В третье воскресенье апреля я решила снова попробовать познакомить Моримию с Хаясэ. С прошлой встречи прошло две недели. Дома я старалась при каждой возможности поговорить о Хаясэ. Да, он совершил радикальные поступки: уехал за границу, бросил учебу в консерватории, но это говорит о нем как о решительном, амбициозном человеке. Он одаренный пианист, хорошо готовит, к тому же очень обаятелен. Мы любим друг друга, и я знаю, что с ним буду счастлива. Но каждый раз, когда я заводила подобные разговоры, Моримия, поморщившись, отвечал: «Да он обычный разгильдяй».

– И зачем ты опять явился? – нарочито надменно спросил Моримия, когда в воскресенье после обеда я привела Хаясэ.

– Я говорила, что он придет сегодня. Ну, может, присядем?

В прошлый раз Моримия рассердился, едва увидев Хаясэ, так что мы даже не успели попить чай. Но я надеялась, что сегодня за сладким нам все же удастся немного поговорить. Я усадила Моримию с Хаясэ за стол и заварила горячий черный чай. Комнату заливал яркий свет апрельского солнца, однако в воздухе все еще чувствовалась прохлада.

Первый шаг сделал Хаясэ:

– Спасибо, что согласились снова со мной встретиться, папа. Вы пока не изменили свое решение? – спросил он, садясь за стол.

– Оно, по-твоему, может измениться за две недели? Да и вообще, на твой счет я ни в жизнь не передумаю, – ответил Моримия.

– Ну, не ворчи, Хаясэ просто совершенно не умеет подбирать слова. Лучше попробуйте шу, которые я купила. – Я поставила каждому по тарелке с пирожным. – Это из новой кондитерской возле станции. Я как мимо ни пройду, оттуда всегда так чудесно пахнет. Ну, угощайтесь. – Я пыталась снизить напряжение, чтобы разговор снова не перерос в конфликт.

– Спасибо, – сказал Хаясэ и тут же, широко распахнув рот, запихнул туда пирожное. – М-м-м, вкусно. Папа, вы тоже ешьте скорее, пока корочка не потеряла аромат.

– Сам знаю. И я тебе уже говорил не называть меня папой, – ответил Моримия и, чтобы не отставать, тоже открыл рот пошире и откусил пирожное.

Я тоже решила попробовать. Хрустящая корочка отдавала мягким вкусом молока, яиц и сахара.

– Если нельзя называть вас папой, то как мне следует к вам обращаться? – спросил Хаясэ, который одним махом проглотил пирожное и теперь пил чай.

– Лучше вообще ко мне никак не обращайся.

– Простите, но совсем без обращения неудобно. Просто, если я буду называть вас по фамилии, Моримия, будет непонятно, кого я имею в виду – вас или Юко. Как ваше имя, папа?

– Соскэ.

– Соскэ… Но обычно по имени обращаются к друзьям и возлюбленным, а если сократить до «Со», получится слишком фамильярно. «Дядя» – тоже не то…

– Ты еще и имя мое коверкать будешь?

– В общем, других вариантов, кроме как называть вас папой, не остается. Моримия не нашелся с ответом, поэтому молча засунул в рот пирожное.

– Ну, кто как кого будет называть – это мелочи. Для меня главное, чтобы ты хоть немного смягчился к Хаясэ, – сказала я, оборачиваясь к Моримии.

– Я тебе уже сказал, что я его не одобряю. Я не могу позволить своей дочери выйти замуж за разгильдяя и сумасброда.

– Он не разгильдяй.

– Кого же называть разгильдяем, как не парня, который ездит черт знает куда ради пиццы и гамбургских стейков.

– Не вредничай.

Если так пойдет и дальше, все закончится, как в прошлый раз, и я ничего не добьюсь. Сдержав свое возмущение, я попросила:

– Тебе не обязательно прямо сейчас давать свое согласие, просто послушай…

Но Моримия оставался непреклонен:

– Что бы вы мне ни наговорили, я свое решение не изменю. Не тратьте мое время, свадьбы не будет.

