– Даже один раз знакомиться с родителями – уже испытание. А я одним разом не отделаюсь… – тихонько вздохнул он, когда мы подошли к двери.

– Ничего. Думаю, дальше проще.

– Правда?

– Надеюсь. К тому же первый – Моримия, так что не переживай. Он точно за нас порадуется, – уверенно ответила я.

По крайней мере, вчера вечером, когда я сказала Моримии, что хочу кое с кем его познакомить, он был счастлив.

– Ну, наконец-то. Я уж думал, не дождусь.

– Наконец-то? Ты что, знал, что у меня есть парень?

– Ну конечно, я же не слепой, – ухмыльнулся Моримия.

– Ясно. Ну да…

– А чего ты решила его привести? Неужто…

– Да, мы решила пожениться, – объявила я, и Моримия тут же ответил:

– Поздравляю!

– Да? Ты не против?

– Конечно, в двадцать два выходить замуж рановато, но я чувствовал, что это скоро должно произойти. Обычно ты мне обо всем рассказываешь, но о своем нынешнем парне особо не распространялась, вот я и подумал: наверное, у вас все серьезно, и ты просто не хочешь торопиться с новостями.

– Ну, я не то чтобы что-то скрывала… В любом случае я очень рада, что ты не против.

– Ну конечно не против. Нет, естественно, меня пугает мысль, что мне придется с тобой расстаться. Но прежде всего я очень за тебя рад, – улыбаясь, говорил Моримия.

Так что я была абсолютно уверена, что сегодня все пройдет хорошо.

Однако, увидев Хаясэ, Моримия помрачнел.

– И это за него ты выходишь замуж?

– Да. За Хаясэ.

– Я думал, вы расстались.

– Нет, он просто ненадолго уезжал. Но мы все это время продолжали встречаться.

Не обращая внимания на меня, Моримия внимательно оглядел Хаясэ с головы до ног.

– Папа, простите, для вас это все, должно быть, очень внезапно. Но я сделал Юко предложение еще в прошлом году, когда вернулся из Америки. Пожениться – наше серьезное и взвешенное решение.

Моримия равнодушно выслушал Хаясэ, а потом отчеканил:

– Решать тебе, Юко, но я против.

Хаясэ не провел у нас дома и трех минут, а Моримия уже забраковал его кандидатуру. Плохо дело!

– Ты ведь даже его не знаешь толком.

– Тут и знать нечего. Я, по-твоему, должен радоваться, что моя дочь собирается выйти за парня, который вечно мечется туда-сюда? Того гляди, опять куда-нибудь ускачет.

– Нет, я планирую остаться в Японии на какое-то время, – ответил Хаясэ, но Моримия вспыхнул:

– «На какое-то время» – это на сколько? А потом он возьмет да скажет: «Хочу научиться печь круассаны» и улетит куда-нибудь во Францию. Да ни один отец не одобрил бы брак с таким легкомысленным мужчиной.

– Не делай поспешных выводов. Хаясэ не такой. И не говори, что брак с ним не одобрил бы ни один отец, – это неправда.

– Что, думаешь, мне просто так что-то в голову взбрело? Нет, я тебе говорю как есть. Не веришь мне – спроси вон у любого мужчины на улице.

– Зачем, я и так знаю: в мире полно добрых отцов, которые, в отличие от тебя, с радостью поддержали бы выбор дочери, – возразила я, но Моримия грубо и твердо отрезал:

– Не добрых, а безответственных.

– Действительно, как это безответственно – разрешить дочери выйти замуж за любимого человека!

– Да, если этот человек – какой-то лоботряс. Я слишком забочусь о тебе, чтобы поддержать такой выбор.

– Эм, не ссорьтесь, пожалуйста. Мы, кстати, торт купили. Может, поедим? Папа, я уверен, сладкое быстро поднимет вам настроение, – вмешался Хаясэ и открыл коробку с тортом, который мы принесли.

Он убежден, что при помощи вкусной еды можно разрешить любую проблему. Но все-таки в нашей ситуации тортиком делу было не помочь.

– Нормальное у меня настроение. И вообще, я не собираюсь есть торт, который ты принес, – с презрением сказал Моримия.

– Ясно… Юко, тогда, может, ты будешь?

– Нет, эм, давай попозже.

Иногда меня поражает, как легко он может сболтнуть что-то совершенно не к месту. Я еле заметно покачала головой и взглядом велела ему замолчать.

