В шестом классе я заметила, что многие мои знакомые начали учиться играть на пианино. К Канадэ домой приходил репетитор, а Мина ходила в музыкальную школу при компании «Ямаха». Однажды у Мины дома я услышала, как они обе играют. Оказалось, фортепиано звучит красиво и благородно, совсем не так, как моя пианика. Из пианино можно было извлечь любые ноты от низких до высоких и, просто прикасаясь к клавишам, исполнять самые разные мелодии. Разумеется, я тут же загорелась идеей тоже начать заниматься музыкой.

– Я хочу играть на пианино.

Я знала, что инструмент стоит больших денег, но тогда почему-то не придала этому большого значения и тем же вечером рассказала Рике о своем желании. Стоял август, и у нас на столе был роскошный ужин из сезонных продуктов: суп и гамбургские стейки. Наверное, он и придал мне смелости.

– Пианино? – переспросила Рика.

Ложка супа зависла в воздухе.

– Да, Канадэ с Миной уже занимаются. Я слышала, как они играют, – у них так здорово выходит! Вот мне и захотелось тоже попробовать.

– Надо же… Пианино, значит…

Рика помолчала, видимо размышляя, и продолжила:

– В этой квартире пианино поставить не получится.

– Почему?

– Во-первых, оно тяжелое, пол может не выдержать. А во-вторых, ты будешь шуметь. Если бы мы жили в отдельном доме или в квартире со стенами потолще, тогда другое дело…

– Ясно.

Оказывается, нельзя так просто взять и купить пианино. Что ж, раз в этой квартире поставить его не получится, значит, ничего не выйдет. Не переезжать же ради занятий музыкой. Я и думать забыла про фортепиано сразу, как только поняла, сколько проблем влечет за собой его покупка, но где-то спустя месяц Рика сказала:

– С пианино мы что-нибудь придумаем.

– Что-нибудь? – переспросила я.

– Да, ты будешь учиться играть, – отчеканила она.

Похоже, Рика была настроена серьезно.

– Но ты же сказала, что в этом доме ставить пианино нельзя. К тому же пианино – это дорого…

– Можно купить электронный инструмент: он дешевле, меньше весит и не будет так сильно мешать соседям. Но учиться играть все же лучше на настоящем фортепиано… Не переживай, я обязательно найду выход.

– Да ладно… – покачала головой я.

Я не хотела доставлять Рике столько хлопот. Не так уж сильно мне было нужно это пианино…

– Брось. Ты же хочешь научиться играть на пианино, верно?

– У меня уже есть пианика…

– Ну ты и сравнила! Нет, я все устрою, только потерпи немного, – пообещала Рика, игнорируя мои попытки замять эту тему.

В придачу к пианино нужен подходящий дом, но мы не могли позволить себе ни то ни другое. Тогда как Рика собиралась «все устроить»? У нас и на еду-то денег едва хватало… Мне казалось, ситуация безнадежна. Но после того разговора Рика стала время от времени повторять: «Пианино скоро будет» или «Потерпи еще немного».

Прошло полгода, я окончила шестой класс. Вечером в день выпускного мы с Рикой ели торт, когда она объявила:

– Юко, поздравляю с окончанием начальной школы! У меня для тебя подарок – пианино!

– Пианино?

Я принялась оглядываться по сторонам, но пианино нигде не заметила.

Рика, смеясь, пояснила:

– Здесь его нет. Я дарю тебе пианино вместе с большим домом, где на нем можно играть.

– Домом? Мы что, переезжаем?

– Да. Но недалеко, на машине отсюда ехать меньше десяти минут. И школу менять не придется, не волнуйся.

Пианино, да еще и переезд в новый дом? Ничего себе. Я растерянно уставилась на Рику, а та, ликуя, добавила:

– Переезд уже завтра!

Утром следующего дня пришли четверо сотрудников компании по организации перевозок, чтобы помочь нам с вещами. В прошлый раз с переездом нам помогал только один знакомый Рики, а теперь в нашем распоряжении оказалась целая бригада грузчиков. Среди них была даже одна женщина: она аккуратно складывала в коробки посуду и одежду.

Работа шла так четко и слаженно, что мне оставалось только без дела слоняться туда-сюда. На моих глазах в нашей крохотной квартире навели порядок, а вещи погрузили в грузовик и увезли. Потом за нами приехало такси, и мы с Рикой отправились в наш новый дом.

