осуществлять отбор не хуже профессионалов из Y Combinator, нам необходимо поместить в собственный портфель как минимум 30–35 независимых друг от друга проектов, чтобы иметь статистически высокие шансы на успех хотя бы одного из них. В этом случае всего лишь один–два выигрышных проекта способны существенно перекрыть убытки от всех остальных. Такое количество венчурных проектов ранних стадий в портфеле частного инвестора является минимальным и само по себе не гарантирует успеха, но значительно повышает шансы на общий успех портфеля. Здесь уже нет ничего общего с покупкой с лотерейного билета или попыткой сорвать джекпот в казино. Подобная стратегия инвестирования опирается на математику, статистику, на тяжелый, кропотливый системный труд. Она не про получение иксов прибыли, отнюдь.

Статистическая необходимость гипердиверсификации портфеля венчурных проектов ранних стадий привлекает на этот рынок инвесторов с визионерскими целями и задачами, для которых финансовый результат далеко не всегда является высшим приоритетом.

Бизнесы, подобные Y Combinator, имеют огромное социально-экономическое значение. Они помогают сотням и тысячам начинающих предпринимателей найти минимальное финансирование на развитие своих бизнес-идей; способствуют как технологическому прогрессу национальных экономик, так и прогрессу в целом, в масштабах человечества. Мотивируют, заряжают энергией и идеями новые поколения, создают фундамент развития общества. В США, например, инкубаторы и акселераторы, наряду с университетами, дающими молодым людям необходимый минимум для осознанного запуска своих бизнес-проектов, являются душой и сердцем экономики, причем не только в Кремниевой долине.

Однако суть в другом! У меня нет цели углубляться в философские и психологические аспекты привлекательности венчура. Здесь я рассматриваю его как направление для частного инвестирования. Теперь попробуйте сами себе ответить на вопрос: «Готов ли я взвалить на свои плечи все тяготы, лишения и труд по построению и ведению собственной инвестиционной инфраструктуры, подобной Y Combinator?» И если нет, то к ранним стадиям венчура остается применять только стратегию лотерейных билетиков. И вам не следует расстраиваться из-за финансовых потерь от нескольких случайно выбранных стартапов. В ваших неудачах, скорее всего, не будут виноваты нерадивые начинающие предприниматели. Математику винить по крайней мере глупо. Вы просто не вытащили счастливый билет. А если потратили на него слишком много, то это был ваш выбор.

Принцип № 3. Цена гипердиверсификации

Допустим, самых упрямых или отчаянных частных инвесторов не страшат никакие трудности, они готовы двигаться дальше и создавать портфель из 50–60 венчурных проектов. Давайте попробуем разобраться, какую цену им придется заплатить за построение такого портфеля и управление им.

Классическим порогом участия в синдикате инвесторов в капитал крупных частных компаний на международном рынке является сумма в 50 тысяч долларов. В зависимости от специфики фонда-синдикатора или объекта инвестирования входной порог варьируется как в бóльшую, так и в меньшую сторону. В России участие в синдикате инвесторов в капитал венчурных проектов поздних стадий и pre-IPO может начинаться с более скромных цифр, например от 1 млн рублей. А с запуском проектов pre-IPO на базе инфраструктуры Московской биржи за счет цифровизации взаимодействия с инвесторами входной порог может радикально снижаться и даже приближаться к порогу доступности приобретения акций публичных компаний на бирже.

С ранними стадиями венчура дело обстоит несколько иначе. Общепринятый на международном венчурном рынке порог входа при синдикации сделок на уровне специализированных венчурных фондов существенно ниже, обычно от 10–25 тысяч долларов, так как потребности начинающих бизнесов в финансировании гораздо скромнее по сравнению с крупными компаниями. А вот при прямом участии инвестора даже в ранних раундах чек, наоборот, выше из-за отсутствия розничной синдикации.

Допустим, что все проекты для формирования портфеля доступны по минимальной границе участия в 10 тысяч долларов через специализированных синдикаторов, фонды ранних стадий. Тогда для формирования портфеля венчурных проектов ранних стадий с потенциально достаточным уровнем диверсификации и статистически приемлемыми шансами на совокупный успех от инвестора потребуется капитал не менее 500 тысяч долларов.

Но цена такого решения имеет не только и даже не столько денежное выражение. В данном случае высокие требования к величине капитала – как раз меньшее из зол. Формирование и поддержание портфеля из 50+ венчурных проектов требует колоссальных ресурсов, главным из которых является, безусловно, время.

Начнем с простого. Чтобы выбрать 50+ активов, инвестору необходимо рассмотреть несколько сотен вариантов. Можно, конечно, включить в портфель все первые попавшиеся проекты и ждать от такого подхода невероятных чудес, но логика подсказывает, что результат такого портфеля будет далек от идеальных показателей мирового лидера – Y Combinator.

