В парке плакала девочка: «Посмотри-ка ты, папочка,

У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, —

Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю»…

И отец призадумался, потрясенный минутою,

И простил все грядущие и капризы, и шалости

Милой, маленькой дочери, зарыдавшей от жалости.

Катя шла по парку, и слезы градом лились из ее глаз. Она так долго ждала отца, она так любила его, так ему верила. А он уехал, даже не попрощавшись. Это как?! Отправил деда с ней поговорить. Испугался, что ли? «Нет, никогда не поверю, – думала она. – Тогда что? Не понимаю! Ведь накануне мы с ним долго гуляли. Времени объясниться было достаточно. Может, и не было бы этой ссоры, если б он понял мои чувства, признал, что поступает жестоко. Папка, зачем ты так со мной? А может, отец помчался в этот Лондон из-за Евы? И дедушка Паша тоже хорош! Погнал больного, с глюками отца на какую-то операцию! Других, что ли, нет, здоровых? А если бы его убили? Как все это пережила бы бабушка Аня?! Господи, всех жалко!..»

После прохладных дождливых дней в столицу наконец-то пришло тепло и солнце. Народу в будний день в парке гуляло немного. Пенсионеры осваивали забытые за сезон комфортные скамейки, устроившись на теплых ковриках-сидушках для неспешной беседы о политике и ценах. Всесезонные велосипедисты, обвешанные датчиками, накручивали круги. Студенческая молодежь играла во вновь ставшие популярными городки, а стайка гуттаперчевых сорвиголов состязалась на площадке для паркура.

Катя шла по аллее, ведущей к пруду, вдоль клумб с рядами алых и желтых тюльпанов, стоявших, словно стойкие одноногие солдатики. Бескорыстная красота цветов, простодушно тянущихся к солнечному свету, весенняя распахнутость свежих бутонов, подобно наивной открытости миру целомудренной детской души, отвекли Катю от горьких дум и обид.

Внезапно в чарующую гармонию живого цветочного ковра ворвался черный зияющий провал вытоптанной клумбы. Чудовищная дисгармония бессмысленного насилия над беззащитной природой!

– Да что за уроды! – возмутилась Катя, уже позабыв про семейные проблемы. Слезы ее высохли, а деятельная натура требовала справедливого возмездия. Тем более что преступник оставил следы – растерзанные цветы вели от клумбы к полуголым кустам, едва покрытым пробивающейся зеленью. Кате показалось, что там кто-то скрывается.

Охваченная тем праведным гневом, который притупляет бдительность и часто толкает на безрассудные поступки, Катя рванула к кустам. Продравшись сквозь цепкие, обдирающие руки ветки кустарника, она увидела «хулигана»… Увиденное остановило ее и лишило прежней решимости.

Мальчик лет десяти – двенадцати сидел на сырой земле, высыпая монетки из баночки и вновь собирая их. Он не обращал никакого внимания на появившегося человека. Казалось, одни только монетки составляют смысл его существования.

Первым побуждением Кати было подойти и поднять ребенка с еще холодной земли, но поведение его было странным, а взгляд блуждающим. Особенный ребенок… Катя вспомнила, что когда приходила к однокласснице в гости, та ее предупреждала об общении со своим особенным младшим братом: говори спокойно, негромко, короткими фразами, избегай прикосновений и резких движений, – у аутистов могут быть непредсказуемые вспышки гнева.

Она медленно присела рядом. Блуждающий взгляд мальчика и его мерное покачивание подсказывали не торопиться с действиями. Гнев уступил место решимости помочь ребенку. Но как? Катя заметила на курточке QR-код и номер телефона. Наверняка родителей. Она навела часы на QR-код, и через мгновение раздался встревоженный голос матери:

– Алло! Алло!

– Добрый день! Мне кажется, я нашла вашего ребенка.

– Спасибо громадное! Только не трогайте его, пожалуйста, он у нас особенный.

– Да-да, конечно. Мы на пятой аллее, где клумбы с тюльпанами, вы все увидите сами.