Внезапный переезд, толпа грузчиков, такси… Все происходило так стремительно, что про пианино я даже не вспоминала. Впрочем, из-за переезда я не переживала – ведь Рика пообещала, что я смогу пойти в ту же среднюю школу, что и все мои одноклассники. Конечно, за два года я привыкла к неказистому домику, где мы снимали квартиру, но… хозяйка полгода назад уехала в дом престарелых, так что меня там больше ничего не держало. Но мне не давал покоя один вопрос: как мы смогли позволить себе целый дом? Неужели Рика втихаря откладывала деньги? А я ведь даже не догадывалась, что она экономит… Как ей это удалось? Хотя, конечно, Рика умеет добиваться своих целей.

Мы проехали минут десять и оказались в жилом квартале, расположенном на склоне холма. Это был самый тихий и спокойный район во всем городе. Неужели Рика присмотрела для нас дом где-то здесь? Конечно, будет здорово поселиться в таком месте, но как бы нам не пришлось снова экономить на еде и отказывать себе во всем, кроме самого необходимого… Стоило мне об этом подумать, как такси, проехав мимо вереницы громадных домов, остановилось перед самым солидным из них.

– Вот мы и приехали. Выходи.

– Выходить? Здесь?..

– Да. Вот подарки тебе за хорошую учебу: дом, пианино и новый папа в придачу, – прошептала Рика мне на ухо, стоя позади меня.

Пианино, дом и… Что? Папа? Это как? Разве можно подарить папу?

Пока я пыталась переварить услышанное, Рика уже уверенным шагом направилась к воротам. Испугавшись, что меня оставят одну, я поспешила следом.

На парковке стояло две внушительных размеров машины, а в саду росли роскошные деревья, между которыми тянулись широкие, выложенные гравием дорожки. Вокруг дома возвышался глухой забор, так что вид на окрестности открывался только через открытые ворота. Неужели я буду жить в таком месте?.. Я в растерянности озиралась по сторонам. Мы прошли через сад и зашли в прихожую – там нас встретила элегантная женщина и проводила в гостиную, которая оказалась больше, чем вся наша прошлая квартира. Люстра, занавески, цветы, картины… Обстановка выглядела сдержанно и неброско, но я понимала, что со всех сторон меня окружают предметы роскоши.

– Юко, добро пожаловать! – поприветствовал меня приземистый широкоплечий мужчина в бежевом кардигане, поднимаясь с объемного, кожаного дивана.

У него были седые волосы, массивная челюсть, на носу – очки в серебряной оправе. Ему лет пятьдесят, не меньше… Тогда мне показалось, что передо мной стоит уже пожилой человек. Я догадалась, что это и есть мой новый папа. Но откуда он взялся? И как вообще чужой человек может вдруг стать мне папой?.. Я испуганно посмотрела на Рику.

– Это Сигэо Идзумигахара. На прошлой неделе мы с ним расписались. Иначе говоря, поженились. Так что теперь он будет твоим папой, – коротко пояснила Рика, а затем протянула: – Как же я умаялась с переездом, – и плюхнулась на диван.

– Юко, ты тоже присаживайся. Я распоряжусь подать чай. – Идзумигахара жестом пригласил меня сесть.

Я осторожно расположилась рядом с Рикой и тут же утонула в складках мягкого, как перина, дивана.

Спустя некоторое время женщина, которая до этого провела нас в гостиную, принесла чай. На подносе стояли изящные чашки, украшенные цветочными узорами, а на отдельном блюдечке лежало печенье.

– Познакомься, это Ёсими. Она занимается готовкой, уборкой и другими делами по дому. Ёсими очень добрая, поэтому, если тебе что-то понадобится, смело обращайся к ней, – сказал Идзумигахара, пока женщина расставляла чашки.

Выходит, Ёсими – служанка? Но она была совсем не похожа на тех служанок, о которых я читала в книгах… Ну и ну… Как я могу давать поручения такой взрослой женщине? Она, наверное, даже немного старше самого Идзумигахары.

За чаем Рика рассказала ему, как прошел переезд, и между делом упомянула, что отсюда до моей школы всего пятнадцать минут пешком. Тот слушал и молча кивал. Я, в свою очередь, хотела как можно скорее выяснить у нее, где мы оказались и что происходит, но задавать такие вопросы при Идзумигахаре было бы невежливо, поэтому мне оставалось только ждать, когда мы с Рикой окажемся наедине.