– Это почему? Даже если ты против, жениться или нет – это только наше с Хаясэ дело.

– Вот как?

– Моримия, неужели ты не желаешь мне счастья? Я тебя не понимаю.

– Нет, это я тебя не понимаю, Юко.

– И что конкретно тебе непонятно? – раздраженно уточнила я, но тут вмешался Хаясэ, который все это время молча наблюдал за нами:

– Эм-м-м…

– Что?

– Папа, ой, то есть Соскэ, у вас вот тут возле рта крем от пирожного.

– А?

– Простите, я не хотел вас прерывать, пока вы говорите что-то важное, просто подумал, вдруг вы потом посмотрите в зеркало и расстроитесь, что во время такого серьезного разговора… у вас был крем на лице… – робким голосом вставил Хаясэ свое неуместное замечание.

– А я это специально, чтобы разрядить обстановку! – начал как-то несуразно оправдываться Моримия, а потом объявил: – Все, пойду прилягу, – и закрылся в своей комнате.

– Эх, никак у меня не получается поладить с твоим отцом, – сидя за столом, вздохнул Хаясэ после того, как Моримия ушел.

– Я не думала, что он окажется таким упрямым.

– Интересно, он бы так отреагировал на любого твоего жениха?

– С одной стороны, думаю, да, ему в принципе нелегко меня отпустить. С другой – видимо, он и правда очень не хочет отдавать меня замуж за человека, который бросил консерваторию ради того, чтобы уехать за границу готовить стейки, – честно ответила я, на что Хаясэ горько усмехнулся:

– Надо было все-таки становиться пианистом.

– Ну, ты же не мог поступить иначе, верно?

– Да. В консерватории я постоянно играл на фортепиано и с каждым днем все больше убеждался: музыка – это прекрасно, но не настолько, чтобы днями напролет сидеть за инструментом, забывая про сон и еду. Да, если ты отдал произведению всего себя, твое исполнение будет трогать до глубины души. Но я хочу слушать другую музыку, наполненную светом и теплом. Она бывает утонченной и возвышенной, бывает трагичной, полной отчаяния, – и это тоже прекрасно. Но как по мне, идеальная музыка – это такая, которую ты можешь слушать, занимаясь своими делами, и думать: «Какая чудесная мелодия».

– Например, пока ешь пиццу или гамбургский стейк?

– Верно. Когда в месте, где хорошо готовят, еще и играет красивая музыка – это просто сказка.

Интересно, что бы подумал Моримия, если бы услышал рассуждения Хаясэ? Назвал бы их глупыми и нелепыми? Или, наоборот, согласился бы с его мыслями? Чтобы это узнать, сначала мне нужно убедить его поговорить с Хаясэ. «Наверное, была бы у меня мама, она бы помогла все уладить», – стоило подумать мне, как в голову тут же пришла Рика. Она бы точно была обеими руками за свадьбу.

– Надо попробовать еще раз в следующее воскресенье, – сказал Хаясэ, но я покачала головой:

– Нет, мы пойдем не к Моримии.

– А куда?

– У меня много родителей. Если все они одобрят брак, то Моримия не сможет и дальше противиться в одиночку.

– Ты думаешь?

– Да. В этом плане он довольно податливый. В том, чтобы иметь несколько родителей, не так много преимуществ, но сейчас самое время воспользоваться одним из них.

– Ты серьезно? – уставился на меня Хаясэ.

– А ты что, против?

– Нет, я за. Тем более, может быть, если я потренируюсь на других твоих родителях, это поможет мне найти общий язык с Моримией.

– Моримия, а ты ведь до сих пор не знаешь, где Рика? – спросила я у него на следующий день, пока готовила ужин.

– Нет, она не выходила со мной на связь с тех пор, как прислала документы о разводе.

– Ясно.

Я переложила закуски, которые принесла из «Ямамото», на тарелки и расставила на столе. После того как я устроилась в кафе, обычно я ужинала там, но теперь мы начали закрываться пораньше, так что по вечерам я стала снова есть дома. Я понимала: мне уже недолго осталось проводить время вот так, за одним столом с Моримией, и это осознание превращало даже простые ужины во что-то особенное.

