Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.

Ратников уже минут десять шел вдоль парка по заснеженному шоссе, которое усердно, но безрезультатно чистили десятки беспилотных снегоуборщиков. По шоссе идти было опасно, а иных вариантов и не было: пешеходные дорожки занесены снегом по колено. Сзади что-то взвыло, дважды крякнуло, а потом еще помаячило красно-синим световым сигналом, прежде чем Ратников сообразил, что объект интереса – именно он. Полицейская машина с мигалками аккуратно обогнала его и остановилась на обочине. Сбоку от нее завис дежурный полицейский квадрокоптер. Из машины вышли два тепло, но как-то уж очень стильно одетых полицейских: полноватый, славянской внешности майор лет сорока пяти и худощавый смуглолицый лейтенант-киргиз неполных тридцати лет. «Как-то совсем огламурилось МВД, – подумал Ратников, глядя на форму, – но, похоже, окончательно решило национальный вопрос».

– Здравствуйте, гражданин, – начал строго, но вежливо старший по званию. – Разрешите представиться, майор Татаринов. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

– А какой закон нашей свободной страны обязывает носить их с собой?

Худенький лейтенант, явно недавно пришедший на службу после академии, охотно кивнул:

– Согласны. Никакой.

– Подожди, Маматов, – окоротил лейтенанта старший по званию и опыту полевой работы. – Вы куда следуете?

Ратников, с прищуром косясь на подлетевший и зависший неподалеку полицейский дрон, ответил вопросом на вопрос:

– С какой целью интересуетесь?

– По закону вы обязаны отвечать правоохранителям.

– Домой следую.

– И где ваш дом?

– В Москве.

– А почему не на такси, не на общественном транспорте? По шоссе. Создаете помехи на дороге. Холодно опять-таки.

– Говорят, мода возвращается на закаливание и пешие прогулки. Активно боремся с ожирением, унынием и геморроем. У вас нет геморроя?

– Нет, – с готовностью поддержал интересный разговор лейтенант. Майор дипломатично промолчал.

– Сочувствую. Нет стимула для пеших прогулок.

– Так вы сами откуда и куда? – продолжил допрос под снегопадом майор Татаринов.

– Я сам отсюда и туда, – неопределенно ответил Ратников.

– Вы можете нормально отвечать?

– А вы можете нормально объяснить? Что вам от меня нужно?

– Такого в моей практике давно не было, – возмутился майор, обращаясь к лейтенанту как к независимому арбитру.

– Если честно, товарищ майор, такого в практике не было никогда, – сказал Маматов, с испугом поглядывая на небольшой прибор в своих руках, похожий на радар с экраном.

– Ребят, вы уверены, что по адресу со своими запущенными проблемами? – сочувственно поинтересовался Ратников, начиная уже подмерзать. – Точно геморра нет?

– Хватит паясничать, – взял строгий тон майор. – Вы кто? Вас не идентифицирует система «Безопасный мегаполис». Амир, покажи!

Лейтенант Маматов направил на Ратникова прибор, который издал неприятный звук и вывел на экране надпись: «ALARM. Объект не опознан. Информация отсутствует».

– Вот! – емко констатировал проблему молодой полицейский.

Затем он направил прибор на майора, и прибор, издав иной, уже приятный уху звук, вывел на экран фотографию, отпечатки пальцев и иные персональные данные напарника Маматова: «ФИО: Татаринов Константин Ефимович. Место и дата рождения: 12.05.1980, Люберцы, РФ. Место работы: майор полиции, Москва. ID 470–330–871–759…»

Метель стала стихать, но это не добавило комфорта разговору на обочине.

– Я не опознан, информация обо мне отсутствует. И что, это основания для моего задержания? – радикализировал ситуацию Ратников.

– В системе, гражданин, содержится информация абсолютно обо всех. Кроме вас, – сухо констатировал майор Татаринов, взяв тот официальный тон, с которым легче принимать непопулярные решения. – И да, это основание вас задержать.

– Это основание срочно меня отпустить и забыть, что останавливали.

Майор опешил от неожиданной дерзости незнакомца, но не смог сдержать профессионального любопытства:

– Это почему же?

То ли заговорщицким, то ли доверительным тоном Кирилл пояснил:

– Если на человека нет информации в системе, где содержится информация абсолютно обо всех, значит, информация обо мне содержится в той части системы, которая вам недоступна. Логично?

– Логично! – согласился Маматов.

– Допустим! – уклончиво прокомментировал Татаринов.

– А раз вам эта часть недоступна, значит, у вас нет соответствующего уровня доступа, – развивал аргументацию Ратников. – Логично?

– Логично! – продолжил соглашательскую линию поведения Маматов.

– Допустим!

– А раз у вас нет уровня доступа, значит, вам обо мне ничего знать и не нужно. Логично?

– Логично! – сдался под давлением аргументов лейтенант.

– Нет, подождите!.. – возмутился майор.

– Нет, это вы подождите, – на этот раз жестко оборвал майора Ратников. – Если вам ничего не нужно обо мне знать, значит, я работаю там, где вам знать не нужно. И тем, кто вами руководит, тоже. И значит, для вашей же безопасности лучше меня отпустить.

– А если не отпустим? – чисто теоретически поинтересовался последствиями лейтенант Маматов.

– А если не отпустите, – чисто теоретически спрогнозировал Ратников, – то все равно ничего обо мне не узнаете. Но зато познакомитесь с ответственностью за попытку нарушить уровень доступа к закрытой информации.

Майор Татаринов секунд пять не дышал, переваривая услышанное, потом выдохнул облаком пара и козырнул:

– Извините, товарищ! Следуйте пешком дальше.

– Какое правоохраненье без чувства самосохраненья? – сочувственно изрек неопознанный субъект, хлопнул майора по плечу и добавил: – Как говорится в ПДД, не уверен – не догоняй.

Снегопад к тому времени обессилел и иссяк. Природа отходила ко сну. И только грузные еловые ветви то и дело, не справляясь с тяжестью белого покрова, роняли гроздья снега, а потом долго с облегчением покачивались на ветру.

Лейтенант Маматов, дождавшись на всякий случай, когда фигура странного человека скроется за поворотом, не удержался от вопроса:

– Ефимыч, а почему мы его отпустили-то?

– Интуиция – очень мощная штука, – глубокомысленно изрек Татаринов, – более мощная, чем интеллект. Стив Джобс.

– Так Стив Джобс умер.

– Тебя в полицейской академии не учили, что мертвый авторитет лучше живого? По крайней мере, безопасней.