Костюм солдата таков – встал и готов.
Кирилл Ратников приоткрыл глаза и тут же зажмурился от ослепившего его яркого предзакатного солнечного света. Где он? Дежавю. С трудом повернул тяжелую голову и вновь приоткрыл глаза. Перевязанное плечо, катетер, капельница, на антибликовом экране кардиомонитора – меняющиеся цифры жизненных показателей и, наконец, светлые стены самой палаты не оставляли сомнений.
– Снова операция «Реанимация», – простонал Кирилл.
Но тут же подавил в себе минутную слабость. Что с отцом? Тор, Валькирия и Нестор ликвидированы, а что с Евой? Задание выполнено? Президент спасен? Заговор раскрыт?
Ответов не было, и мучительные мысли про судьбу страны, отца и Евы Ратников счел разумным гнать прочь. В конце концов, раз вокруг нет никакой подозрительной суеты, а умиротворенная тишина за окном не разрывается звуками воздушной тревоги, можно считать, что наша операция прошла успешно.
Зажмурившись, Ратников подставил лицо теплому солнечному лучу, падавшему на больничную подушку, и вдруг неожиданно для себя самого блаженно улыбнулся. Приятным мягким грузом навалился сон, вдавив в забытье. Как показывает опыт, в больнице выздоровление идет быстрее именно во сне. Немного мутило, как неопытного матроса в море. Вспомнились Индийский океан, залитая солнцем каюта кока, мерно покачивающийся горизонт в иллюминаторе, соленый воздух, оседающий белесой кристаллической росой на загорелой коже, глухой, но приближающийся голос вечно недовольного старпома Захара… Навалившуюся сладкую дремоту воспоминаний разорвал в клочья голос Вепрева:
– Что, боец, спим, когда Родина в опасности?
«Не Захар», – с необъяснимой грустью об утраченном сне подумал Кирилл.
Ратников разлепил сонные глаза и невольно улыбнулся. Теперь солнечный свет падал не на него, а на Павла Андреевича, стоявшего в огненном ореоле, подобно седьмому ангелу Апокалипсиса с раскрытой книгой в руках. «Странное сравнение», – подумал Кирилл, а вслух обосновал свой больничный статус:
– Задание вроде выполнено, товарищ генерал. Да вот только ранение…
– Легкое, – оптимистично заверил Вепрев, пролистывая историю болезни. – Жизненно важные не задеты.
Кирилл осторожно сел на кровать, и выяснилось, что он не так уж и слаб.
– Еще повоюешь! Русский солдат не знает преград!
– Так точно. Долгая стоянка балует солдата. Как отец? Я не верю, что он участник покушения.
– А зря. Женька жив. Под наблюдением врачей. Уже в Москву доставили.
Кирилл собрался с мыслями и, махнув на субординацию, спросил:
– Павел Андреевич, вы ведь знали про батю?
Вепрев поджал губы. Подошел к окну и распахнул его. В палату ворвался запах майского ливадийского многоцветия – яркие нотки сирени, густой вкус хвои и кипариса, сладкий липовый аромат. Тем неожиданнее и суровее на фоне этого природного умиротворения прозвучал ответ генерала:
– Извиняться не буду. Сам, наверное, догадался, была утечка. Кто – крот или крыса – определенности не было, но враг мог быть в твоем периметре.
– Я тоже был под подозрением?
– Праздный вопрос для профессионала.
Кирилл молча кивнул.
– Ты был в Крыму. Ответственное задание. А тут отец, на которого тебя триггерит. Если верить врачам. Дочь похитили. Риски большие. В интересах операции я принял решение тебя не дергать. Без обид, Кир.
– Какие обиды. Я и сам бы так поступил.
– Тогда чего спрашивать? Отец твой все эти годы находился в британской биолаборатории в Польше. Сначала, как и ты, в коме.
– И зачем понадобилось столько лет выхаживать находящегося в коме?