– Не нужен мне твой торт. Разговор окончен. Можешь идти.

Моримия принялся убирать со стола. Черный чай, зеленый чай, выпечка, сладкие рисовые шарики охаги, обвалянные в соевой муке, – все сладости, которые подготовил Моримия, быстро исчезали со стола. Сейчас не помогли бы уже никакие уговоры, и я решила, что самым благоразумным будет просто разойтись и дать Моримии время остыть.

– Ну, тогда давайте на этом закончим. Но я все равно рада, что вы смогли встретиться! Моримия впервые знакомится с женихом дочери, поэтому он немного перенервничал.

– Я абсолютно спокоен. – Моримия гремел на кухне, убирая посуду.

– Ну да, наверное… В общем, раз так получилось… Пообщаемся в другой раз, – сказала я, подталкивая Хаясэ к двери.

Лучше я потом сама с ним поговорю.

– Да, пожалуй. До свидания, папа.

Хаясэ вежливо поклонился, хотя Моримия стоял к нему спиной, и направился к выходу.

– Прости, что так получилось.

– Ничего страшного. Твоего отца можно понять.

– Не думала, что он так заупрямится.

Мы говорили в прихожей, когда к нам, громко топая, прибежал Моримия:

– А, да, забыл сказать!

– Что?

– Ты не имеешь права называть меня «папой», – заявил Моримия Хаясэ и, так же громко топая, удалился.

– Я от тебя такого не ожидала.

Проводив Хаясэ до станции, я вернулась домой и налила себе сок. Встреча Моримии с Хаясэ продлилась всего минут пять, но все равно ужасно меня вымотала, даже в горле пересохло.

– А чего ты ожидала, Юко? Ни один родитель не согласится отдать дочь замуж за такого разгильдяя, – сказал Моримия, положив на тарелку кусочек торта, который принес Хаясэ.

– Никакой он не разгильдяй. Кстати, ты что, будешь этот торт?

– Разгильдяй, еще и на месте ему не сидится – хуже не придумаешь. Но еда-то ни в чем не виновата.

– Ясно.

Я вздохнула. Мне казалось, в этом забеге Моримия будет самым низким барьером, но мне не удавалось перепрыгнуть даже его.

– Пока он жил в Америке, стоило подыскать тебе нормального парня, не одержимого пиццей и пианино, – съязвил Моримия, набивая рот чизкейком.

* * *

С Вакитой из старшей школы мы разошлись меньше чем через месяц после начала учебы в университете. Он влюбился в другую девушку и расстался со мной. «Так здорово стать наконец студенткой! И так волнительно – перед тобой будто открывается новый, захватывающий мир», – говорила Фумина, которая тоже вскоре после поступления разошлась со своим парнем Нисино. Но в женском университете с укороченной программой, куда поступила я, не чувствовалось какой-то особо оживленной атмосферы. Мне приходилось совмещать учебу, где нам пытались за два года впихнуть в головы четырехлетнюю программу бакалавриата, с подготовкой к квалификационным экзаменам и поисками работы – с такой нагрузкой свободного времени у меня практически не оставалось.

Ближе к концу первого курса я начала встречаться с парнем, который подрабатывал в той же забегаловке, что и я, но и эти отношения продлились всего полгода. Он учился на полной четырехгодичной программе, а я – на укороченной, поэтому уже на втором курсе начала искать нормальную работу. Наши пути разошлись, и мы расстались. Но я не расстроилась, наоборот, у меня как будто стало на одну заботу меньше, потому что мне больше не нужно было тратить время на свидания.

– Просто это не была настоящая любовь. Вот вырастешь и найдешь того самого, – посмеялся Моримия.

Правда, когда я спросила у него, любил ли он когда-то по-настоящему, Моримия почему-то задумался:

– Хм-м-м… Даже не знаю.

– Тебе же почти сорок. Пора бы уже найти жену, а то так и состаришься в одиночестве.

– Ты же знаешь, для меня брак – это не главное.

– А что тогда главное? Быть моим отцом? Взвалил же ты на себя бремя… Но мне уже двадцать, пора и о себе позаботиться.

– Ну, там посмотрим, – сказал Моримия, но было совсем не похоже, что он действительно собирается кого-то искать.

Окончив университет и получив лицензию нутрициолога, я устроилась на работу в небольшое кафе домашней кухни «Ямамото».