Кроме первичного анализа предложений, инвестору потребуется провести коммуникации с синдикатором и с командой стартапа, пройти процедуры KYC[82] и AML[83], изучить условия инвестиционных контрактов, подписать их, оплатить, получить от синдикатора подтверждающие документы по юридическому закрытию сделки. Даже если предположить, что мы будем выбирать для инвестирования в среднем один проект из пяти, нам придется подробно изучить не менее 250 предложений. Допустим, в среднем на изучение каждой инвестиционной возможности мы будем тратить по 2 часа. Это значит, что только на этапе формирования портфеля нам придется полноценно трудиться более 2 месяцев подряд по 8 часов в день. Мы здесь еще не учитываем время на сам поиск проектов, считая, что у инвестора с этим нет никаких проблем и предложений у него в избытке.

Достаточно качественный пайплайн[84] доступных для участия сделок ранних стадий венчура вряд ли будет содержать сразу 250 позиций, чтобы в течение 2 месяцев рассматривать их, равномерно распределяя во времени. Получив онлайн-доступ к ресурсам акселераторов и бизнес-инкубаторов, в течение месяца вполне реалистично ознакомиться с несколькими десятками достойных внимания проектов. Таким образом, для формирования портфеля с нуля может понадобиться не 2–3 месяца, а полгода и даже существенно больше. Знакомые мне профессиональные инвесторы ранних стадий венчура тратят на это год или два, и это еще не предел.

Но и когда портфель сформирован, инвестору, к сожалению, выдохнуть не получится. Ему придется отслеживать динамику финансовых показателей каждого проекта, посещать мероприятия, онлайн-конференции, читать новости и аналитику по каждой компании в портфеле, чтобы иметь представление, что с ней происходит, в каком направлении движется бизнес и на что рассчитывать в обозримом будущем. Как показывает практика, многие синдикаторы и венчурные компании после привлечения средств инвесторов резко теряют интерес к общению с ними, как минимум до следующего момента, когда снова понадобится финансирование.

Я думаю, уже вполне очевидно, что такой объем нагрузки могут себе позволить далеко не все частные инвесторы. Наиболее состоятельные располагают ресурсами аналитических команд собственных фэмили-офисов, в которых иногда трудятся десятки сотрудников – от аналитиков до бэк-офицеров. Частный инвестор, желающий собрать качественный портфель венчурных проектов ранних стадий, должен потратить столько времени и усилий, что этот сегмент рынка становится недоступным для большинства инвесторов, кроме тех, кто не готов попытать счастье в погоне за счастливым венчурным лотерейным билетиком. А формирование портфеля из нескольких, даже 8–10 проектов ранних стадий венчура статистически будет иметь недостаточный уровень диверсификации для получения неслучайного результата. Чем меньше активов в портфеле, тем ближе такой портфель к стратегии лотерейного билетика. Частному инвестору, кто не готов вложиться в портфель венчурных проектов ранних стадий не только капиталом, но и собственным временем и экспертизой, остается, пожалуй, один вариант – обратиться за помощью к профессионалам финансового рынка и присоединиться к уже собранному портфелю проектов ранних стадий.

Принцип № 4. Услуги фондов ранних стадий венчура

Ну что, радуемся и бежим со всех ног за услугами фондов? Возможно. Но и этот путь не лишен особенностей и ограничений, с которыми лучше разобраться на входе, чем неожиданно столкнуться уже в процессе.

Срок инвестирования в проекты ранних стадий венчура составляет не менее 3–5 лет. И даже при успешной динамике бизнес-показателей проекта возможность для быстрого и безболезненного выхода из инвестиции предоставляется не так часто. При масштабировании бизнеса компании требуется привлечение нового капитала на более поздних раундах. Фаундеры и топ-менеджмент не обрадуются нашему желанию поскорее зафиксировать несколько «иксов» прибыли и осуществить cash-out. Инвестору придется самостоятельно искать покупателя на вторичном рынке, чтобы перепродать свою долю в бизнесе. Вопреки расхожему мнению обывателей, на новом раунде капитал привлекается в бизнес, а не в карман акционеров или инвесторов более ранних стадий. Выйти на раунде не получится.

Компания продолжает оставаться непубличной, ее акции не торгуются ни на одной из бирж, в нее инвестирует очень небольшая доля игроков финансового рынка, специализирующихся на венчуре. Проблема ликвидности здесь является одной из ключевых, в том числе для профессиональных инвесторов – профильных венчурных фондов. Поиск покупателя на актив может продолжаться месяцы и даже годы.

А теперь давайте представим, что фонду нужно выйти из портфеля, составленного из 70–80 проектов!

Доли в капитале фонда могут торговаться на бирже. Тогда проблема ликвидности становится для частного инвестора не такой острой. Но вместо нее появляется другая: как определить стоимость доли в капитале фонда и осуществить выход по справедливой цене?