После того как мы допили чай, Идзумигахара провел мне экскурсию по дому: на втором этаже он показал свою спальню, затем помещение с кучей книг, а потом проводил в комнату в самом конце коридора, которую выделил для меня. Внутри уже стояли стол и кровать, а на окнах висели занавески, украшенные мелкими розовыми цветами.

– Надеюсь, тебе тут понравится.

Я до сих пор не могла поверить, что буду жить в таком роскошном доме, что Идзумигахара станет моим новым отцом. А тут еще и комната, которую подготовили специально для меня… Все развивалось молниеносно, а я даже не понимала, могу ли со спокойной душой принимать все эти подарки судьбы.

На первом этаже была гостиная, сбоку от нее кухня и столовая, в другом конце коридора – комната в японском стиле, а напротив нее, за массивной дверью, скрывалось еще одно помещение.

– А здесь у меня рояль, – сказал Идзумигахара и открыл дверь. – В комнате установлена система звукоизоляции, так что ты можешь спокойно заниматься в любое время.

Я заглянула внутрь: в центре стоял, торжественно сияя, рояль вишневого цвета. Стоило мне его увидеть, как все сомнения и тревоги тут же улетучились.

– Вау! – восторженно воскликнула я.

– Попробуешь сыграть? – Идзумигахара поднял крышку рояля.

– Я не умею… – призналась я, но все равно потянулась к клавиатуре. Клавиши были тяжелые, тугие, совсем не как у пианики, и, когда я надавливала на них, раздавались яркие, насыщенные звуки. Я нажимала клавиши и не верила, что даже под моими пальцами рояль может звучать настолько потрясающе.

После экскурсии Идзумигахары я пошла в ту самую комнату, которую заранее подготовили специально для меня. Тут ко мне заглянула Рика.

– Рика, Рика! Что происходит?! Я ничего не понимаю! – накинулась на нее я.

– Что, не ожидала? – хихикнула Рика, садясь на мою кровать.

– Мягко говоря! Я не понимаю, что происходит, – ответила я, забиваясь в угол.

В этой комнате я чувствовала себя чужой и не знала, куда себя деть.

– Зато теперь ты каждый день сможешь играть на рояле.

– Рояле?

– Да. Ты ведь хотела учиться играть? – невозмутимо уточнила Рика.

Неужели она не понимает, что меня уже не волнует никакой рояль?! У меня вся жизнь перевернулась с ног на голову.

– Какая теперь разница. Лучше скажи, кто такой этот Идзумигахара? Вы что, правда поженились? Почему мы сюда переехали? – Я без остановки закидывала Рику вопросами.

Волна неожиданных перемен, случившихся после выпускного, выбила почву из-под моих ног, и я уже больше не могла сдерживать эмоции.

– Ну, успокойся. Идзумигахара – клиент страховой компании, где я работаю. У него есть небольшое агентство недвижимости. Он как-то раз упомянул, что у него дома стоит рояль, и я подумала, почему бы и не выйти за него… Он заботливый, внимательный. На прошлой неделе мы расписались, но никакой торжественной церемонии не было.

Рика говорила так спокойно, будто описывала не собственную жизнь, а сюжет сериала.

– Если вы поженились, значит… У вас с ним все по-настоящему?

На самом деле Идзумигахара оказался младше, чем я думала, – ему было только сорок девять, но Рике-то недавно исполнилось тридцать два. Разница в возрасте все-таки внушительная… Да и вообще, они совсем не выглядели как муж и жена.

– Да-да, по-настоящему. Но имей в виду, если люди поженились – это еще ничего не значит. Бывают, например, браки по договоренности.

– Значит, ты его любишь?

Да знаю я про браки по договоренности. При чем тут это. Меня больше волнует Рика: до сегодняшнего дня она даже виду не подавала, что с кем-то встречается, а оказывается, успела выйти замуж неделю назад. Да еще и за такого деда. Как так?!

– Как сказать… Он неплохой человек.

– И ты вышла за него только поэтому?! – выпалила я.

– Ну хватит. Что в этом такого? Не шуми. Я ведь так старалась, чтобы подарить тебе этот рояль… – насупилась Рика.

– Рояль?

– Ну да. Ты же хотела играть.

Да, правда, хотела. Но не такой же ценой… Если бы я знала, что мне придется полностью поменять свою жизнь и переехать к «новому папе»…

– Но… Не выходить же замуж ради этого.