В кафе не только обслуживали посетителей в зале, но и занимались доставкой готовых обедов пожилым людям. Моя работа заключалась как раз в том, чтобы составлять меню таких обедов. Правда, большую часть времени я помогала поварам на кухне, преимущественно во время обедов и ужинов, когда заказов становилось особенно много. Поначалу я недоумевала: «Разве нутрициолог должен заниматься такими вещами?» Когда я вспоминала про одногруппниц, которые после окончания вуза открывают свои бизнесы и устраиваются в престижные клиники, то начинала расстраиваться, что работаю всего лишь в мелкой забегаловке. Но я знала, что пожилые люди каждый день ждут наши обеды, а когда выходила в зал, то слышала, как гости говорят: «Очень вкусно!» или «Спасибо за ужин». Мне нравилось осознавать, что люди с удовольствием едят блюда, к которым я приложила руку. Вскоре я начала понимать, что в этом кафе я на своем месте.

С тех пор как я устроилась в «Ямамото», прошло восемь месяцев, когда однажды, морозным зимним днем, туда зашел Хаясэ. Кафе располагалось в тихом спальном районе в трех станциях от моего дома – по будням после семи на здешних улочках редко можно было встретить прохожих.

– Еще только полвосьмого, но ничего, если мы закроемся пораньше? Моримия, похоже, все равно сегодня не придет, – сказал хозяин кафе, господин Ямамото, выглянув на улицу.

Как же все-таки рано темнеет в декабре. По будням после пяти сотрудники, работающие неполный рабочий день, уходят домой, и в кафе остаемся только я и Ямамото. Ямамото – веселый энергичный мужчина немного за пятьдесят, большой любитель вкусно поесть. Жена часто ругается на него: «Тебе надо худеть! Ты же профессиональный повар, знаешь, как готовить вкусно и полезно!»

– Моримия сказал, что он устал от японской кухни и соскучился по блюдам с более насыщенным вкусом. Наверное, приготовил себе что-нибудь такое дома.

– Понятно. А то он приходил и вчера, и позавчера.

Моримия ел в кафе «Ямамото» два или три раза в неделю. Специально для этого он проезжал на три станции больше по дороге с работы. Я уговаривала его не тратить время, но он лишь отмахивался: «Дома на себя одного готовить все равно неохота».

– Ну, если Моримия не придет, значит больше ждать некого. Давай начнем убираться?

– Да, давайте.

С начала декабря в будние вечера почти никто не приходит, поэтому больше половины продаж приходится на доставку готовых обедов. Ямамото поделился, что изначально идею с доставкой предложил его сын – и, поскольку в этом районе живет много пенсионеров, сработала она на ура.

– Я думаю, с января будем закрываться на час раньше, в семь. О, у нас посетитель.

Ямамото поспешил на кухню. А я, оторвавшись от тряпок, которые развешивала после уборки, подняла глаза и увидела на пороге Хаясэ. Последний раз мы виделись на школьном выпускном три года назад. Но за это время он совсем не изменился, так что я сразу его узнала: та же аккуратная стрижка, то же крепкое, спортивное телосложение. Глядя на его широкую спину и длинные руки, я сразу представила, как он всем телом нависает над фортепиано.

– Хаясэ, – выпалила я.

– А, привет, эм… – Хаясэ задумался на секунду, припоминая, – Моримия! Давно не виделись.

Легкая, но искренняя улыбка озарила его точеное лицо.

– Да, три года прошло. Не думала, что мы когда-то снова встретимся. А ты как тут оказался?

Консерватория, куда поступил Хаясэ, находилась в другой префектуре, так что он не мог каждый день ездить на учебу отсюда.

– Я приехал к родителям на зимние каникулы. Вот, устраиваю себе гастрономические прогулки.

– Гастрономические прогулки?

– Да, каждый день хожу в разные кафе, пробую новые блюда. А ты здесь работаешь?

– Ага. А, ой, точно, – спохватилась я. – Добро пожаловать. Пожалуйста, проходите. Присаживайтесь за любой понравившийся столик.

Хаясэ рассмеялся:

– Ничего себе, как официально!

– Юко, это твой знакомый? – крикнул с кухни Ямамото, увидев, как Хаясэ садится за столик.

– Да, мой одноклассник из старшей школы.

– Тогда будет специальный комплексный обед. Может, есть какие-то предпочтения, дружище? – спросил Ямамото, на что Хаясэ ответил:

– Все что угодно, только не бананы.