– Цветы? Понятно. Мы сейчас.

Через три минуты появилась запыхавшаяся чета Вербовых – мужчина лет сорока пяти и измученного вида растрепанная женщина примерно того же возраста.

– Как он? – спросила встревоженная мать, присаживаясь рядом с сыном и тихо вкладывая свою руку в ладошку ребенка.

– Вроде спокойно, я его не трогала и с ним не говорила.

– Ну добре. Это хорошо. Спасибо тебе.

– Мы тут в кафешку сели и не заметили, как он исчез, – пожал плечами мужчина. Было видно, как неприятна ему эта ситуация.

– А почему он не любит тюльпаны? – поинтересовалась Катя.

– Горе ты мое, – ласково сказала женщина, поглаживая сына по руке. – Не знаю, что и делать. Психологическая травма. Несколько лет назад на даче он сидел у роз и его укусила пчела. С тех пор Коленька топчет и рвет все цветы. Нам даже обои пришлось поменять с цветочным рисунком, иначе он не мог находиться в комнате, кричал, бился в истерике.

– Извините, я не знала. Думала, хулиган какой-то, а тут такая…

– …болезнь, хочешь сказать, – мягко продолжила женщина.

– Вы не обижайтесь.

– Да я привыкла. Сколько уже лет живем с этим… Если с нами что-то случится, даже не знаю, что с ним будет.

– А что может случиться?

– Да не обращайте на нее внимания, – недовольно вмешался мужчина. – Мать. Переживает по всякому поводу. Ничего с нами не случится.

– Яна, – протянула руку женщина.

– Катя.

– Вадим, – представился мужчина и впервые улыбнулся.

– Спасибо тебе, Катенька, за помощь. Другой бы мимо прошел.

– Да вы что! Любой бы помог.

– Я чуть с ума не сошла. Растерялась. Не знала, что и делать. Коленька ведь совсем беспомощный. Уже думала в администрацию парка бежать, видеокамеры смотреть. На объявления-то он не реагирует.

– Ну ладно, Ян. Пойдем, чего девушку грузить своими проблемами.

– Да все норм. Мне действительно приятно, что помогла.

Женщина вдруг улыбнулась какой-то своей мысли и, будто спохватившись, извиняющимся тоном спросила:

– Ой, я ведь не знаю, как тебя отблагодарить.

– О чем вы! Забудьте.

– Нет-нет. Так нельзя, – растерянно затянула Яна. – А может, ты согласишься прийти к Коленьке на день рождения? У него завтра как раз.

– Яна, ну чего ты. У человека, может, свои планы, свои дела.

– Ну вдруг. Хоть посидим с кем-то, Вадик, а? – жалобно протянула Яна.

– Я-то что, – развел руками Вадим и вздохнул. – Я только «за».

– Кать?

Отказать было неудобно. Еще подумают, что гнушается. Чванливых Катя и сама не любила.

– Конечно приду. Скажите только куда?

– Вот и славно! – Яна обрадовалась и обняла Коленьку. – Вот мы и посидим все вместе, сынок. Спасибо тебе, Катенька! Так-то мы обычно по-семейному отмечаем, дома. А тут, раз такое дело, в кафе отметим. Торжественно! Я тебе адрес сброшу.

– А какой подарок подойдет?

– Редкий гость для нас уже подарок, не надо ничего! – отмахнулась Яна. – Ты, главное, приходи!

– Неудобно как-то без подарка. День рождения все-таки.

– Не нужно, Катя. И так неудобств тебе причинили массу. Мы ведь и заехать за тобой можем. Да, Вадик?

– Можем, – покорно кивнул Вадим.

– Вот и славно! – обрадовалась Яна. – Вот и здорово! Ну, мы пойдем, Кать? Коленьку кормить, а нам еще до дома добраться нужно.

– Да-да. Мне тоже в институт не опоздать бы на пару…

Катя выходила из парка абсолютно счастливой. День, начинавшийся с ссоры, прожит не зря. Настроение было под стать солнечной погоде.