Позже я вспоминал эту историю не один раз. Мне многое в ней казалось важным и поучительным, но особую роль в этих размышлениях занимает поведение нашего шкипера.

Ему, безусловно, было страшно – как и нам всем. Но только он знал, что происходит, как надо привязывать шкоты и крепить паруса, что критично в подобной ситуации, а что можно считать вполне обычным делом. Знал – и не говорил команде.

Как-то выпал из виду тот факт, что капитан на корабле, помимо всего прочего, – еще и руководитель, менеджер, лицо, которое берет на себя ответственность, если угодно. Он обязан организовывать людей, принимать решения и сообщать о них, ставить задачи и распределять ресурсы. Даже если ему самому страшно и он не до конца понимает, что надо делать.

Я своими глазами видел, как довольно сильные ребята были готовы помогать, выполнять любые задачи, чтобы улучшить наше бедственное положение, хотя не только не получали команд от шкипера, но еще и не могли добиться от него ответов ни на один вопрос о происходящем.

В будущем, уже после завершения этого похода, мне приходилось руководить множеством различных коллективов, отделов, департаментов и всей компанией целиком на протяжении десятков лет. Время от времени не только наша организация, но и экономика всей страны переживала серьезные кризисы, связанные с большими рисками для бизнеса компании, ее клиентов, сотрудников, акционеров. И каждый раз, будучи лицом, принимающим решения в условиях неопределенности, я вспоминал ту историю про шкипера.

Это позволяло мне собраться с силами, даже когда рассчитывать было уже не на что, и показывать сотрудникам, что не стоит терять надежду. Нужно продолжать бороться, прилагать еще больше усилий и находить в себе смелость смотреть суровой действительности в лицо. В итоге мы всегда справлялись и часто выигрывали.

Через несколько лет после похода в Атлантике мне самому довелось учиться на шкипера парусной яхты в Хорватии. Я рассказал эту историю нашему инструктору. После нескольких уточняющих вопросов, которые развеяли тень недоверия к услышанному, он сказал, что весьма удивлен, видя меня снова на борту яхты. Потому что, исходя из его опыта, люди, проведшие свою первую ночь в море или океане при подобных обстоятельствах, потом испытывают сильный рвотный рефлекс при виде паруса, даже находясь на берегу.

Я получил шкиперскую лицензию, и в следующие после этого несколько лет мне очень повезло со старшими товарищами и наставниками, некоторые из которых были обладателями удостоверений яхтенного рулевого времен СССР. Они терпеливо объясняли мне детали, важные для самостоятельных походов под парусом, акцентируя особое внимание на ситуациях, когда у тебя на борту находятся новички.

Они же познакомили меня с капитанскими заповедями, передающимися моряками из поколения в поколение. Этот свод неписанных правил именуется «Хорошая морская практика» (Good Maritime Practice, GMP), мы еще вернемся к ним чуть позже. Такое глубокое погружение в мир яхтинга сильно изменило мою жизнь – я многому научился и познакомился со многими достойными людьми.

С тех пор прошло немало времени. Я побывал в роли шкипера на самых разных лодках, с разными командами, в разных морях многих стран мира. Участвовал в регатах, иногда занимал призовые места. Попадал в сложные и опасные ситуации, не раз садился на мель и благополучно с нее снимался. Посвятил в яхтсмены большое количество ребят, многие из которых были моими коллегами на берегу. Некоторые из матросов, для которых я открыл такой вид отдыха, настолько влюбились в яхтинг, что сами впоследствии стали шкиперами, чему я очень рад.