Ямамото вынес нераспроданные остатки блюд – в шутку мы называли это «специальным комплексным обедом». Сегодня в него входили мясо с картофелем, тушеная камбала, бланшированный шпинат, яичный рулет и свиной суп мисо.

– Как хорошо быть одноклассником Моримии, – довольно произнес Хаясэ, смотря на множество расставленных перед ним тарелок.

– На самом деле это просто еда, которую мы не успели распродать за день. Но должно быть вкусно.

– Хорошо. Спасибо.

– Приятного аппетита.

Хаясэ, к моему удивлению, ел с большим аппетитом, и, пробуя каждое новое блюдо, непременно его хвалил и то и дело задавал Ямамото вопросы:

– Этот свиной суп такой сладкий. Какую пасту мисо вы для него используете?

– С острова Кюсю, она придает сладковатый вкус. А еще мы кладем туда лук и батат.

– Ух ты. М-м-м, яичный рулет необыкновенно сочный. Изумительно.

– Чтобы рулет не был сухим, я добавляю в яйца немного бульона. Из-за этого омлет хуже схватывается – чтобы свернуть его в рулет, нужна определенная сноровка, – гордо отвечал Ямамото.

– Шпинат тоже очень хорош! Чувствуется не только вкус самого шпината, но и еще какой-то мягкий привкус. Наверное, его с чем-то обжаривали? Вот что мне нравится в японской кухне – в ней столько блюд, которые можно есть и горячими, и холодными!

Пока Хаясэ набивал рот шпинатом, Ямамото сказал:

– Это Юко приготовила.

– Правда? Так ты не только на фортепиано хорошо играешь, но еще и отменно готовишь, Моримия?

– Нет, на фортепиано я сейчас почти не играю. А в шпинат просто добавила кунжутное масло.

– Здорово. Ты и музыкой занимаешься, и готовишь – прямо как Россини, – с этими словами Хаясэ пожал мне руку.

На меня тут же нахлынули школьные воспоминания: о том, как я мечтала еще разок послушать его игру на пианино, как была на седьмом небе от счастья, когда он похвалил мое исполнение. От одного только его прикосновения в груди что-то сжалось, а по телу разлились тепло и умиротворение. Я не грустила ни когда меня бросил Вакита, ни когда я рассталась с парнем с подработки, потому что с ними всегда было что-то не то. Когда человек нравится тебе по-настоящему, ты не станешь сомневаться в своих чувствах.

– Ой, прости. Просто на днях был в Италии и теперь по привычке всем жму руку… – Я, наверное, выглядела очень растерянно, потому что Хаясэ тут же отпустил мою ладонь и виновато склонил голову.

– Нет, нет, все нормально.

С колотящимся сердцем я начала обмахивать лицо рукой, чтобы Хаясэ не заметил, как я залилась краской.

– Эй, вы двое что, встречались? – подлил масла в огонь Ямамото, выходя из кухни.

– Нет, просто мы оба аккомпанировали на конкурсе хоров. Погоди-ка. Моримия, я что, тебе нравлюсь?

Прямолинейный вопрос Хаясэ застал меня врасплох и, не сумев с ходу придумать уклончивый ответ, я кивнула и честно призналась:

– Ну, эм… кажется, да.

После этого мы несколько раз вместе погуляли и начали встречаться. Так же, как я и Фумина, Хаясэ, похоже, расстался со своей девушкой-второкурсницей вскоре после поступления в консерваторию.

– Когда вся моя жизнь начала вращаться вокруг фортепиано, вокруг музыки, я понял, что не готов заниматься этим настолько серьезно. Мне хотелось больше какой-то свободы, веселья. Ну чтобы, я не знаю, одной рукой пиццу есть, а другой играть на пианино.

Хаясэ рассказывал, что чем больше он играл на фортепиано, чем глубже погружался в мир музыки, тем отчетливее осознавал, что он с детства мечтал совсем не о такой жизни.

– Кстати, я как-то раз, давно уже, гуляла по торговому центру и увидела тебя: ты сидел за пианино в музыкальном магазине и играл песню из аниме «Вперед, Анпанман!». Ты тогда так и светился от радости.

– Да, помню. Ты еще была с Вакитой. Когда я вижу пианино, то просто не могу пройти мимо и не сыграть что-нибудь. Это уже привычка, – рассмеялся Хаясэ.

– Так тебе все-таки нравится играть на фортепиано?

– Ага. В Италии я совсем не мог заниматься, это была для меня настоящая мука.

