До середины XIX века в российских гимназиях одним из обязательных предметов была риторика: детей учили профессионально работать с речью – как с устной, так и с письменной. Затем был взят курс на обучение прекрасному через знакомство с художественными произведениями классиков и современников, при этом особая роль отводилась стихам. Этим курсом учебные заведения шли в советское время, уверенно идут и сейчас. Думаю, вы это сами прекрасно помните из своих школьных лет, да что там школьных – еще со времен утренников в детском саду должны помнить. Тотально, поголовно все население страны последние полтора века изучает литературу.

Финская журналистка Анна-Лена Лаурен, многие годы проработавшая в Санкт-Петербурге и прекрасно говорящая по-русски, в своей книге «У них что-то с головой, у этих русских» пишет так:

«В России культура, поэзия и литература встроены в жизнь. Никакой это не стереотип, а совершеннейшая правда, что все читают Пушкина в школе, и к тому же большинство в состоянии цитировать его. И не только Пушкина: русская литература – настолько важный предмет в школе, что большинство моих русских ровесников знают всех крупных классиков и вовсю цитируют Некрасова или Блока. Это относится не только к тем, кто интересуется культурой, но и к тем, кто не открывал книгу с тех пор, как окончил школу»[53].

Отмена риторики в качестве обязательной дисциплины в школах и других учебных заведениях имела негативные последствия. Сейчас все, кто сталкивается с необходимостью выступать на публике, должны осваивать соответствующие навыки уже во взрослом возрасте. Многие при этом сталкиваются с серьезными, я вам скажу, сложностями. Поэтому в США, например, предмет speech communication является обязательным во всех школах.