– Да ладно, это мелочи. Юко, пойми, тебе ведь всегда были безразличны обновки в гардеробе, пианино – первая вещь, которую ты у меня попросила, поэтому я просто обязана была его для тебя раздобыть. Так что не ворчи. Я хотела, чтобы ты смогла начать учиться играть как можно скорее. Теперь ты сможешь заниматься хоть каждый день. Кстати, дашь послушать, как у тебя получается? – Рика довольно улыбалась.

Она стала моей мамой через полгода после того, как мы с ней впервые встретились. А в этот раз место папы занял совершенно незнакомый мне мужчина. Как мне это принять? Как смириться с настолько колоссальной переменой в жизни?

Что ж, я всего лишь ребенок. Когда мой родной отец уехал в Бразилию, мне ничего не оставалось, как смириться с этим. Кажется, тогда-то я впервые и осознала, что, пока ты ребенок, все решения в твоей жизни за тебя принимают родители.

Уже со следующего дня после переезда моя жизнь изменилась до неузнаваемости. До этого я всегда завтракала на бегу поджаренным впопыхах тостом, но в то утро наша новоиспеченная семья собралась за общим столом, а Ёсими приготовила для нас питательный завтрак: рис, суп мисо и бланшированную зелень на закуску. А еще раньше в мои обязанности входило развешивать белье после стирки, а теперь мне больше не надо было этого делать – Ёсими сама прекрасно со всем справлялась.

Рика уволилась и сидела дома днями напролет, не зная, куда себя деть. Да и мне было нечем заняться: стоило мне хоть ненадолго отлучиться из своей комнаты, как Ёсими наводила порядок даже там и оставляла на моей кровати, аккуратно сложив, постиранные вещи. На стол накрывала тоже она, а рабочий день для Ёсими заканчивался только тогда, когда она перемывала всю посуду после ужина.

Мне было неловко, что она прислуживает нам, поэтому несколько раз я порывалась отнести грязные тарелки на кухню или протереть стол, но Ёсими мягко останавливала меня со словами: «Все хорошо, не волнуйтесь. Это моя работа». Пару недель спустя я заметила, что своими попытками помочь только мешаю Ёсими, и с тех пор во время еды всегда смирно сидела за столом. Но в глубине души я все равно была твердо уверена, что не должна привыкать к такой жизни. Она уж слишком сильно отличалась от всего того, что я знала раньше.

Ощущение подавленности преследовало меня день ото дня. Да, теперь меня окружали комфорт и достаток, но мне не хватало прежней свободы. На меня не ругались, никто ничего мне не запрещал, но я все равно чувствовала, как на меня давит величественная обстановка этого дома.

От нависшей вокруг тягостной атмосферы, от вечной подавленности меня спасало только одно – рояль. Идзумигахара нанял мне репетитора, и я начала заниматься уже со следующего дня после переезда. Учитель приходил ко мне два раза в неделю.

Я трудилась не покладая рук и каждый день оттачивала свои навыки за роялем. Мне казалось, что теперь я обязана научиться играть, ведь Рика столько сделала для того, чтобы у меня появилась эта возможность. К тому же, когда я оставалась наедине с инструментом, недовольство от того, как складывается моя жизнь, отходило на второй план.

Я быстро поняла, что, как и говорила Рика, Идзумигахара был хорошим человеком. Он совсем не пытался строить из себя отца: заговаривал со мной, только чтобы спросить: «Ну как, ты уже здесь освоилась?» – и спокойно примирился с тем, что я называю его «дядей», а не «папой».

Завтракали мы все вместе, но после этого вечно занятой Идзумигахара убегал по делам, а возвращался, уже когда я ложилась спать. По субботам его тоже часто не бывало дома из-за работы, так что мы с ним практически никогда не пересекались. Время шло, но дистанция между нами никак не сокращалась.

Моим отцом стал добрый, заботливый человек. Я живу в достатке, мне не приходится голодать. У меня даже есть возможность играть на рояле. Да, я не в восторге от своего нового жилья и внезапного появления в моей жизни нового папы, но вообще-то мне не на что жаловаться. Мне удалось себя в этом убедить. Я представляла, будто живу у какого-то родственника, и со временем смогла привыкнуть к новым обстоятельствам. Да, может, моя жизнь складывалась не идеально, но я все равно не могла ничего изменить.