– То есть? Я думала, ты ездил в Италию на курсы для пианистов. Или ты учился играть на каком-то другом инструменте?

Хаясэ рассказывал, что вернулся из Италии незадолго до нашей встречи в «Ямамото», и я предположила, что он ездил туда заниматься музыкой.

– Нет, нет, я ездил туда ради пиццы.

– Пиццы?

– Да. Я хотел научиться делать пиццу, поэтому поехал в Италию и прошел курсы при одном ресторане.

Ответ Хаясэ прозвучал так абсурдно, что до меня даже не сразу дошло: пицца – это еда, а не какой-то необычный музыкальный инструмент.

– Я хочу быть как Россини.

– Где-то я это уже слышала.

Когда перед конкурсом хоров у нас с Хаясэ было занятие по аккомпанементу, он, рассматривая портреты композиторов в кабинете музыки, сказал, что больше всех ему нравится Россини.

– Закончив свою музыкальную карьеру, он стал управляющим в ресторане. В конце концов все дороги ведут к еде.

– Что ты имеешь в виду?

– Прекрасная музыка или вкусная еда? Непростой выбор. Но если бы меня спросили, что из этого приносит людям больше радости, я бы ответил, что второе, – объяснил Хаясэ.

Я без конца засыпа́ла Хаясэ вопросами, стремясь узнать о нем как можно больше, и даже не заметила, как пролетели первые полгода наших отношений. А на следующий год после встречи в кафе, глубокой осенью, Хаясэ бросил консерваторию, хотя ему оставалось всего пять месяцев до окончания учебы, и отправился в США.

– Я скопил денег на подработке, хочу пройти в Америке курсы по приготовлению гамбургского стейка, – объявил он. – Одной пиццей не наешься, знаешь. Нет, конечно, есть еще спагетти, но мне больше по душе гамбургские стейки. Пицца и гамбургский стейк – вот настоящие шедевры кулинарии! – рассуждал Хаясэ, поедая чизбургер в семейном ресторане, куда мы заглянули после свидания.

– Ну не знаю. И вообще, если ты хочешь научиться готовить гамбургские стейки, не обязательно ехать в Америку…

– Согласен, самые вкусные гамбургские стейки делают в Японии. Но для того, чтобы усовершенствовать блюдо, сначала нужно как следует изучить его оригинальную рецептуру. Тут как с пианино – не усвоив базу, хорошо играть не научишься.

– Хаясэ, а чем ты планируешь заниматься в будущем? – спросила я, пытаясь понять, зачем ему эта авантюра.

– Открыть уютный ресторан с хорошей кухней, – ответил Хаясэ.

– А как же пианино?

– Куда же без него. Буду заниматься в Америке в перерывах от кулинарных курсов.

– Тебе не кажется, что это какая-то безумная затея?

– Да, Америка далеко, но все будет нормально. Найду подработку где-нибудь в общепите, – сказал Хаясэ своим неизменно беспечным тоном.

И со словами: «Вернусь через три месяца» с одним чемоданом отправился с США.

Моримия обычно с интересом слушал мои рассказы о Хаясэ, но когда я упомянула, что он бросил консерваторию и уехал в Америку, он нахмурился:

– Этот парень никуда не годится.

– Думаешь?

– Иногда цели в жизни меняются, в этом нет ничего плохого. Но этот твой Хаясэ повел себя попросту безответственно.

– Пожалуй.

– Юко, ты уже взрослая, и я считаю, тебе нужно встречаться с кем-то, у кого серьезные планы на будущее. На мой взгляд, отъезд Хаясэ – отличная возможность с ним расстаться, – посоветовал Моримия.

Но мы не расстались. Я просто продолжала жить как прежде и ждала Хаясэ. Спустя три месяца, в конце января, он прилетел из Америки и прямо с чемоданом явился в «Ямамото».

– Добрый вечер. Ура, успел, – сказал Хаясэ, заходя в прибранное перед закрытием кафе и садясь за один из столиков.

– Небось соскучился по японской кухне? – спросил Ямамото и подал ему запеченного лосося и тушеную курицу с овощами.

– За это время я многое осознал, – сказал Хаясэ, вытирая руки мокрым полотенцем и глядя прямо на меня.

– Например?

– Например, что в Америке не едят гамбургские стейки. А еще я понял, чем хочу заниматься. Я хочу открыть семейный ресторан. Не повседневная кухня, но при этом без лишних изысков – это идеальный вариант!