На самом деле, вопрос очень непростой. Напомню, что акции или доли в капитале непубличных венчурных проектов не имеют листинга на биржах. А важность ликвидности в виде активного спроса и предложения аллокаций на вторичном внебиржевом рынке сложно переоценить. Однако на это могут рассчитывать, как правило, только компании поздних стадий венчура и pre-IPO на развитых рынках капитала в таких юрисдикциях, как США и отчасти Западная Европа.

При отсутствии ликвидности на вторичном рынке аллокаций нет и ориентиров для справедливой переоценки актива в портфеле фонда. В таком случае управляющие фондом обычно не проводят переоценку актива до нового события ликвидности, например следующего раунда привлечения венчурных инвестиций портфельной компанией. Между раундами может пройти не один год, и в это время переоценить актив сложно, даже если его бизнес-показатели будут улучшаться. Иногда фонд использует примерную теоретическую оценку в сравнении с более зрелыми публичными аналогами и применяет усредненные дисконты для непубличного актива более ранней стадии развития. Однако такая оценка будет далека от реальности. Общая конъюнктура рынка также способна вносить свои коррективы. В периоды повышенного спроса на весь сектор венчура, как, например, в 2018–2021 годах, реальная переоценка портфельной компании на вторичном рынке может существенно опережать темпы ее развития, так как инвесторы готовы к более высоким оценочным мультипликаторам проекта. А вот в неблагоприятных условиях для венчурного рынка, которые, например, сложились в период 2022–2024 годов в США, поиск покупателя оказался бы очень непростой задачей даже под довольно скромные оценочные метрики – из-за тяжелой ситуации на рынке в целом.

Таким образом, инвестиция даже в успешный венчурный фонд ранних стадий для частного инвестора может растянуться на 5–7 лет вместо запланированных 3–5 лет. Нужно быть готовым к потере ликвидности и к отсутствию возможности выйти из проектов в течение длительного времени при внешних неблагоприятных условиях. А реальные возможности для выхода могут предусматривать значительные дисконты к справедливым уровням оценки проектов.

После знакомства с особенностями принципов инвестирования в ранние стадии у читателя может возникнуть ощущение, что венчур вообще не подходит для частного инвестора. Несмотря на мой скептицизм относительно ранних стадий, я, конечно, так не считаю. И дальше буду подробно и методично объяснять почему, уже в более позитивном ключе.

За пределами рынка торгуемых на биржах акций публичных корпораций простирается огромная вселенная рынка акций непубличных компаний, где трейдинг осуществляется исключительно вне биржи. Мы уже знаем, что далеко не все частные компании можно отнести к венчурному бизнесу. Венчурный путь развития выбирают технологические бизнесы с огромными возможностями масштабирования, для которого требуется привлечение колоссальных финансовых ресурсов.

Инвестирование в ранние стадии по объективным причинам остается широкодоступным лишь узкой прослойке профессиональных фондов и крупных корпораций. Последние все чаще обращают внимание на возможности инвестирования в новые перспективные технологии в своей индустрии через участие в капитале венчурных проектов с последующей возможностью поглощения их через M&A-сделки. А вот поздние стадии венчура и особенно pre-IPO все чаще попадают в поле зрения частного инвестора. Они становятся более доступными для инвестирования и одновременно все более востребованными по мере усиления роли Новой экономики в современном мире.

Я призываю каждого частного инвестора максимально осознанно и осторожно подходить к венчурным инвестициям, особенно в ранние стадии. Этот сегмент рынка обладает очень сложной спецификой, которая не соответствует типичным целям и задачам индивидуального инвестора. Мне приходится сталкиваться с сотнями кейсов, когда инвесторы делают совершенно неверные выводы, основываясь лишь на собственном опыте, не очень релевантном для установления статистических закономерностей. Потеря капитала от участия в одном или нескольких случайно выбранных проектах ранних стадий говорит только о высоких рисках венчурного рынка в целом, но никак не о том, что весь он представляет собой Дикий Запад, где все либо заинтересованы присвоить средства неосторожных инвесторов, либо пытаются построить сомнительный бизнес за чужой счет.

Низкая вероятность выживания и успешного масштабирования венчурных проектов ранних стадий наряду с иными особенностями, которые мы разобрали выше, практически закрывают двери в этот сегмент рынка абсолютному большинству частных инвесторов. Ранние стадии венчура могут подойти для инвестирования только тем, кто соответствует следующим условиям:

● значительный объем капитала – не менее 500 тысяч долларов США – для гипердиверсификации портфеля проектов;

● высокий уровень специальных знаний о финансовых рынках и богатый опыт инвестирования;

● длительный инвестиционный горизонт – не менее 5–7 лет;

● возможность уделять портфелю венчурных инвестиций достаточно времени, внимания и сил на регулярной основе;

● готовность к максимально высокому риску, когда более 90% венчурных проектов в портфеле могут привести к полной потере капитала и только единичные сделки принесут многократную прибыль.