Вместе с регалиями шотландских королей в Эдинбургском замке хранится Скунский камень (Камень Судьбы). Эта священная реликвия Шотландии, на которой короновались шотландские и английские короли, а ранее – до IX века – правители гэльского королевства Дал Риады, до конца XIII века хранилась в Скунском аббатстве. В 1296 году английский король Эдуард Длинноногий захватил реликвию, поместив ее в Вестминстерском аббатстве под деревянный трон, на котором короновались английские монархи. Это демонстративное попирание англичанами шотландской святыни продолжалось ровно 700 лет. В 1996 году Великобритания передала Шотландии Скунский камень при условии, что он будет возвращаться в Лондон на время коронации британских королей.

Небо над Эдинбургом было пасмурным с прояснениями. Чаще пасмурным. Но иногда весеннее солнце находило маленькое пространство свободы среди грузно движущихся свинцовых туч, и яркий луч, пронзив толщу сине-серого облачного свода, падал светлым пятном на истосковавшийся по теплу город. Наступало редкое прояснение, дававшее горожанам и гостям шотландской столицы надежду на погожий день.

Монгольская делегация с гидом только что отошла от памятника Адаму Смиту и теперь входила в знаменитый кафедральный собор Святого Джайлса, покровителя Эдинбурга. Отставший от группы Отгонбаяр Ганбаатарийн стоял на Хай-стрит с закрытыми глазами, подставив лицо под тепло солнечного света, и блаженно улыбался. Монголия – «страна вечного синего неба», где больше двухсот пятидесяти солнечных безоблачных дней в году. В Эдинбурге их в пять раз меньше. За три дня пребывания в Шотландии это был первый день, когда не было осадков и сквозь облака изредка пробивалось солнце. А монгол тосковал по солнцу, ему хотелось почувствовать себя в знойной монгольской степи. Но вот небесное прояснение закончилось, а вместе с ним и блаженство.

Отгонбаяр зашел в принадлежащий Шотландской пресвитерианской церкви древний готический собор, который за свою более чем девятисотлетнюю историю видывал и епископскую католическую кафедру, и Джона Нокса, обличающего в своих проповедях грехи римских пап, и опустошительные пожары, а после Реформации – полицейский участок, школу, шотландскую гильотину, именуемую «Шотландской девой», а также тюрьму для блудниц и проституток. От эдинбургского гида делегация узнала, что конструкция гильотины придумана не в конце XVIII века во Франции, а несколькими веками раньше в Шотландии, что анатом, масон и друг Робеспьера Жозеф Гильотен не являлся создателем французской гильотины и что первым изображением гильотины так и осталась иллюстрация 1539 года немецкого живописца Лукаса Кранаха Старшего.

Эти сведения вызвали большее оживление среди членов монгольской делегации, чем информация об истории и архитектуре Эдинбургского собора. Объяснялось это тем, что экскурсионная группа состояла из членов и тренеров команды, приехавшей в Шотландию на Международные открытые игры горцев. Кто-то из европейских обывателей, живущих в плену собственных географических заблуждений и стереотипов, наверняка засомневается: ну и какое отношение жители монгольских степей имеют к горам? А вот самое непосредственное. В Монголии несколько больших горных хребтов. Один из них, например, протянувшийся с северо-запада до юго-востока Монгольский Алтай с наивысшей точкой Таван-Богдо-Ула в 4374 метра. Конечно, Шотландия – страна мужественных горцев, но самые высокие горы Каледонии[176] – Бен-Невис высотой 1344 метра и Бен-Макдуин высотой 1309 метров.

Отгонбаяр Ганбаатарийн был, пожалуй, одним из самых возрастных в команде Монголии, основу которой составляли двадцати–, тридцатилетние ребята. Ему же недавно исполнилось сорок шесть лет. Может быть, возраст, а может, самообразование стали причиной того, что Отгонбаяр оказался одним из наиболее заинтересованных туристов. Задавал неглупые вопросы, удивляя гида нюансированными познаниями трагической и кровопролитной англо-шотландской истории.