– Не было бы счастья, да солдатское несчастье помогло. Оказался нужен MI-6. Англосаксы поняли, что Женька – мой сват. А с назначением меня главой ГРУ отец твой и вовсе стал золотым активом Клайва, с которым у нас давнишние счеты.
– Столько лет в плену…
– Он, как и ты, очнулся недавно. И тут же стал их джокером в истории с покушением на американского президента.
– Замысел, конечно, гениальный в своем цинизме. Американского президента убьет ветеран спецоперации, родственник руководителя ГРУ. Международный скандал, дискредитация ветеранов СВО, вас и всей нашей службы.
– Да ладно меня. Убийство президента – это война. Чего они и добивались. В общем, Женьку накачали биопрепаратом, подавляющим волю, и запрограммировали.
– Как зомби?
– Примерно. Группа Нестора ввезла его в Россию, заменив ID-профиль в cистеме ALT через выявленную британцами уязвимость. Только уязвимость эта была нашей ловушкой. Мы ее изначально контролировали и после «взлома» поняли, кто у них станет «русской картой», про которую сообщила Ева.
– То есть отца приняли на границе?
– Нет, тогда бы мы вскрылись и потеряли нить игры. А заодно и всю диверсионную сеть. Да и не знали мы поначалу, какой они вкололи препарат. Был риск физически потерять отца.
– Он совсем не контролировал себя?
– Отец твой – герой. Несмотря на действие биопрепарата, смог подать старый условный сигнал, сразу как вышел из-под контроля группы переброски. Да еще и жестовым языком смог пояснить, что в нем маячок.
– То есть полностью волю его не подавили?
– Врачи говорят, что сопротивляться такому препарату невозможно. Но факт остается фактом.
– А что за маячок?
– Биопрепарат в крови и есть маячок. Поэтому брали экспресс-анализ крови, а потом вводили антидот, пока он перемещался в такси, без отклонения от запланированного противником маршрута.
– То есть с батей все в порядке?
Вепрев вздохнул:
– Врачи сохранили ему жизнь. Пресекли действие биопрепарата, поскольку после инъекции он стремительно разрушает организм. Через сутки после покушения Евгений бы умер. Мы успели за трое суток до этого. Но полностью здоровье не восстановить. Оно еще и комой подорвано. Сколько твой отец проживет, неизвестно. Врачи сделали все, что возможно. Теперь биохимики колдуют.
– А нельзя было сразу вывести его из игры? – с вызовом спросил Кирилл и сам удивился своей резкости. – Может, сейчас не нужно было бы колдовать?
– Отставить сопли. Твой отец – солдат. Он должен был выполнить свой долг, сыграть роль «русской карты» до конца. Мы не могли спугнуть заговорщиков и команду Нестора. Под угрозой была жизнь российского и американского президентов. – Вепрев вновь подошел к открытому окну, чтобы успокоиться самому. Видно было, что разговор дается ему с трудом.
– И, если тебя это успокоит, Женька сам отказался выйти из игры.
– Узнаю батю, – хмуро буркнул Кирилл и встал с кровати, чтобы налить себе воды.
– В порядке информации. Биопрепарат был разработан в секретной биолаборатории на Украине. Во время взрыва ноутбук был у Евгения в машине. Но до этого по его же заданию Геймер успел сделать копию всех материалов. Благодаря чему секреты американских биолабораторий оказались у нас, был сделан антидот и спасены жизни миллионов людей. И жизнь твоего отца тоже. Добро всегда возвращается.
– Раз в год и бумеранг – лекарство.
– Кстати, ты, наверное, так и не понял, что еще раз спас президента. Теперь уже российского.
– Это как же я успел? Пока в отключке был?
– Ты помнишь, что в скорой медбрата за руку хватал, повторяя: «Она сказала – все сдохнете?»
– Не помню.
