– У ФБР есть некоторые данные, сэр, но… они не существенны.

– Я хотел бы услышать эти данные.

– Да, сэр… Его костюмы сшил нью-йоркский портной Зильбер в 1928 году. Портной в 1933 году обанкротился и впоследствии покончил с собой. Его белье все из лучших тканей… Фабрика сгорела в 49-м… У этого человека нет удостоверения личности. Нет водительских прав, кредитных карт, бумажника… Компьютеры проанализировали его голосовые характеристики, но они не могут определить его национальность…

В большом зале здания Сил специальных операций было битком. Генерал-полковник Вепрев в торжественной обстановке вручал награды отличившимся бойцам. Но начал он церемонию с вручения Кириллу Ратникову ордена, которым был награжден его отец.

– Военная династия Ратниковых дала России много славных воинов, – сказал Вепрев. – Я лично знал двоих, и оба – отважные офицеры. Один был моим другом, другой стал фактически сыном. Рад, что Кирилл после длительного тяжелого ранения вернулся в строй. Награда отца одиннадцать лет ждала возвращения сына. Евгений выполнил секретное задание и, возможно, спас тысячи жизней наших граждан. Все, кто его знал, будут помнить его вечно.

Зал встал. Минута молчания накрыла Кирилла своей беспощадной обреченностью. С каждой секундой внутреннего метронома иссякала надежда вернуть отца. Он внезапно почувствовал, как резануло в глазах и предательски выступили слезы…

Глядя в восьмисотместный зал, Кирилл узнавал в нем от силы полторы сотни человек. Остальные бойцы были ему незнакомы. А прежде он знал почти всех.

Затем Вепрев вручил Кириллу уже его личную награду – второй в его военной карьере орден Мужества.

– Служу России, – отрапортовал Кирилл. И подумал: «Догнал отца по Мужикам, но Героем ты уже не станешь, пенсионер союзного значения».

После завершения церемонии награждения все прошли в фойе, где были накрыты фуршетные столы. Народ по давней традиции лихо обмывал награды в рюмке водки. Кирилл направился к столу, где его уже ждали знакомые ему бойцы.

– Салам, Абрек! – Кирилл крепко обнялся с поседевшим товарищем. – Как дела у мухаджиров?

– Салам! Иншалла[148], еще повоюем!

– Вера делает человека неисправимым оптимистом.

– Сайн байна![149] В госпитале замораживают вас, что ли? – Коренастый Бадма протянул широкую пятерню.

Кирилл с размаху впечатал в нее свою и обнял фронтового друга.

– Молодой совсем. Жена Бадмы завидовать будет, скажет: зачем мне такой старый бурят?

– Да не пыли, Бадма. Тебя тоже как будто подморозили.

– Шалом, православные! – лихо продолжил национальную тему Геймер, повзрослевший, окрепший, но по-прежнему с озорным блеском в глазах.

Рядом раздалась команда:

– Товарищи офицеры!

Кирилл обернулся. В паре метров от них стоял Вепрев.

– Товарищ генерал, третий тост!

Вепрев взял рюмку водки. Зал стих, все смотрели на командира.

– Бойцы! Честь дороже жизни. Не важно, кто напротив. Важно, кто рядом. А они всегда с нами в строю. По старой армейской традиции помянем тех, кто не вернулся из боя! Душу – Богу, долг – Отечеству, честь – никому!

* * *

После шумного и душного фойе, где «бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», кабинет Вепрева показался Кириллу тихим и уютным островком безмятежной мирной жизни.

Обманчивое впечатление умиротворенности, впрочем, длилось ровно до момента, когда Вепрев начал четко ставить задачу:

– По линии нашей резидентуры и дружественных разведок поступила оперативная информация, что украинскими националистами планируется покушение на Маска, готового пойти на разоружение и разрядку. Задача врага – сорвать мирную конференцию и обвинить нас в покушении на американского президента.

– А нам-то это зачем, если мы сами его пригласили в Ялту? По моему разумению, Россия глубоко заинтересована в его долгожительстве.

– Заинтересована. Но не ищи здесь логики. Чем чудовищнее ложь, тем она правдоподобнее. Маск задел интересы военных и банковских элит. Грядущие решения Ялтинской конференции станут эпитафией для старой гвардии, у которой выбили табуретку из-под ног, а вместе с ней военные заказы и влияние. Поэтому Россия – самое выгодное объяснение покушения.

– Если искать заказчиков среди тех, кому выгодно, то американцы и есть организаторы и заказчики.

– Не упрощай себе задачу. В этом еще предстоит разобраться. Однако мы знаем, что в Цюрихе была встреча главы MI-6 Саймона Клайва с высокопоставленным сенатором, тесно связанным с ЦРУ и Пентагоном. И предметом их разговора было покушение на президента Маска. Остается только неизвестным – предупреждение покушения или организация?

– Где планируется покушение?

– За неимением достоверных сведений пока рассуждаем так. В США устраивать покушение бессмысленно. В организацию его русскими никто не поверит. Во всяком случае, все предыдущие состоявшиеся и фейковые покушения на американских президентов выдавать за «русский след» удавалось недолго. Поэтому, вероятно, его можно ожидать во время заявленного визита Маска в Великобританию. Либо – что мне кажется совершенным безумием – во время его пребывания в России. Аналогичный прогноз дает «Алтай». Подозрительность ситуации в том, что информация о возможности покушения на американского президента поступила и по линии MI-6. Любопытно, что за игру ведет старый лис Клайв?

После получаса разговора генерал посмотрел на Кирилла серыми выцветшими глазами и спросил:

– Вопросы есть?

– Будут, когда погружусь в суть вопроса. Ресурсы?

– Неограниченные.

– Подбор команды?

– За тобой.

– Сколько у нас времени?

– Два месяца. Ялта планируется после девятого мая. А накануне будет визит Маска в Лондон.

– Большая честь получить такое задание, но почему я? Есть ребята помоложе, да и технически они подготовлены лучше.

– Ты прав, Кирилл. Есть. За одиннадцать лет, которые ты провел в коме, мир стал иным. Но парадоксальным образом твое длительное отсутствие в этом мире стало твоим конкурентным преимуществом. Для западных нейросетей тебя не существует. Ты не оставил цифровых следов. Ты для мира чист, как садовник Чэнс – герой Питера Селлерса из кинопритчи «Будучи там». Не видел?

– Не припомню.

– Там главный герой – садовник-аутист, который с детства жил в хозяйском доме, ухаживая за садом. Весь мир для него ограничивался садом и телевизором. Он ни разу не выходил за пределы сада. И когда герой фильма, будучи изгнан из дома новыми хозяевами, оказался волею судеб в высшем обществе, выяснилось, что его невозможно идентифицировать. У него не оказалось ни водительских прав, ни паспорта – вообще никаких свидетельств его существования. Даже костюм был сшит много лет назад на фабрике, которая давно сгорела.

– Товарищ генерал, к чему эта кинопараллель?

– Эта кинопритча отчасти о тебе. Притом что шпионаж и разведка технически невероятно развиты, а нейросети и искусственный интеллект обладают фантастическими прогнозными возможностями, самым неуязвимым кажешься именно ты. Иногда чистая биография – это самая лучшая биография. Ты ноунейм для западных нейросетей. Получив задание от руководства страны, я понял, что это задача именно для тебя. Последнего бойскаута ушедшей аналоговой эпохи.

– Звучит красиво. Разрешите исполнять?

– Так точно. Только мать и дочку пока не расстраивай.