Экскурсия между тем близилась к логическому финалу, который традиционно предварял рассказ о необычной часовне. Гид объяснил, что значение центра религиозной жизни Эдинбурга собору возвратилось после появления здесь в 1911 году часовни рыцарского ордена Чертополоха, главного ордена Шотландии и второго по статусу после британского ордена Подвязки. Ежегодно на орденскую службу и раз в два года на вручение ордена (в смысле – награды) собираются рыцари ордена (в смысле – организации) во главе с главой ордена – Сувереном, которым по статуту (не путать со статусом) является король Великобритании. Это сложно даже читать, а уж понять на слух и вовсе оказалось затруднительно для членов монгольской делегации.

Но был тот, кого это интересовало. Неунывающий, жизнерадостный Отгонбаяр Ганбаатарийн.

– Вот Отгонбаяр хочет узнать, единорог на гербе британского монарха – это же символ Шотландии?

– Совершенно верно, – радушно ответил экскурсовод.

– А почему единорог на гербе прикован золотой цепью?

Трудно было объяснить исторический и политический смысл золотой цепи шотландского единорога дремучим монголам, на гербе которых изображен летящий конь ветра – хий морь[177], символизирующий энергию и дух свободного человека. Тут – единорог, там – конь, здесь – цепь, там – крылья. Собственно, у экскурсовода и не получалось. Возможно, это было связано с тем, что политический фон в Шотландии был слишком уж неблагоприятный для правдивых интерпретаций. Антибританский был фон. А гид был англичанином.

Три года назад лейбористы в Лондоне пошли на вынужденные уступки Шотландской национальной партии, одержавшей оглушительную победу на фоне экономической катастрофы и политического кризиса в Великобритании. Так появилась Вторая Белая книга под названием «Будущее Шотландии 2032: теперь неизбежно!»[178]. Два года назад Шотландия, несмотря на все прежние решения Верховного суда Великобритании, провела референдум, на котором беспрецедентное большинство высказалось за независимость страны. И вот теперь в Шотландии от Великобритании остались только рудиментарная геральдика и общий король, ибо независимость была обретена в «личном союзе» с Соединенным Королевством. Но всего этого экскурсовод рассказывать не пожелал. На референдуме он голосовал против независимости. Иными словами, пытливый турист остался неудовлетворен.

– А вот монголы хотят знать еще такую тему, – простодушно улыбаясь, продолжил Отгонбаяр, показывая на геральдику ордена Чертополоха. – Девиз ордена на латыниозначает: «Никто не тронет меня безнаказанно»[179]. Правильно?

– Правильно, – недоверчиво ответил гид, чувствуя и в этом вопросе какой-то подвох.

– Этот же девиз написан на шотландском варианте герба британского короля, – указал на другой герб любознательный монгольский турист. – А это чей девиз? Шотландии, чьим символом является чертополох? Или, может, Англии?

– Это девиз ордена, – сухо ответил помрачневший экскурсовод и предложил всем пройти на выход.

Вышедший последним из собора Отгонбаяр Ганбаатарийн поинтересовался – не изменилась ли программа? Ему ответили, что все идет по плану, культурная программа продолжится в Лондоне. Все шло по плану, и это радовало. В монгольской делегации, приехавшей на Международные открытые игры горцев, Отгонбаяр был вторым тренером сборной Монголии по Надому. Как известно, традиционное монгольское состязание, именуемое «тремя мужскими играми», включает монгольскую борьбу, скачки и стрельбу из лука. Во всех этих соревнованиях Отгонбаяр имел весьма приличные навыки и даже достижения, поскольку по молодости неоднократно становился победителем соревнований и в Улан-Баторе, и в других городах. Бывал Отгонбаяр и в России – на аналогичных тувинских играх Наадым, калмыцких соревнованиях Джангариада, бурятских играх Сурхарбан. Соревновался и в Китае – у илийских казахов в Синьцзян-Уйгурском районе. Занятия с молодыми Ганбаатарийн совмещал с работой помощника тренера Федерации практической стрельбы Монголии (MPSA).

Солнце опять пробилось сквозь свинцовую броню туч. Монголы улыбались как дети.