– Эти слова Валькирии навели на мысль, что мы не всё понимали про планы террористов. Альта вычислила, где находилась конспиративная квартира. И приехали мы вовремя. Обнаружили прошитый ноутбук, подключенный к системе дистанционного управления. Слава богу, удалось оперативно раскрыть схему и этой автономной ветки вражеской операции.
– А ребенок?
– Ребенок? Какой ребенок?
– Катюшку купили на этот манок – эмпатию к особенному ребенку.
– А-а-а, да… Был там ребенок-аутист… Но не отвлекайся. Выяснилось, что Валькирия за неделю до приезда глав государств в Ялту появлялась поблизости от гостиницы, где несколькими днями позже разместилась группа протокола и службы безопасности нашего президента. В результате ее работы в нескольких номерах оказались микроскопические живые клещи, инфицированные смертоносным патогеном конго-крымской геморрагической лихорадки. Британцы сделали совершенное и малозаметное биотехнологическое оружие – живого клеща с инвазивным биочипом, своеобразным биокомпьютером на основе клеток человеческого мозга.
– Какая-то фантастика.
– Да уж какая фантастика. Мрачная реальность биотеха. Ночью клещи перебрались на внутреннюю часть одежды сотрудников протокола и службы безопасности, один из которых и доставил на себе клеща в охраняемую зону. И никакие детекторы эту тлю не обнаружили, поскольку чип, по сути, тоже миниатюрный биоорганизм с инвазивным биочипом и летальным токсическим эффектом.
– Протоколы досмотра и регламенты безопасности придется пересмотреть.
– Уже пересмотрены. Высоколобые вместе с Альтой уже придумали и развернули новую систему контроля биоорганизмов и улавливателей штаммов.
– Живенько.
– Но вернусь к замыслу врага по линии Валькирии. При укусе и выпуске яда чип, для которого яд является своего рода жидкой батарейкой, саморазрушается и не подлежит восстановлению. А уничтожить биочип британцам было необходимо, чтобы замести следы, ведь чип запускал программу уничтожения объекта, включающую идентификацию, навигацию и укус цели. Каковой являлся наш президент. Конго-крымская геморрагическая лихорадка имеет свою сезонность – март – октябрь. Самое время! У человека болезнь обычно длится около семи-восьми дней, но токсичность искусственно усиленного патогена такова, что скорость протекания болезни сокращается до десяти минут. А дальше наступает летальный исход, причем без яркой клинической картины. Кровоизлияния внутренние и быстрая мучительная смерть.
– Британцы прислали нам очередную «пасхалку». Прямо вижу эти заголовки западных СМИ: «Крым и Конго убили русского президента». Очень по-британски.
– PSYOP[275] никто не отменял. Но мы британцам повода не дали. Вовремя обнаружили клеща в двух метрах от кресла президента. В общем, могу точно сказать, что ты фартовый, Кир. Фартовый и героический парень. Вера тобой бы гордилась…
Кирилла давно подмывало спросить о здоровье Евы, но Вепрев вспомнил Веру, и вопрос прозвучал бы неуместно.
На часы Вепрева пришло сообщение, и генерал заторопился.
– Заболтались мы, боец. Остальное по дороге.
– В смысле, по дороге? А врачи отпустят?
– Врача спрашивать – только портить. Совещание не ждет.
– Какое совещание? Да у меня ни формы, ни костюма нет.
– Костюм солдата таков: встал – и готов. Все ждет на месте.
Вепрев нажал на кнопку вызова. Вошедшая медсестра метнулась к раненому с целью уложить его в постель, но была ошарашена словами генерала:
– Отцепите бойца от этих шлангов. Я его забираю.
– Товарищ генерал, это невозможно! Главврач на выезде! Прошло полтора часа после операции. У Ратникова рана кровит! Давление низкое.
– Давление поправьте, – согласился с последним доводом медсестры Вепрев. – Укольчик сделайте. – И, пресекая дальнейшую дискуссию, резюмировал: – Через сутки верну. – А потом с армейским юмором добавил: – Если будет куда и кого.