Россия – единственная страна в Европе, где достаточно идеализма, чтобы воевать из-за чувства. Ее народ не уклоняется от жертв за веру и братство. Остерегайтесь довести эти чувства до крайних пределов.

Где-то на окраине Москвы в неприметном здании ГРУ, уходящем несколькими этажами под землю, собралась команда Кирилла.

Dream Team, русская команда мечты, была собрана Ратниковым из известных ему бойцов: Геймер как айтишник отвечал за «цифру» – программное обеспечение, машинную аналитику, обеспечение спецоперации поддержкой через ALT и дружественные нейросети, цифровую безопасность и цифровое же легендирование; Абрек готовил транспорт, эвакуацию, оружие. Фома как подрывник отвечал за минное дело. За Бадмой оставались оптика и снайперские винтовки. За собой Кирилл оставил общее планирование и координацию операции с другими службами. Группа уже около трех часов оживленно обсуждала вероятные сценарии операции.

На доске красными и синими фломастерами была нарисована сложная схема источников рисков и угроз, в каком-то понятном только присутствующим порядке висели фото вероятных интересантов покушения, в центре – под надписью t1(+) (target 1) – висело фото Маска.

Уравнение было со многими неизвестными. Вернее будет сказать так: неизвестных компонентов в уравнении было больше, чем известных. Собственно, казалось, что искусственным интеллектом оно не решаемо: слишком много допущений и неизвестных в исходных данных.

Тем не менее Геймер, небрежно сидевший на столе, привалившись спиной к шкафу и что-то сосредоточенно рисовавший стилусом на планшете, должен был к завтрашнему дню сложить весь математический алгоритм для аналитиков и подготовить техзадание для автономки – автономной нейросети, имевшей защищенный контур. В «Аквариуме» – так исторически называли ГРУ из-за обильного остекления старого здания военной разведки на Хорошёвском шоссе, 76, – существовали жесткие ограничения для использования искусственного интеллекта. Поэтому не всю информацию и не все задачи разрешалось загружать для прогноза в генеративную нейросеть, хотя даже внутри организации за последние годы кратно выросло число сторонников более активного ее использования в анализе и реализации спецопераций.

На базе ALT с участием крупнейших отечественных центров генеративного искусственного интеллекта была создана модель военной нейросети ALTAI (в «конторе» ее запросто называли «Алтай»). Доступ к ней был не только жестко регламентирован – исключительно для военных и сотрудников спецслужб, – но и ранжирован по уровням доступа. Это была мощная сила, которая в чужих руках могла быть использована во вред стране. Впрочем, даже в автономном состоянии суперинтеллект идентифицировал заказчика столь точно, что попытки провокаций и несанкционированных задач пресекались самой системой. Даже опытным оперативникам и диверсантам становилось жутковато. Отсюда пошли шутливые и скабрезные поговорки и мемы: «Не шуми и не болтай, если рядышком „Алтай“», «Подключай к ТЗ „Алтай“, если в группе расп…здяй», ну и тому подобное.

Ратников раздал всем последние задания и осмотрел команду:

– Ну что, цели поставлены, задачи определены. За работу, последние бойскауты аналоговой эпохи!

– Это ты хорошо сказал, – согласился Абрек.

– Авторство не мое, но мне нравится.

– Олды, это круто! – одобрил Фома.

– А я бы поспорил. Нас в легаси[150] определили, а мы этот статус апрувим[151], – не одобрил Геймер.

– Во, опять у Геймера задымило. Кумово мотовило под небо уходило?[152] Кто ж сомневался, что с таким птичьим языком и позывным, как фамилия, Баба-яга будет против? – пикантно пошутил Фома.

Здесь следует заметить, что Геймера часто звали «Баба-яга». Но не в честь крутого голливудского героя русско-цыганского происхождения[153], а по двум другим причинам: за вечные споры в стиле «а Баба-яга против!» и за филигранное умение обезопасить и посадить сложнейшие беспилотные химеры, включая украинскую «Бабу-ягу».