Прошло три месяца после переезда, до конца лета оставались считаные дни. Я проснулась среди ночи и спустилась на первый этаж, чтобы выпить стакан воды на кухне, как вдруг заметила, что из комнаты с роялем в коридор падает свет. Я подумала, что, наверное, забыла выключить его после занятия, и пошла в сторону комнаты, когда сквозь щель приоткрытой двери до меня донесся мелодичный звук.

«Странно», – удивилась я и, распахнув дверь пошире, увидела Идзумигахару, заглядывающего под крышку рояля.

– Дядя? А что ты делаешь?

– Ой! – воскликнул он от неожиданности, а потом смущенно ответил: – Да так… Настраиваю рояль…

– Настраиваешь?

– Ну, чуть-чуть.

Я рассматривала, что скрывается внутри инструмента.

– А ты умеешь? Вау! – искренне восхитилась я.

До этого я думала, что для настройки звука обязательно нужно вызывать специалиста.

– Да нет, я не эксперт, так, паре вещей научился… Просто люблю ковыряться во всяких таких штуках… Этому роялю уже много лет, моя бывшая жена играла на нем еще в детстве. Так что я иногда проверяю, как он работает, не расстроился ли…

Это был рояль Идзумигахары, но почему-то он принялся оправдываться передо мной, будто я застукала его за каким-то неподобающим занятием, и начал в спешке собирать инструменты.

– А ты тоже умеешь играть?

– Я? Нет, что ты. После смерти жены к роялю никто не притрагивался. И теперь ему очень приятно, что ты начала на нем заниматься.

Рика рассказывала, что еще давно у Идзумигахары была жена, которая скончалась из-за болезни. Но сам он еще ни разу не упоминал ее при мне, поэтому я растерялась, не зная, что ответить.

– Ой, извини. Тебе теперь, наверное, будет не очень приятно играть на нем, зная, что его прошлый владелец умер?.. – Идзумигахара виновато опустил голову.

– Совсем нет! Скорее неловко: этот рояль так важен для тебя… Мне точно можно на нем заниматься?

– Конечно! Я только рад!

– Тогда ладно… А тебе не становится грустно, когда кто-то начинает на нем играть? Все-таки он раньше принадлежал твоей жене…

– Да нет, все нормально. Уже больше десяти лет прошло.

Моя мама умерла десять лет назад. У меня не сохранилось о ней ни единого воспоминания, к которому я могла бы вернуться в мыслях. Но мне все равно до сих пор было мучительно тяжело осознавать, что я больше никогда в жизни не увижу свою родную маму.

– Получается, за десять лет человека можно забыть?

– Нет, не то чтобы забыть. Нет ничего тяжелее, чем потерять близкого человека. Но со временем ты учишься жить по-новому. Или, как это лучше сказать… Начинаешь снова чувствовать себя живым…. Ну, на сегодня я закончил! – с этими словами Идзумигахара опустил крышку рояля. Интересно, каким человеком была его бывшая жена? А как он сам относится к тому, что я теперь живу в его доме? Сколько еще вопросов хочется ему задать… Прервав мой поток мыслей, Идзумигахара сказал:

– Ну, уже поздно, иди спать. У тебя ведь завтра школа.

Так и не решившись больше ни о чем спросить, я отправилась в свою комнату.

Первый месяц после переезда Рика твердила, что мы с ней оказались в раю, но спустя три месяца начала жаловаться, что в «напыщенной» обстановке дома Идзумигахары она «задыхается».

– Я сейчас умру со скуки! – взвыла Рика, поедая печенье.

Это был один из воскресных дней в середине сентября. Мы вдвоем сидели на диване в гостиной и болтали.

– От скуки еще никто не умирал, – заметила я, делая глоток чая со льдом, который приготовила Ёсими.

– Мне совсем нечем заняться. Сама не понимаю, как это возможно. Только и остается целыми днями сидеть и пить чай. Ты-то хотя бы в школу ходишь. – Рика скорчила недовольную мину.

– Может, тебе найти хобби? Или начать учиться чему-нибудь новому?

– Нет, это все не то, – отрезала Рика и, переходя на шепот, добавила: – Может, сбежим отсюда?

– То есть как? Ты собираешься расстаться с Идзумигахарой?

– Ну… Может, и собираюсь.

– А как же рояль? Ты же так хотела, чтобы я училась играть.