– Странно, гамбургеры едят, а гамбургские стейки нет? Может, ты что-то перепутал?

– Нет, сколько я ни ходил по разным кафе, гамбургских стейков так нигде и не нашел.

– Надо же, они же такие вкусные. Интересно, а почему так?

– Забудь про стейки. Ты услышала, что я сказал? Я хочу открыть ресторан: причем не сетевой, а семейный.

– Поняла.

– И поэтому, Юко, выходи за меня.

– А? – Я остолбенела.

Теперь мне было уже не до гамбургеров со стейками.

– У тебя есть лицензия нутрициолога, ты умеешь вкусно готовить.

– И что? Ты хочешь, чтобы я бесплатно работала в твоем ресторане?

– Нет. Я тебя люблю, Юко. Только представь, наш собственный семейный ресторан, наполненный любовью и музыкой, – разве это не здорово?

– Ого! Сколько планов. Ну, вы молодые… – протянул Ямамото, вынося суп мисо.

– Семейное кафе – да, но брак… как-то это все слишком неожиданно.

У меня в голове это не укладывалось. Еще вчера он был за тысячи километров от меня, а сегодня делает мне предложение.

– Мы встречаемся уже год. Мне кажется, о браке задуматься самое время.

– Да, но ведь из этого года ты несколько месяцев пробыл в Америке.

– Как раз поездка в Америку и помогла мне понять, что я люблю тебя по-настоящему. Даже в окружении напористых, эффектных американок я ни разу тебе не изменил.

– Когда дело касается брака, есть и другие, куда более важные вещи.

Я тоже всем сердцем люблю Хаясэ. Но выходить замуж только поэтому?.. Мне кажется, одной любви недостаточно, чтобы из парочки влюбленных превратиться в настоящую семью.

– Какие другие вещи? Деньги? Я буду вкалывать до седьмого пота. Найду подработку на кухне, получу поварскую лицензию и открою ресторан. Ну? Тогда ты выйдешь за меня? – Хаясэ вопросительно посмотрел на меня.

– Соглашайся. Вон как человеку не терпится жениться. А ты ешь, пока не остыло, – посмеивался Ямамото.

– Дело не в деньгах. Просто для создания семьи важны не только чувства, но и… Я даже не знаю. Какой вообще должна быть «правильная» семья?

– Понятия не имею, – ответил Хаясэ, хотя у него были родители и старшая сестра.

– На меня не смотрите, мою семью тоже образцовой не назовешь. Жена у меня та еще мегера, – сказал Ямамото.

– Стать семьей трудно. Для это нужно… как бы это сказать… быть готовым пойти на определенные жертвы…

– «Жертвы»… Ты как будто пытаешься меня запугать. Но по-моему, брак и семья – это здорово, – пожал плечами Хаясэ.

– Ты рассуждаешь так легко… Но взрослая жизнь, совместный быт – это все гораздо сложнее.

– Правда? Ты, я, пианино, вкусная еда. Сколько ни думаю про наш брак, в голову приходят только приятные вещи.

Слова Хаясэ заставили меня задуматься. Есть вкусную еду и слушать, как Хаясэ играет на фортепиано, быть рядом с ним и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Наверное, это и есть счастье.

– А если у нас вдруг возникнут проблемы или начнутся трудности, мы сможем все обсудить и вместе найти решение. Всегда можно что-то поменять, как, например, когда я бросил консерваторию. Мы уже взрослые. Мы можем сами решать, как жить дальше, и выбирать то, что делает нас счастливыми.

Я не знаю, сколько лет должно пройти и что должно произойти, чтобы я сказала: «Вот теперь мы готовы к браку». Но когда Хаясэ рядом, я чувствую, как все мои страхи и тревоги отступают.

– Хороший же кандидат: непривередливый, еду всегда съедает подчистую, к тому же не изменяет, – сказал Ямамото и с улыбкой добавил: – Ну, Юко, соглашайся скорее. А то у него еда остынет.

* * *

Вскоре Хаясэ стал штатным поваром во французском ресторане, где до этого подрабатывал, и мы решили всерьез заняться подготовкой к свадьбе. Тогда я принялась знакомить Хаясэ со своими родителями, но тут же уперлась в стену упрямства Моримии.

– Сколько я ел чизкейки из разных кондитерских, мне всегда нравилось. Но этот меня совершенно не впечатлил. У твоего разгильдяя ужасный вкус, – доев десерт, заключил Моримия.