– Опять остатки? – спросил Моримия, садясь за стол.

– Пусть и остатки, зато мы можем насладиться дома едой с профессиональной кухни. Если заказывать из «Ямамото» готовый обед с доставкой, он обойдется в шестьсот восемьдесят иен.

– Ну, тогда нам очень повезло.

– Ага.

Из закусок у нас были вареное таро[53], скумбрия с соусом из пасты мисо и тушеный дайкон. Они выходят гораздо вкуснее, если готовить их в большом количестве, а не на две порции.

– У блюд Ямамото всегда очень нежный вкус. А мне иногда хочется чего-нибудь более насыщенного, типа гёдза, – сказал Моримия, жуя таро.

– Ну, мы готовим в основном для пенсионеров. Зато полезно. Тебе, кстати, уже сорок два, так что тоже не мешало бы следить за своим питанием.

– Не «уже», а «всего» сорок два. До пенсии еще почти двадцать лет.

– Да, до пенсионера тебе еще далеко. Просто, когда я уеду, тебе, наверное, будет не с руки все время готовить на одного? Если что, ты всегда можешь заказать готовый обед с доставкой.

Когда я это сказала, Моримия нахмурился:

– Не надо пытаться как бы невзначай приплести к нашему разговору свою свадьбу. Я как представлю его лицо, у меня аж кусок в горло не лезет.

– Опять ты ворчишь. Вот чем Хаясэ тебе так не угодил?

Каждый раз, когда речь заходила о нем, Моримия непременно начинал сыпать колкостями.

– Да всем. Что ты вообще нашла в этом разгильдяе? Как с ним можно строить семью? В мужья нужно выбирать человека надежного, ответственного… – начал было Моримия, но осекся.

– Даже надежные и ответственные иногда разводятся, – парировала я, и Моримия, вжав голову в плечи, протянул:

– Ну-у-у…

– Не расстраивайся. В твоем случае это просто была причуда Рики. Ты не виноват, что так получилось.

– Правда?

– Конечно. Я бы и сама с радостью вышла замуж за кого-то, похожего на тебя… хотя нет, вряд ли. Но вообще ты умный, хоть и любишь иногда понудеть, к тому же у женщин большим успехом не пользуешься, а значит, и об изменах можно не переживать. Характер у тебя неплохой, да и внешность тоже приятная…. Как ни посмотри, достойный жених.

– Не пытайся меня задобрить – я все равно не поддержу брак с этим разгильдяем. Что, в следующее воскресенье опять приведешь своего бугая? Снова он притащит крохотных пирожных и будет лыбиться как дурак. – Моримия, похоже, приободрился и начал с новой силой бранить Хаясэ.

– Не переживай, он не придет. Встречу с тобой мы пока отложим.

– Отложите?

– Ага. У меня же несколько родителей – мы не можем все время до свадьбы посвятить только тебе, нужно успеть поговорить с каждым. В общем, я решила сначала получить одобрение остальных родителей.

– Что за чушь? Тебе не кажется, что оставлять меня на конец – это как-то неправильно? Я, конечно, понимаю, что я только недавно стал твоим отцом… хотя погоди… Я уже семь лет как твой отец! Я что, до сих пор не заслужил уважительного отношения? – угрюмо сказал Моримия.

– Ты как раз самый важный. Я бы сказала, ты хедлайнер.

– Кто?

– Ну, это самый известный, главный артист, который всегда выступает в конце.

– А, типа гвоздь программы?

– Ага.

– Понял. Ну, ступай, пройдись сперва по артистам на разогреве. Правда, пока доберешься до главной звезды, получишь от всех отказы, а там, глядишь, и твой разгильдяй опять куда-нибудь слиняет, – гордо сказал Моримия, а затем добавил: – В этом соусе из пасты мисо есть немного чили, поэтому он хорошо сочетается с рисом, – и с аппетитом отправил в рот кусочек скумбрии.