– Ничего, Идзумигахара – человек богатый, так что после развода без денег мы с тобой не останемся. Уж на пианино должно хватить.

– Ну да, конечно, – недовольно нахмурилась я.

Иногда Рику заносило, и она начинала нести какую-то ерунду.

– Но ведь тебе самой Идзумигахара не очень нравится, правда, Юко? Ты не расстроишься, если мы с ним разойдемся?

Рика расселась по-турецки прямо на диване. По ее словам, он был слишком мягкий: в обычной позе Рика выдерживала на нем не больше пяти минут, а потом неизменно садилась по-турецки.

– Не то чтобы не нравится… Я спокойно к нему отношусь. Но я думаю, он хороший человек.

Мой новоиспеченный отец не вызывал у меня ни симпатии, ни, наоборот, отторжения. Он был просто «неплохой человек». Теперь я понимала, почему Рика не нашлась, что еще сказать о нем, когда рассказывала мне про замужество после нашего переезда.

– Пожалуй. Но здесь мы долго не протянем.

– Мы могли бы попытаться приспособиться к жизни здесь, – предложила я, уже понимая, что у Рики точно не получится это сделать.

– Какая же ты нудная, Юко! Видимо, этот дом на тебя плохо влияет. Давай уедем отсюда, станем снова жить только вдвоем. Так нам будет гораздо лучше! Да, давай уедем, – радостно захлопала в ладоши Рика, словно придумала что-то гениальное.

– Я не хочу.

– Почему? Боишься, что нам будет не хватать денег на жизнь?

– Нет, не в этом дело. Мне нравится рояль. Да. Все-таки я хочу и дальше на нем заниматься.

– Какая разница, на чем играть, – сердито вздохнула Рика.

Тем же вечером за ужином, когда Рика поливала соусом филе ставриды в панировке, ее остановила Ёсими:

– Это блюдо лучше есть без соуса.

Рика сделала вид, что ничего не услышала, но вылила себе на тарелку целую уйму соуса.

– Все-таки я здесь долго не выдержу, – едва шевеля губами, прошептала она.

Когда я вернулась из школы на следующий день, Рика пропала. Неужели она и правда решила уйти от Идзумигахары? Я испугалась, ведь не знала, как мне теперь быть. Впрочем, в глубине души я догадывалась, что Рика поступит именно так. Если уж она что-то для себя решала, то никогда не отступала от задуманного. И, конечно же, она не могла долго продолжать жить жизнью, которая ее не устраивала. Видимо, здесь ей приходилось еще тяжелее, чем в нашей прошлой квартире, где каждый раз в конце месяца мы едва наскребали денег на продукты. С другой стороны, это ведь была Рика, которая отвоевала меня у родного отца. Я верила, что скоро она придет в себя, оправится и тогда обязательно вернется за мной.

– Юко, мне очень жаль, – тихонько опустив голову, сказал Идзумигахара на следующее утро после того, как Рика пропала. – Если тебя что-то беспокоит или тебе что-то нужно, пожалуйста, говори, не стесняйся.

– Все в порядке, – коротко ответила я.

– Если что, я рядом. – Идзумигахара смотрел на меня глазами полными сочувствия.

Я молча кивнула.

Уже через день после своего ухода Рика стала навещать меня практически каждый вечер. Она раз за разом повторяла: «Пойдем со мной», «Мне тебя не хватает», но я всегда отвечала: «Тогда возвращайся», на что Рика хмурилась: «Не могу». Формально Рика уехала из дома Идзумигахары, но наведывалась туда чуть ли не каждый день. По утрам и вечерам я обходилась без нее, но после обеда она обычно бывала у нас, так что я всегда могла с ней поговорить. Я не чувствовала себя одиноко и вообще не замечала, чтобы уход Рики что-то для меня поменял. Но вот Идзумигахара после расставания с ней стал раньше возвращаться с работы и чаще бывать дома по выходным. Впрочем, на наших с ним отношениях это никак не отразилось. От почти со мной не общался и никогда не предлагал заняться чем-нибудь вместе.

Рика была готова на все, чтобы исполнить мою мечту. Она и словом, и делом показывала, насколько я ей дорога. Но я знала: ее любовь ко мне настолько же сильна, насколько хрупка и недолговечна.

В этот период сохранять спокойствие мне помогало только одно – возможность играть на великолепном рояле, зная, что за стеной, в соседней комнате, кто-то слушает мою игру.