– Пещерный антисемит! Флексишь[154] как дышишь.

– Что, бро? Не примет бой у Фермопил[155] кибергерой и геймофил! – с вызовом продолжил троллить Фома, демонстрируя поэтические навыки на исторические темы.

– Может, хватит мериться эмоциональным интеллектом? – попытался остановить Ратников схлестнувшихся в дискуссии бойцов.

– Кир, ну что за флуд?[156] – не мог остановиться Геймер. – В его голове резонирует только детонатор. Томас, ты ж как Терминатор, сплошной деструктор! Хоть что-то строить пробовал?

– Ну что ты как сопля – крестьянин бросит, а барин носит. Не нужно шейминга[157], паникер и невротик. У меня дом за городом. Я сам его построил.

– Да он у тебя по периметру трижды заминирован, от тебя даже семья сбежала от страха, абьюзер!

– А у тебя кот сдох. Не вынес занудства душнилы и задрота.

– Он умер от лейкемии! – Разъяренный Геймер швырнул в Фому пустым стаканчиком из-под кофе.

Фома спокойно отклонил корпус, флегматично проводив глазами пролетевший мимо стаканчик. В следующую секунду уместилась череда почти одновременных событий – резкий выброс руки подрывника, короткий свист летящего боевого ножа, жесткий и грубый вход черного лезвия «Катрана» в дверцу навесного шкафа рядом с головой Геймера, одновременно уклонившегося и на выдохе произнесшего обсценное определение легкомысленной в отношениях с мужчинами женщины и еще несколько малоцензурных мужских комментариев на нескольких языках народов России…

Сменившая ее секунда зафиксировала новую диспозицию – Абрек держал руку на правом плече Фомы, заслоняя корпусом траекторию возможного метательного броска; Бадма, делая вид, что вынимает боевой нож из дверцы шкафа, контролировал реакцию и дальнейшие движения Геймера. Традиционно увлекательная игра мужских самолюбий грозила масштабироваться до коллективной беды, но была прервана командным голосом Кирилла, не предвещавшим мирного исхода:

– Отставить! Решили зачехлить друг друга?

– Никак нет! Исключительно… – начал было переводить в шутку Геймер.

– Смирно!

Все убрали эмоции с лиц и вытянулись по стойке «смирно», хотя со стороны это, наверное, могло выглядеть забавным – взрослые мужики в штатском играют в дисциплину.

Кирилл спокойно поднял с пола стаканчик и по баскетбольной дуге метнул его в мусорную корзину. Не задев стенок корзины, стаканчик с хлопком скрылся в пластиковом чреве. Команда стояла не шелохнувшись.

– Мне тут серпентарий единомышленников не нужен.

Кирилл взял «Катран», подошел к Фоме и с размаху метко всадил нож в ножны, потом развернулся на месте и продолжил:

– Горячие олдскульные парни! Энергии много? С завтрашнего дня всех перебрасываю в ЦСН[158] на круглосуточную подготовку. Планирование, специальная физическая подготовка, ТСП[159], огневая, в том числе снайперская, подготовка, далее по списку. Полная занятость: двадцать четыре на семь. Через неделю – «скачки».

– Командир, мы же не пионеры…

– Бег, круговые тренировки, рукопашные бои и нагрузки по полной. Забыли слово «жалость». Выходные отменяются. Фома и Геймер на всех этапах в паре.

Кирилл осмотрел бойцов и остался доволен увиденным – они были сосредоточены. Он и сам еще не знал, так ли нужна в новых высокотехнологических условиях ведения спецопераций старая школа диверсионной подготовки. Но что-то ему подсказывало, что пот и кровь тренировок на выживание станут лучшими факторами командообразования. А «порядок бьет класс», как говаривал великий армейский тренер Борис Аркадьев[160].

– Вольно! – скомандовал Ратников. – Все по домам. Завтра в восемь утра построение в ЦСН.